Глава 11
- Почему ты так надолго оставил меня одну?
Брив грел Иту в объятиях под полуденным солнцем уходящего лета. Лидеры укрылись от любопытных глаз на покатой крыше сарайчика. В последние тёплые дни было много работы в садах и полях. Ученики, все, как один, отпросились помочь семьям в уборке урожая. Даже кузнец Лоэн закрыл кузню до лучших времен. Поэтому Брив сутра собирал в домашнем саду ягоды, а Ита с Мелиной и Лиланкой солили в бочках на зиму всё, что большая семья не успеет съесть за ближайшую седмицу. К обеду стало совсем жарко, от чего работу решили прервать до вечернего чая.
- Испугался.
- Чего испугался?
- Что загляну на утро в глаза и увижу, что твой дух от меня отвернулся, что не полюбила ты меня, а пожалела. Вот и сбежал в кузню подальше от твоих глаз.
- А семейный знак всё равно сковал.
- Сковал конечно. Ежели ты меня выбрала, то нужно было скорее подготовить подношение. Я не мог ждать. Да и побоялся, что передумаешь.
- Не передумаю, я же не воздушная.
- Может и не воздушная. Да Аэлике вокруг тебя вился и плетения свои раскидывал, как белобрысый паук.
- Да ты ревнивец!
- Я ревнивец! - зарычал Брив, - Я ревную невесту даже к солнечному свету. Она моя, слышишь, Пратисия? - он погрозил кулаком солнцу. Ита испуганно укрыла его кулак в своих ладошках дабы спасти жениха от гнева Духа Неба. Но огненное светило будто бы не заметило шутку сына воды и продолжило мирно плыть по небосклону.
- Ита! - послышался голос Мелины, - Ита! Скорей поди сюда! Принесли кружево для платья.
- Мне пора, - вздохнула Ита, поводя холодным пальцем по шее жениха.
- Не пущу тебя.
- Брив, мне правда нужно идти. Свадебное платье само себя не сошьёт.
- Почему ты не можешь отдать его швее?
- Тут так принято. Мы только подружились с эльфами. Если откажусь шить, меня снова сочтут заносчивой и начнут плевать на тын. Хорошо, хоть ткать не посадили. А то бы выходила за тебя в платье с прорехами.
- Да хоть в корзине вместо платья. Всё равно уведу тебя в семейный дом.
- У тебя и дома-то нет.
- Старейшина обещался, что к осени даст толковых эльфов, чтоб к свадьбе успеть его слепить.
- Или выгонит нас.
- Не кисни, моя душа. Я всё устрою.
- Ита!
- Уже иду! - Ита погладила напоследок шершавую, запачканную в соке ягод ладонь и легко соскользнула с крыши сарайчика. Снова их разлучают. На этот раз работа. Придётся скорее собирать ягоды, чтобы чаще заносить их в дом и видеться с Итой.
Мелина обещала научить лидеров, как вести себя во время свадебного обряда. Она сказала, что в каждом поселении он отличается от соседского. В Маиге никогда не поженят, как в Элерегии. Что уж говорить о лидерских обычаях. Брив намеревался непременно упросить старосту разрешить сыграть свадьбу, как положено у них дома. Пока не очень-то получалось. А как бы Ита, наверное, порадовалась. В такой зной старик наверняка сидит в хате. И никаких лишних ушей, перед которыми он может распыляться в нравоучениях. Сейчас самое время поговорить о свадьбе.
Стропила старой крыши жалобно скрипнули. Брив спрыгнул с сарайчика. И бодро зашагал через деревню. Но полуденное пекло скоро заставило сбавить шаг и начать укрываться в тени крыш и малочисленных деревьев. Не хватало ещё прийти на серьёзный разговор с вскипевшей головой.
На южной стороне Мегены недалеко от реки возвышалась над всеми домишками хата старейшины. Не признать в неё жилище важной особы было сложно. Соломенная крыша хаты ежегодно обновлялась, дорожки во дворе вымощены речной галькой, что водится почти у самого моря. Что хлев, что сарай, что баня будто только что из-под топора. На ставнях красовались недавно подновлённые красной краской узоры. За оградой, сделанной, кстати, рукой Иты, хоть за работу для дома старейшины она ещё не принималась, разгуливали настолько жирные свиньи, что заплывшие лоб и щёки почти целиком скрывали глаза. Брив вошёл во двор. Из-за хаты на встречу вышел не менее жирный взлохмаченный серый пёс. Подслеповато оглядел гостя, дважды лениво гавкнул. Двери хаты бесшумно отворились на щедро смазанных петлях.
- Кто пришёл, Илошка? - бесформенное лицо выглянуло во двор, заметило Брива и тут же недовольно скривилось, - Здрасти.
- Подобру, хозяюшка. Дома ли староста? Потолковать хочу.
- Батюшка дома. Отдыхает.
- Да, в такую жару только и остаётся, что отдыхать. Могу повидаться с вашим уважаемым батюшкой?
- Отдыхает, сказано же.
Из хаты послышался голос старика. Брив не смог разобрать ни слова. Эльфийка недовольно цокнула в ответ, глаза на мешковатом лице красноречиво закатились.
- Заходи, - процедила она сквозь зубы. И открыла дверь на распашку. Необъятные телеса эльфийки занимали почти весь дверной проём. Она сдвинулась в сторону, освобождая для Брива узкий проход. Он улыбнулся хозяйке самой дружелюбной из своих улыбок, чем вызвал очередной приступ закатывания глаз. Брив протиснулся между косяком двери и дородным телом, которое пахнуло на него кислым потом. И оказался в сенях, - Батюшка за перегородкой, - буркнула она вслед.
Брив прошёл в хату. Глинобитные стены не пускали жару в дом, но до каменных жилищ, укрытых мхом, эльфийским хатам было далеко. Взгляд Брива сразу упал на большую выбеленную печь, разрисованную крупными цветами, стол покрывала нарядная, но уже засаленная скатерть.
- Я здесь, малёк, - послышался скрипучий голос из-за печи.
Брив прошёлся по разноцветным плетённым дорожкам мимо белоснежных шторок, топорщащихся от обилия крахмала. И обнаружил, что печь не так велика, как казалась, за ней скрывалась небольшая светлая комнатка с кроватью явно широкой для одного старика.
Старейшина сильно постарел с тех пор, как Брив видел его в последний раз. Со дня прибытия лидеров в Мегену он с ними не разговаривал. Все решения он передавал через Мелину, а в последнее время и через Энона.
Глава деревни лежал в постели в развязанной рубахе, укрытый тёплым одеялом. Голова его без устали раскачивалась на тощей морщинистой шее с острым, просвечивающим сквозь пергаментную кожу, кадыком. Обвисшие уши без такта раскачивались в след за головой. На идеальной лысине появились коричневые пятна. Крупные узловатые пальцы покоились поверх одеяла. Брив заметил под ногтями землю. Неужели такой древний старик ещё копается в земле? Едва ли такой чистоплюй не чистил ногти с весны, когда ещё был полон жизненной силы. У Древа таким старцам летом из дому вообще лишний раз выходить не давали, дабы трудившаяся земля не высосала всю жизнь до остатка.
- Не серчай, малёк. Моя жена умерла в прошлом месяце, с тех пор тут хозяйничает дочка. Одна она у меня осталась незамужняя. Самая любимая средь всех. Свою кровинушку за первого встречного не выдашь, сам понимаешь. А, как заберут меня в Сады, так ей домик-то останется. Ей, конечно, далеко до хозяйственности матушки, но она ещё у меня маленькая. Научится. А ты чего стоишь? Я же не дикий зверь. Присядь-ка на краешек.
Брив благодарно кивнул и сел в изножье широкой кровати.
- Как Мелина поживает? Ещё не дала младшенькому имя?
- Имя?
- Ну да, три годка ещё не стукнуло?
- Не знаю. А у него до сих пор нет имени?
- Всё-то у вас, у лидеров не по нашенски, - старик хрипло вздохнул, - Мы дитятям родовые имена даём, когда им три годика стукает. И чужим их ни за что не выдаем. Особенно имена мужчин. Эльфийки ещё могут раскидываться своим родовым именем на право да на лево. Что с баб взять-то? Но не эльфы. Вдруг кто недобрый имя узнает, да зло в дом приведёт. Как ты умудрился всё лето средь эльфов прожить и так этого не уразуметь?
- У лидеров не принято лезть не в своё дело. Кому нужно, тот расскажет. Мы - один народ, но каждый в отдельности.
- От того вас и нету больше.
Брив приложил все усилия, чтобы ни один мускул в теле не дрогнул. Старик уже отжил своё и говорит всё без разбору, как дитя. Только детям ещё нечего терять, а старика уже нечего.
В крепости все лидеры знали друг друга если не по именам, то в лицо. А сосед точно знал, как зовут тех, с кем ты лично не знаком. И традиции у всех одни, и никаких тайн, и каждый другому товарищ. Так что выпрашивать?
Брив узнал имя Иты при первой же встрече. Тогда был её восьмой день рождения. Родители привели девочку к Древу, чтобы то даровало ей силу стихии. Король у Древа Гельсимф при посвящении произнёс её имя достаточно громко, чтобы навсегда вырезать на сердце маленького Брива: "Ита".
- Как раз об этом я и хотел поговорить с вами, староста. Мы с Итой, может быть, последние лидеры. Как вы знаете, осенью у нас свадьба.
- Уж как не знать. Мелина мне все уши прожужжала. Как вы у неё поселились, она ко мне чуть ни каждый день ходит. Вечно за вас что-то просит. Благо, хоть вкусно стряпает. Доченька на её харчах пуще прежнего раздобрела.
- Я к вам тоже с просьбой. Простите, что без харчей. Думаю, Мелина это скоро исправит.
- Ну чего ещё?
- Хочу попросить разрешение сыграть свадьбу по традициям лидеров.
- И слышать не хочу!
- Никто кроме нас больше не сможет это повторить. Никто больше не увидит лидерских свадеб.
- От того и нет!
- Вам понравятся наши традиции!
- Нет!
- А как же: "Эльфы любят всё новое"?
- Это слишком заметно! Соседи увидят, и пойдут толки. А там и до проблем не далеко.
- Позвольте хоть рассказать о них! Вдруг у нас много общих традиций. Мегена ведь не далеко от крепости. Арика говорила, что прежде лидеры жили рядом с эльфами в Тысячелетнем лесу. У нас свадьбы играют с полудня до полуночи...
- Почему я должен спорить с сопливым мальчишкой? Нормальные создания по ночам хоронят, а не свадьбы играют! Скажи спасибо, что вообще дозволил вам праздновать! Соседи чуть не каждый год к нам на свадьбы захаживают. Хочешь навлечь беду на наши остроухие головы? Ты мне пятки целовать должен, что не запер вас в хате, что дозволил вам остаться и даже выделил землю под дом.
- Вы уже выделили нам землю?
- Может уже! Я должен отвечать только перед эльфами, а не перед чужаками.
- Но эльфы нас приняли...
- Я решаю, кого приняли! И вообще, в семейную жизнь из холостяцкой лучше вступать с неудобствами, чтобы оставить их в прошлой жизни. Считай, что одолжение тебе делаю, пустая ты голова!
- Уходите! - на порог комнатки выплыла дочь старейшины, - Нечего батюшку тревожить, у него сегодня ещё много работы.
- Извините, староста, я только хотел...
- Нет! Ты живёшь здесь по моим порядкам или не живёшь вовсе!
- Спасибо, что приняли меня...
- Уходи!
Брив поклонился хозяевам дома и вышел из прохлады хаты в летний зной. "Тихая река прорезает берега", - напомнил он себе и двинулся в обратный путь к дому Мелины.
___________________
На утро Мегену разбудил протяжный звон. Брив вскочил с постели в холодном поту и заметался по хате, хватая то одну вещь, кажущуюся важной, то другую. Выбежал в двор и кинулся в сарай, чтобы найти для обороны топор или косу покрепче. Не сыскав в потёмках только занимающегося рассвета ничего опаснее ржавого молотка, Брив удовлетворился и этим. И снова поспешил в дом прятать подпол женщин.
Ита обеспокоено выглядывала в окно помятым от простыней лицом. А Мелина с мужем наспех одевались.
- Спите, дети. Мы скоро придём.
- Что случилось откуда нападение?
- Какое ещё нападение, сынок? - замерла с платком в руках Мелина.
- Ну так в колокол бьют.
- А, это? Так староста зовёт на срочный сбор. Может с урожаем чего, а может у соседей что случилось. Да и нет в Мегене колокола. Это дочка его небось по ведру оглоблей грохочет. Брось ты эту ржавую дрянь, да садись завтракать. Ита, затопи печь, покуда до костей не промёрзла.
Чета Милановичей поспешила на сбор. Их старшенький баюкал за перегородкой младшего, а Лиланка упорно претворялась спящей, чтобы не заставили накрывать на стол. Ита юркнула в постель и натянула покрывало до подбородка не сводя глаз с Брива. Тот наконец догадался и вышел из хаты, вернуть ржавый молоток на место. И специально задержался в саду, якобы оценивая работу на сегодня. Когда Ита вышла во двор за дровами, Брив голый по пояс уже дрожал, умываясь студёной водой из колодца. На плечи лёг рушник. Брив обернулся и тут же почувствовал поцелуй на щеке.
- Доброе утро, защитник, - прошептала Ита на ухо.
- Доброе, душа моя. Но боюсь, что я не защитил нас, а навлёк беду.
- О чём это ты? - Ита изогнула бровь. На всё ещё помятом от простыней лице играла снисходительная улыбка. Грубое эльфийское платье цвета мха у Древа делало её голубые глаза ярче, чем лидерсике тонкие ткани. А может любовь добавила ей красок.
- Я вчера ходил к старосте договариваться о свадьбе. Боюсь, я прогневал его.
- Тот, кто придумал поговорку: "попугая легче переспорить", - никогда не спорил с эльфами! Ну что за твердолобый народ? - покачала она причёсанной головой, - Если их считают детьми воды, то они скорее лёд! Хоть грызи, хоть облизывай - всё равно толку не будет.
- Тише, здесь может быть много чужих ушей. Нам нужно найти общую дорожку со старостой. Его слушают. У него даже тын твоей работы появился прежде других эльфов, что живут по ту сторону реки.
- Наверное, очередное подношение Мелины за снисхождение к нам, - Ита стерла капельки с щеки Брива. Он поймал её холодную руку и нежно поцеловал в раскрытую ладонь.
Эльфы вернулись, когда готовый завтрак уже дымился на столе. Даже Лиланку выудили из постели запахи поджаренного хлеба и твороженной запеканки с мёдом. Мелина вошла в дом первой. На её лице блуждала повседневная озабоченность. Лицо её мужа, как обычно, мало что выражало.
- Ночью старосты не стало, - с порога начала Мелина, - Он в последнюю неделю уж совсем ослаб. Духи милостиво приняли его.
- А кто же теперь староста в Мегене? - Брив почувствовал облегчение. Которого устыдился. И попытался скрыть смущение в кувшине с молоком.
- Так мы сына его выбрали. Мастера Энона. Уж больно к власти рвался. Вот и посмотрим, на что годен.
- Энон - сын старосты? - в один голос воскликнули лидеры.
- А то чей же? У них там спор с сестрой вышел, но то пустяк. Он сегодня вечером к нам погостить придёт. Сказал, что с тобой, Брив, посудачить хочет.
Брив стёр рукавом молоко, побежавшее по подбородку. Перехватил многозначительный взгляд Иты. Тут же спрятавшийся за русые ресницы. Кажется, она тоже выдохнула с облегчением от утренних новостей.
Энона можно считать более сговорчивым, чем покойного старосту. Но как быть с гостями из соседских деревень? Наверняка придут не только брюхо набивать, да на молодожёнов глазеть, но и оценивать старания нового старосты. Нет, это не глухая стена. Всего лишь кочка, через которую бурный ручеёк обязательно перескочит.
После завтрака Брив вооружился плодосборником и кузовком и вышел из хаты. Но тут же нос к носу столкнулся с новым старостой. У того грудь будто в ширь раздалась и росту прибавилось от новых обязанностей, что только на рассвете легли на его крепкие плечи.
- Подобру, друг. Не серчай, что рано заявился. Сестра житья не даёт, говорит, что от тебя батюшка помер. Ну, я эльф честный и пришёл отдать долг за доброе дело.
___________________
У Древа Грёз все важные события случались под присмотром Духов. Семейный знак невесте преподносили под кроной могучего дерева, чтобы все Духи Неба на ровне с лидерами слышали, что творится в мире. Свадьбы играли осенью. За лето молодые выбирали всё лучшее к своему дню. Лучшие портнихи собирали на праздник жениха и невесту, лучшие садоводы растили лучшие фрукты, лучшие скотоводы откармливали лучшую среди отживших своё бурёнку, чтобы в день осеннего равноденствия все пары, что хотят вступить в духовный союз, взяли в него всё самое лучшее.
Конечно же союз должен одобрить каждый Дух. Поэтому воздушные лидеры с самого утра сгоняли с небосклона облака.
У эльфов, как известно, воздушных лидеров не водилось. Но Духи будто сами не смогли пропустить важнейшее за осень событие. В день осеннего равноденствия по бездонно синему небу плыло по-летнему жаркое солнце. Эльфы толпились за новеньким тыном руки мастера Энона. Новый староста с большим великодушием даровал лидерам участок земли и наказал поставить дом до свадьбы. Брив ожидал под самой старой ивой, что нашлось в Мегене. На удачу, дерево росло во дворе только что слепленной хаты. Листва ивы, позолоченная первым дыханием зимы, торжественно покачивалась на ветру. В воздухе витал терпкий запах осени.
Красная рубаха, что была на Бриве в день поднесения семейного знака, теперь была прилично завязана на все шнурки. По верх неё красовалась узорами белая безрукавка, заботливо пошитая Мелиной. Лоэн решил в день свадьбы стать Бриву названным отцом. Негоже жениться брату на сестре, поэтому Милан, выдающий сегодня названную дочь, благоразумно согласился на такой ход. Правый сапог, что на сватовстве был впору, теперь неумолимо вгрызался в пальцы. Брив полагал, что это дело рук заботливого названного отца. Уж устроил неудобство для прощания с холостяцкой жизнью!
В окнах сверкающей белизной хаты промелькнул чей-то нарядный платок. За ним ещё один пониже. Послышалась затрещина и следом рёв. В толпе гостей снисходительно захмыкали: "Вот хулиганка! И натерпится же с ней Мелина". На двор вышел старший сын эльфийки. Гул в толпе стих. Эльф прошёл через двор и стал рядом с Бривом. В этом возрасте у лидеров уже пробиваются усы, но мальчишеское лицо эльфа было по-девичьи гладким. Брив так и не узнал его имени. Спрашивал как-то, но тот заговорил о другом. Видать, так и не принял чужака в семью.
Следующей во двор вышла Лиланка. Она явно наслаждалась всеобщим вниманием, и всё равно, что получила подзатыльник и свадьба вовсе не её. Она неспеша плыла через утоптанный двор в оранжевом платье в сборках, точно цветок. Встала напротив Брива на место невесты.
- Чего так долго? - едва слышно процедил он.
- Отпаивают твою жёнушку горячим, чтоб до обеда не околела, - в полный голос сообщила она.
Среди гостей было занялся смех, но двери хаты распахнулись настежь, оборвав его в зародыше.
Первыми на порог вышли Милановичи все в белом. Только сапоги эльфа да платок эльфийки пылали алым. Мелина с порога глянула на неразумную дочь. Та, съёжившись под материнским взглядом, попятилась к брату.
Эльфы вышли из хаты, ведя за собой невесту.
По толпе прокатились вздохи.
Сердце Брива пустилось в галоп. Вокруг будто стало жарко, проступил холодный пот. Он не мог разглядеть невесту. Не только от пелены набежавших слёз - из-за спин эльфов выглядывала только непокрытая светловолосая макушка. На глазах Мелины, быстро сменившей праведный гнев на неподдельное счастье, тоже блестел влажный бисер. Бриву казалось, что в полном молчании процессия движется через двор целую вечность. Наконец шествие остановилось перед женихом. Эльфы расступились. Брив вытянул перед собой руки ладонями вверх.
- Я отдаю тебе свою дочь.
- Я отдаю тебе свою дочь, - повторила за мужем Мелина с опозданием.
Эльфы вложили ладони Иты в подрагивающие руки Брива. На лице потупившейся невесты играл румянец в цвет платья в белых кружевах. По волосам цвета тёмного золота рассыпались белые цветы на манер лидерских невест. Заупрямилась всё-таки. В платье влезла, так платок не надела. Ну и пусть. Ите очень к лицу.
- Мой сын берет вашу дочь, - подал голос кузнец из-за плеча Брива.
- Я беру в жёны вашу дочь, - опомнился Брив, сколько он простоял молча, пялясь на невесту? - И клянусь перед Огненным Духом Неба Пратисией и эльфами, что буду ей защитой и опорой, покуда огонь наших духов не угаснет, а после продолжу в Садах Духов Неба.
- Я стану... - голос Иты сорвался. Губы на мгновение скривились, но тут же расплылись в улыбке, - Я стану его женой и клянусь перед Огненным Духом Неба Пратисией и эльфами, что буду ему честью и подмогой, покуда прибой наших духов не утихнет, а после продолжу в Садах Духов Неба.
- ОТНЫНЕ БЫТЬ ВАМ МУЖЕМ И ЖЕНОЙ! - грянули гости.
Брив хотел было прижать Иту к сердцу, но та встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Толпа зааплодировала, мальчишки заулюлюкали. Мелина с Лиланкой залились слезами. Но каждая по своему поводу.
Гости с женихом и невестой во главе выдвинулись к месту гуляний. У лидеров было принято праздновать свадьбы под Древом. Но обычная ива не годилась для такого торжества, да и скромный лидерский двор не вместил бы в себя всех желающих выпить пива за здоровье молодых. Поэтому столы поставили на окружённой дворами поляне у реки.
Соседям сказали, что эльфийские свадьбы грянут на следующей неделе, больно уж много работы в полях было в этом году. Поэтому лидеры праздновали без опаски, как и задумал Энон. Но на всякий случай на дорогах выставили часовых, что сменялись друг друга, чтобы каждый погулял на празднике. Сторожить одну из дорог вызвался и Аэлик, чтобы хоть так отплатить Ите за её научения.
За праздничным столом уже ожидали старики и молодые матери с младенцами, которым было недосуг глазеть на свадьбу. Брив, с натёртой в кровь правой ногой, позавидовал им. Он сжал теплую ладонь Иты. Она в ответ погладила его по костяшкам большим пальцем. Лёгкий, едва ощутимый жест разлил в груди Брива вязкое, как мёд, тепло. Ещё в десять лет он решил, что женится на этой девочке. Сегодня днём она стало его женой. Он вёл свою любовь через всю деревню к их первому семейному столу, а она доверчиво опустила голову ему на плечо.
Молодожёнов усадили в центр, укрытого не менее десятком скатертей, стола. От яств яблоку негде было упасть. Целиком зажаренные козы, барашки, куры и поросята начинённые орехами с мёдом, жаренными каштанами, кашей, персиками в соке, зеленью и просто вымоченные в маринадах на любой вкус. Рядом громоздились миски из печённой тыквы, набитые копчённой рыбой. Стопки блинов возвышались над гостями. Эльфийские мастерицы помимо свадебных блинков, что обычно готовит невеста, дабы посвататься к жениху, напекли и лидерских угощений под присмотром Иты. Оладьи из кабачка, из картошки, яичные с зеленью, сладкие тыквенные и морковные, горьковатые с редькой. И всё это заедалось кукурузной кашей, целыми тазами вываленной на самые большие блюда, что только нашлись в деревне.
При накладывании в тарелки жениха и невесты каждого нового блюда им было велено целоваться. От чего чуть не все эльфы сорвались со своих мест и принялись по кусочку всего подсовывать молодожёнам. Те сначала смущённо едва касались губ, но по мере роста кушаний на тарелках позабыли стесняться и уже не могли оторваться друг от друга. Брив решил, что это хорошая эльфийская традиция, лидерам было бы не плохо такую перенять.
Пир с баснями и плясками продолжался, пока не стала спадать жара. Под вечер развели костры. Захмелевшие эльфы принялись закидывать на ветви деревьев подарки для гостей. И решили мериться силами. Кто быстрее на дерево взберётся и схватит самый ценный подарок. Что ценного в рушниках, сапогах, цветастых платках и стеклянных бусах Брив не очень-то понимал. Наверное, парни так красовались перед эльфийками, а потом подносили им добытое. От чего и жених решил вступить в соревнование. Но не за безделушки. Кузнец Лоэн могучей рукой закинул серебряный кулон на самую верхушку старого каштана. Где он и затерялся в гуще кроны.
Староста собрал разгорячённых молодцев и дал отмашку к началу игры. Проворные эльфы ринулись вверх по стволам. Белобрысая голова Аэлика уже промелькнула между покрасневшими листьями, а Брив всё стоял, рассчитывая силы. Вот ветка треснула под одним, эльф скатился пузом по стволу и больно шлёпнулся спиной о землю. Но не очень-то проиграл. К нему на помощь ринулась хорошенькая эльфийка. Эльф, стиснув зубы, делал вид, что ему совсем не больно, хоть в глазах стояли слёзы.
- Эй, Брив! Ты ждёшь, пока всё до тебя соберут? - ревел кто-то в толпе.
Но Брив ждал совсем другого. Сухие ветки обламывались под неудачливыми эльфами, с веток срывались рушники, листья облетали с деревьев под тяжестью тел. Лидеру воды было далеко до ловкости лесного народа, но он мог быть терпелив, как замёрзшая река, ожидающая весеннего бурления жизни.
В свете костра между крупными каштановыми листьями блеснул кулон работы Лоэна. Брив скинул опостылевшие сапоги и вальяжно двинулся к дереву. Он точными движениями цеплялся за ветви, проверенные первопроходцами. В суете эльфы хватали что попало, лишь бы не уйти с пустыми руками, но Брив целенаправленно карабкался наверх. Когда до кулона оставалось всего-то две головы, ветви стали слишком тонкими и росли слишком густо. Брив обломал веточку, счистил с неё листья и черенки. Поустойчивее встал между основаниями толстых ветвей и, правя твёрдой рукой, подцепил концом ветки нить с кулоном. Ладонь нащупала в полутьме квадратик металла. Брив поспешил на землю с победой.
Испытующий взгляд гостей проводил жениха до стола. Брив вложил в руку Иты добычу. Та горделиво выпрямилась и подняла кулон над головой, демонстрируя под аплодисменты собравшихся удаль своего мужа. Наконец Брив и сам разглядел подарок: серебряный квадратик с высеченным полумесяцем и звездой. Знак Духов Неба.
Когда последние сапоги были сдёрнуты с ветвей, уже совсем стемнело. Эльфы беспокойно поглядывали на выплывших в чистое ночное небо ночных Духов Неба. Самые взволнованные что-то шептали новому старосте на ухо. Энон хмуро кивал, разводил руками, и, видимо, отправлял самых нервных домой. Наконец он встал из-за стола и направился к лидерам.
- Брив, эльфы беспокоятся. У нас не принято праздновать ночью.
- Но Духи Неба тоже достойны погулять на нашей свадьбе, - вмешалась невеста.
- Да, но мы верим, что ночь дана земле для печали и отдыха. Мы хороним по ночам. Прощаемся по ночам. Но не веселимся. Ночь - час смерти.
- Разве всё живое не приходит в мир чаще по ночам? Вспомни, мастер, сколько раз ты по утру заставал в хлеву козу с новорождённым козлёнком?
- Твои слова имеют толк, Ита. Все мы приходим из Садов Духов и туда возвращаемся. Но эльфы, что веками следовали традициям, не могут себя перебороть. Гуляния придётся заканчивать.
Словно по команде, хозяйки принялись убирать со стола. Остатки снеди раздавали гостям, откупоренные бочки разливались по кувшинам. В каждой хате Мегены ещё несколько дней будут лакомиться свадебными угощениями за здоровье молодых. Поданные вечером засахаренные фрукты и сладкий пирог уже растащили. Кое-где уже сворачивали скатерти, вереницы лавок потянулись по дворам.
Брив услышал тихий всхлип. Его жена опустила голову, укрывшись волосами в цветах. Он обнял её за плечи и поцеловал в весок. Девичий стан, немного округлившийся на эльфийских харчах, прильнул к крепкому телу Брива.
- Больше никогда не будет, как дома, - прошептала она.
- Душа моя, я приглашаю тебя в полночь под наше домашнее Древо Грёз. Мы ведь ещё не до конца поженились.
- Нам нужны свидетели среди живых. Одних Духов мало.
- Ну же, дочь огня, не разводи сырость. Твой муж сделает всё, чтобы твоё сердце пылало от счастья.
Ита стянула со стола подаренный кулон и прижала его к груди.
- Ты - самое лучшее, что случалось со мной. И до Падения, и после.
Ближе к полуночи в свете факелов Брив снова стоял под позолоченной ивой. Семья Мелины, Энон с женой и Лоэн, оба ученика Иты, даже козочка Лялька ожидали появления невесты.
Ита вышла из хаты ровно в полночь. Она выплыла из темноты на свет факелов, как живой Дух Воздуха. Ита освежила цветы в волосах, на груди блестел полумесяц со звездой. Белое платье с длинными прорезями рукавов на лидерский манер, букет из папоротника, босые ноги - не хватало только её отца Рога, чтобы всё было, как в заправду. От такого зрелища Брив позабыл, как дышать. Он смотрел, как к нему идёт его жена. Ита встала напротив, он взял её за руку.
- Ита, дочь воды...О, что-то не то, - глубокий вдох, - Дочь огня, я...
- Всё хорошо. Я уже твоя жена, остался последний шаг. Давай я начну, - прошептала она. В полумраке её глаза стали синими, как небо после заката, - Брив, сын воды, я стану твоей женой. Я клянусь в этом перед эльфами и Духами: Элерегией, Блаквитом и Апинеей.
- Ита, дочь огня, я стану твоим мужем. Я клянусь в этом перед эльфами и Духами: Элерегией, Блаквитом и Апинеей.
Лидеры скрепили союз своих духов легким касанием губ.
___________________
Всю зиму лидеров подкармливали Милановичи. Брив работал в кузнице не за монеты, а подношения. Кто за пару связок дров попросит починить светец, кто за бочку огурцов купит детали для плуга.
Днём Ита хлопотала по дому и проверяла работы учеников, а вечерами плела мебель и игрушки. Лидерских куколок быстро заприметили эльфийские девчонки ещё в руках Лиланки. К весне каждая вторая наряжала плетённую подружку в платьица из лоскутков. Конечно, не за даром. Матери несли в хату лидеров кувшины, блюдца, покрытые цветной глазурью, расшитые шторки, плетённые дорожки.
Ита не могла дождаться весны. Зима и дома всегда печалила её, а на чужбине тем более. К тому же староста пообещал взять с собой Иту на весеннюю ярмарку. На осенней от её корзин не было отбою. После этого плетённые кресла, люльки, кузовки, летние столики и полчища кукол заполонили всё свободное пространство в подполе, сенях, сарае, мастерской Энона.
Целыми днями эльфы катались на санях и коньках, играли в снежки, рыбачили. Но не Ита. Она быстро мёрзла на улице, да и в хате, если там не было натоплено, как в бане. Поэтому зимними вечерами лидерам часто захаживали гости. Брив приглашал в дом эльфов, играл с ними в кости, колечки и шашки. Иногда мужчины просто собирались за чаем обсудить будущую работу в полях, или поговорить ни о чём. В такие вечера Брив всегда садился поближе к Ите. Держал её за руку или играл с выбившийся из косы прядью волос. Эльфийки тоже захаживали в гости, но большей частью днём.
Когда дни стали длиннее, а солнце вновь потеплело, Ита, что не день, с детским нетерпением спрашивала Энона: "Ну когда уж?". И вот в середине весны староста пришел без приглашения, как и было оговорено на такой случай. Дочь огня так и застыла с метлой в руках.
- Поздорову, хозяюшка, - Энон оглядел хату, нервно теребя в крупных руках меховую шапку. Весенняя грязь стекала с сапог прямо посреди кухни. Но Ита не обратила на то внимания, - Пришёл эльф с новостью о ярмарке. День, говорит, назначили.
- Когда же?
- Когда-никогда, а нельзя тебе на ту ярмарку.
- Что? Мы ведь договаривались!
- Не серчай, учитель. Самому тяжко. Гонец не только передал наказ о дне ярмарки. Теперь всё не так. У нас ведь кентавры под крылом. Так они с осени тревогу бьют. И не зря. Люди их теснят, теперь и на нас напали.
- Люди? - кожа покрылась холодной испариной. Ита съёжилась. Куда теперь бежать? Они снова здесь. Они снова придут убивать. Дикий огонь, кровь. Может бежать через море?
- Ты не боись, мы далеко, да искать тут нечего. Они ведь на столицу пойдут. Зачем им Мегена? А тебя на ярмарку взять никак не могу. Ты на человека схожа. Ещё раньше никто бы под шапку да платок и заглядывать не стал, нонче же все подозрительные стали. Увидят, что ушки-то торчком не стоят. Не приведи Духи ещё что сотворят с тобой. Я ведь топиться пойду!
- Почему король не созывает армию?
- Так армия уже у границ с Дарёными землями. Эльфы людей с этой стороны бьют, кентавры с той за жабры держат. Может и обойдётся ещё. Ну так обойдётся, конечно. Всегда обходилось. Наш Имион Правоправящий эльф мудрый. И наследников растит под стать.
- А работы мои как же?
- Всё, как себе, сделаю хозяюшка. Что вместе делали - монеты ровно поровну поделю, что сама плела - всё до грошика отдам! Возьму с собой в подмогу моих, - Энон прокашлялся, - Твоих то бишь учеников. Вместе всё до последней корзинки распродадим!
Энон продолжал сыпать обещаниями, но Ита уже не слушала. Она уткнула метлу в угол, прошлась по только что сметённому в кучу сору. Взгляд скользнул по кипе кузовков в люльке. Хрупкий мир снова просыпается сквозь пальцы битым стеклом. Эльфы, конечно, справятся лучше лидеров. У них есть настоящая армия, их король готовился к войне с осени, а то и с ночи Падения. А может быть Имион так мудр, что догадался о планах короля степей и уже давно готов дать бой. Что, если эльфы побегут из мест, где война? Говорят, что Мегена стоит у дороги в порт. Если через деревню хлынут потоки беженцев, кто-нибудь точно заметит странных короткоухих эльфов или новую хату на окраине с плотно закрытыми ставнями. Покойный старейшина был прав. Лидеры опасны для спокойной жизни эльфов. Но, уже поздно бежать, куда глаза глядят.
- Ита, ты меня слушаешь?
- Что?
- Говорю, через седмицу заберу всё, что на ярмарку положено. Под строгий подсчёт, конечно!
- Конечно.
- Ну, бывай, хозяюшка. Одно прошу - не серчай.
Энон вышел из хаты. Никакие тревоги не могли его удержать от насвистывания на пути домой, тем более по весне. Но только не горе уважаемой женщины, поэтому он сдержался.
После визита старосты, за что бы Ита не взялась, всё валилось из рук. Она металась из угла в угол, как загнанный зверь, и тревожно поглядывала в окно. Когда совсем стемнело, села ждать мужа.
- Ита, что случилось? Ты больна? - Ита подпрыгнула от неожиданности. Оказалось, она уснула, за столом. Брив зажёг лучину.
- Не беспокойся, радуга моего сердца, я притомилась за день.
- Да так, что с ног валишься и засыпаешь, где не попадя? Давно ела? Дай-ка руку. Ещё тёплая, - Брив деловито, точно целитель, пощупал лоб и запястье жены. Хотя, скорее всего понятия не имел зачем целители так делают.
- Я не больна, - слабым голосом протестовала она, - Просто... Энон сегодня заходил с новостями.
- Верно, что-то пошло не так?
- Ох, не называй ветку Древом.
- Что случилось?
Ита обвила себя руками. Её взгляд упёрся в столешницу. Она долго молчала. То набирала в грудь воздуха, чтобы начать, но трясла головой и снова затихала, то долго смотрела мужу в глаза, будто надеялась, что он всё в них прочтёт. Время тянулось, учина сгорела на половину. Наконец Ита решилась. Рассказала и про сорвавшееся путешествие на ярмарку, и про армию людей на границе эльфийских земель, и про сжирающее изнутри чувство вины.
- С ярмаркой, конечно, не хорошо получилось, но сейчас нам безопаснее не высовываться. Люди на границе? Мы ждали этого дня, думаю, эльфы тоже, хоть и делали вид, будто всё идёт своим чередом. Не мы виной этой войне. Кто знает, куда в следующий раз повернут свой клинок варвары. Может, сейчас не прорвутся в лесное королевство и развернутся к динолинам. Или пойдут жечь поля гномов. А может вообще переловят всех лесных нимф, на этом и успокоятся.
- Нет никаких лесных нимф. А если и были, то без магии едва ли они такие красивые, как рассказывают в легендах, - проворчала Ита, - Я знаю - ты прав, но мне тревожно.
- Почему?
Ита затравлено оглядела хату. Здесь будто стало тесно. Она впервые заметила неестественную тишину. Шторки, дорожки, рушники и котелки словно затаились в ожидании...Чего? Может уже ищут укрытие, надуются, что новые хозяева заберут их с собой при побеге.
- Я чувствую, как кольцо вокруг нас сжимается, - прошипела она, - когда люди придут сюда, эльфы выдадут нас, чтобы спасти собственные шкуры. Вся их дружба до первого залпа требушетов.
- Наши дела в Мегене идут всё лучше. Эльфы принимают нас. Они не станут...
- Мы чужаки! Теперь повсюду чужаки. Только друг другу мы можем доверять, - Ита прижала руку мужа куда-то к желудку, - Нужно решить, как мы поступим, если запахнет гарью, - она сдавила своё пересохшее горло, - Скоро всё станет куда сложнее, - кислая слюна наполнила рот. Ита ринулась к окну и мимоходом порадовалась, что ещё не закрыла ставни на ночь. Спазм скрутил пустой желудок в тугой узел. Ита свесилась из окна чуть не до пояса. Внутренности выплюнули наружу прозрачно-желтую жижу. Последовало ещё несколько холостых спазмов. Пока длилось болезненное очищение Ита не могла дышать. Удушье отрезвило её. Сквозь гул в ушах она услышала шаги Брива.
- Я за лекарем!
- Стой, - прохрипела она, - Говорю же - не больна. Сил нет. И до зимы теперь не будет. Даже за лозой не сходить.
- Как по мне, так звучит, как болезнь.
Ита закрыло окно дрожащей рукой.
- Скоро всё станет куда сложнее., - повторила она, - Брив, напомни, кому не велено ходить босым летом.
- Причём тут это?
- Напомни, радуга моего сердца.
- Старым, малым, да беременным, чтобы земля ненароком силу... Не исчерпала.
Ита выразительно заглянула мужу в глаза. В зелёных озерцах всплыло осознание.
- Никто в Мегене не должен знать. Ни одно острое ухо не должно услышать.
___________________
Следующим утром Брив как обычно шёл в кузню. В воздухе уже пахло талым снегом и сырой землёй. Ещё седмицу-другую и начнут возвращаться птицы, а там посевная, работа в полях, сбор урожая, вязка снопов, первый снег. А потом на свет появится новый лидер. Его с Итой надежда, знак истиной семьи. Духи даровали им дух. Разве это не добрый знак?
Только на середине пути сын воды заметил, что пританцовывает. Эльфы, конечно, такое заметят. Пойдут толки. Ну и пусть! Не смогут же они скрывать дитя, пока он плуг в руки не возьмёт. А может и пяльца. Почему бы на свет не родиться доченьке, точь-в-точь похожей на маму. Куда в хате не глянь - повсюду милый сердцу образ. А, если родится сын, пусть будет похожим на деда. Всеми почитаемый лидерский кузнец. Отцовский наследник, только лучше. Мудрее, сильнее, толковее.
- Поздорову, кузнец! Чего пляшешь? - окликнула дородная эльфийка, похожая на Мелину. Не зря они дружбу водят.
- От чего не плясать, если день занимается славный?
Брив чувствовал, что соседка провожает его подозрительным взглядом чуть не до самой кузницы. Ну и пусть. Чем ещё сплетнице заниматься, пока снег не сошёл?
Работа в руках горела у сына воды. Он усердничал над давно застопорившимися работами. То и дело приставал к Лоэну: "Ну, что ещё у нас завалялось?". Старик подсовывал очередную погнутую косу или несобранные во едино детали светца. И только дивился неведанной прежде прыти подмастерья.
Нет, Брива нельзя было назвать лентяем, но и по старой лидерской привычке он никогда не спешил с работой. Отец всегда повторял, что кузнецу в крепости работы мало, от того она должна идти точно и размеренно. Ты едва ли не один отвечаешь за весь лидерский металл. Что скажут, если поспешишь и сделаешь дурно?
Как стало темнеть, кузницу заперли на замок и двинулись по домам.
В хате лидеров было шумно. Эльфийки толпились вокруг Иты. Мелина, видимо на правах самой близкой к лидерской семье, не выпускала названную дочь из цепких объятий. К зеленоватому лицу Иты прилипла вежливая улыбка. Она выслушивала советы старших.
- Грызи капустную кочерыжку, и никакой тошнот не пройдёт! - настаивала жена Энона. С тех пор, как мастер стал старостой, у неё появилась наигранная плавность в движениях. "Отныне я немного аристокатка", - говорила она.
- Слушай поживших своё, деточка, - настаивала сморщенная эльфийка, дёрнув вислым ухом, - Жуй мочёные яблоки. В них пользы много, да и кишечных ветров-то поменьше будет.
Смех громыхнул на всю хату. Только тут Ита заметила укрывшегося в тени мужа. Улыбка на бледных губах дрогнула.
- А вот и папаша вернулся! - Зазвенел голос Мелины. Она крепче стиснула Иту. Брив, кажется, услышал хруст костей жены.
- Я никому не говорил.
- Брив! Не нужно никому говорить. Материнское сердечко всё чует, - перекрикивала веселье названная мать.
- А ещё, ты отплясывал сутра пораньше, как умалишённый, - загоготала подруга Мелины. С удивлением Брив отметил, что эльфийка почти беззуба.
- Ох, Ита, так давно мы тут калякаем, а ты же не вечерила. Хотя, и руки и лоб тёплые, - Мелина прижалась губами ко виску Иты для проверки.
- Любовь и внимание добрых эльфиек согревает мой дух, - Слабо отозвалась зажатая в объятиях.
- Ой, льстивица! Всё, отдаём тебя на поруки муженька. Утречком зайду, принесу отвару для дитяти.
Эльфийки стали покидать дом недружной колонной. Одни задерживались лишний раз поздравить будущую мать, другие напоминали полезные советы опытных мамаш, третьи ожидали задержавшихся подруг. Мелина перед уходом расцеловала лидеров в обе щеки и утёрла проступившие слезинки уголочком платка.
Наконец в доме стихло. Брив помог ослабшей Ите добраться до постели. Она завернулось в тощее пуховое одеяло, не сводя с мужа глаз.
- Как прошёл день, моя душа?
- Прости, радуга, никудышняя из меня хозяйка. Сутра меня выворачивало наизнанку. Только в обеднему часу стало легче, но, стоило заняться готовкой, всё началось сызнова. А потом в дом набежали эльфийки с поздравлениями. В печи греется что-то в горшочке. Мелина принесла.
- Не думай о таких мелочах. Не зря наши предки завещали жить молодой семье с родителями, чтобы мать с отцом помогали. Не зря запрещали делиться силами с матерью-землёй. Сейчас твой дух ближе к Духам Неба, он делится пополам, создаёт новую жизнь. Не о мирском тебе думать.
- Как не думать? Все теперь знают. Мы снова на виду. Только засверкают на горизонте людские клинки, нас тут же предадут.
Брив склонился над женой. Нащупал её ладонь. Тёплая. Прижал к сердцу:
- Я огражу тебя от бед. Ты только будь рядом.
___________________
Мастер Энон вернулся с ярмарки с целым состоянием. Добрая часть отошла лидерам, по кусочку славы петельщицы досталось ученикам. На ярмарке Энон рассказывал соседям, что успел побывать в лидерских краях незадолго до Падения и перенял у народа их легендарное мастерство плетения. И, что оставил лучшего ученика дома, чтобы тот усердно трудился к осеннему торгу.
Помимо звонких монет, казна лидеров пополнилась парой беременных коз и бородатым козлом, ещё одним скакуном, на этот раз эльфийской породы, хряком и хрюшкой необъятных размеров, десятком кур и уток, по полдюжины мешков пшена, кукурузы и овса для прокорма скота до следующего урожая и целой телегой дров.
Ита оглядела новое стадо и не на шутку побледнела. Никогда ей не доводилось ухаживать за таким сборищем. Лидерские попугаи и были сами способны себя прокормить, а пара коров, да лошадей ни шли в сравнение с эльфийскими нормами достатка.
Брив же наоборот повеселел. Сердечно благодарил старосту, даже обнял Аэлика за его труд. Открыл нараспашку большой полупустой хлев и принялся знакомить новых обитателей с их домом. Козы пугливо блеяли, но за новым хозяином шли. Другая животина поглядела на собратьев и смирно последовала за ними.
На дворе скоро потеплело, и работа в эльфийском поселении закипела. Ита не успевала плести на продажу. Только доканчивала тыны для Мегены и готовила люльку для наследника. Скотина, молодой сад за домом, огород и участок поля отнимали всё время и силы.
В этом году Ита не разулась в день Великих Святок. Да и не праздновала его вовсе. Разве стоит праздновать день смерти целого народа? И Древа больше нет, чей день рождения тогда отмечать? Со двора тоже далеко не ходила, а всё суетилась в хате и у дома. Аэлик по утрам послушно приносил свежую лозу, стуча от холода зубами, в отличии от учителя, которая почти совсем перестала мёрзнуть, как в былые времена, когда по её жилам струилась магия.
- Дух дитя согревает меня, - говорила она беспокоящемуся мужу.
- Что, если Дух Древа ещё на Лаберене? Люди покинули крепость, теперь ему ничто не мешает воспрять. Что, если магия возвращается? Нужно вернуться домой и проверить.
- Не оставляй меня одну с пузом, - гладила себя по животу Ита.
- Я поеду, когда ты произведёшь на свет.
- С младенцем у груди ты тоже будешь мне нужен.
Брив кивал, целовал жену, потом топорщащееся на животе платье, прижимал светловолосую голову к груди. И думал, как назовёт наследника, передаст жену на поруки Милановичей и отправится в крепость. Может, прихватит с собой Аэлика или Энона, а может даже Лоэна, чтобы и веселей и безопаснее добраться до дома. А там найдёт молодой росток Древа, омоет его истинно лидерскими слезами, напитается в ответ магией и вернётся к Ите с победой, и увезёте её на следующие Святки домой.
В заботах проходил день за днём. Мокрая весна сменилась жарким летом, а затем плодородной осенью. Поля колосились, сады зеленели, скот плодился, а живот Иты неуёмно раздувался. К зиме в дом лидеров повадились ходить эльфийки чуть не стаями. Каждая хотела первой заметить признаки скорого разрешения от бремени и разнести весть по всей Мегене. Поэтому Ита и глазом не повила, когда в хату ввалилась раскрасневшаяся от мороза Лиланка.
Девчонка вытянулась за полтора года, но так и осталась гадким утёнком. Острые локти и коленки скрывались в пушистой шубе.
- Поздорову, Ита. Матушка к тебе послала, - с сапог на чистый деревяный пол натекла лужа, а она по рассеянности и не заметила.
- Поздорову, сестра. Чего прислала? - Ита приложила усилие, чтобы не заметить грязи.
- Спрашивает, умеешь ли писать, да читать?
- Немного умею.
- И Брив умеет? - опустила эльфийка к полу затрепетавшие ресницы.
- Все взрослые лидеры умеют. А что надобно?
- Да у меня братик заболел. Его скоро именем нарекать, а он с жаром второй день лежит, есть отказывается, только орет, как резаный поросёнок.
- Что же ты тянешь, дуреха?
- Матушка просит письмо лекарю написать, - насупилась Лиланка.
- Так у меня и бумаги-то нет!
- А говоришь, что читать умеешь. Коль умеешь, чего бумаги нет?
Ита раздражённо отмахнулась от неразумной девчонки. Накинула на голову тёплый платок, укуталась в новенький кожух, купленный на осенних торгах. И прям в домашних лаптях выбежала в ранние сумерки об руку с Лиланкой. Та всю дорогу хныкала, что ей тяжело бежать, дважды теряла варежку и трижды падала в снег, хотя хата Мелины стояла неподалёку от лидерской. У тына поджидал дочку Милан, он нервно завязывал и развязывал пояс, а, когда заметил, что дочка по заснеженной дороге бежит, ещё и не одна, застыл в ужасе с завязками в руках.
- Что с ребенком?
- Там...В хате, - только и смог выдавить он.
Втроём они влетели в дом. Мелина с распухшими от слёз веками укачивала вопящего сына. Её родинка на щека покрылась кровавой коркой, неизменный белый платок валялся на столе. Русые волосы торчали колтунами.
- Ита...мой малыш, - простонала она и сотряслась в беззвучном рыдании.
- Что с ним? Чем он болел прежде?
Мелина только покачала головой. Горе лишило её голоса.
- Наши дети никогда и ничем не болеют, - пожал плечами Милан.
- Как же?
- В них много силы Духов, тем более до наречения. А после от невзгод нас оберегает имя.
- Зачем вы тогда лекарей держите?
- Ну так как же? Вдруг кто ногу повредит. Или скотина заболеет. Или роды у кого тяжёлые, - отец семейства хмурился, припоминая, на что же им лекари, - Так и совсем мало у нас их. Самый ближний в дне пути верхом.
Ита округлила глаза. Такая дикость в мире лидеров была немыслима. Целителей у Древа всегда было в достатке, они жили чуть не в каждом районе крепости.
- У меня нет бумаги. Если найду, как мне послать письмо? Уже ночь, птица не полетит.
Мелина беззвучно кивнула, роняя крупные слёзы на пеленки.
- Надо гонца.
- Я поеду, матушка, - из-за перегородки вышел старший сын Мелины. Его тёмные глаза горели решимостью.
- Ты не поедешь один. Кони позабыли наши уговоры и теперь плохо слушаются. Ещё летом бороться с их норовом - куда не шло, но в зимнюю ночь...
- Брив поедет с тобой на лидерском коне. Ты покажешь ему путь. Лиланка, - Ита глянула на веснушчатую дурёху, поняла, что отправлять её за Бривом в кузницу, всё равно, что за смертью посылать, - Вскипяти воды, принеси овсянки, будем братика лечить. Милан, я могу надеется, что вы соберете узел в дорогу? - лысая голова кивнула.
Ита снова вышла в ночь. На полпути встретила мужа. Он издали узнал тяжёлую походку жены и побежал навстречу.
- Что стряслось? Почему ты в лаптях по морозу?
- Скорее, Брив, седлай коня. Нужно ехать за лекарем.
- Ты рожаешь? - спохватился Брив и попытался поднять отяжелевшую жену на руки.
- Нет же! Сын Мелины болен. Он умирает.
Примерно через час Два всадника выехали из Мегены в сторону Элерегии.
___________________
Колючие снежинки хлестали по лицу. Щёки занемели от мороза. Ветер сорвал капюшон и насыпал за шиворот снег.а Обросший густым мехом лидерский скакун нёсся через ночь. К его седлу был привязан повод другого коня. Испуганного, не привыкшего к морозу и дальним путешествиям. Духи Неба были скрыты за плотными снежными облаками. Дорогу путники давно не разбирали. Миланович вёл товарища по памяти. Сначала от Мегены в сторону Элерегии, пройти через луга, там через лес, а за лесом поля соседской деревни, от неё уже не далеко.
Мороз стал сковывать ноги, руки уже давно закоченели и не разжимали поводья, как бы Брив не отогревал их дыханием.
- Прыгай с коня, побежим рядом, пока не окоченели насмерть.
Брив спрыгну с седла. Боль в замёрзших ногах отдалась осколками. На бегу обжигающе ледяной воздух ворвался в грудь. Ветер уносил пар дыхания в тёмное небо. Сын воды стиснул зубы, обмотал лицо шарфом. Обернулся на эльфа, тот не отставал, только глядел под ноги сквозь облепленные инеем ресницы.
Эльф и лидер бок обок шли через снежную тьму. Казалось, сколько бы они не двигались вперед, мир вокруг не менялся, будто застыл на месте. Повсюду лишь метель и заснеженная равнина.
- Я вижу лес! - прокричал сквозь вьюгу Миланович.
Кони будто поняли его и прибавили шагу, путникам пришлось подняться в сёдла. Взмокшие, только успевшие разгорячиться тела, без действия остывали на ветру быстрее. Скоро мороз сунул под одежду колючие руки. Брив уже не чувствовал лица и рук.
Путники потеряли счёт времени. Темная полоса на горизонте не приближалась. В голове вертелось только одно: "Дойти до леса, там будет теплее". Лошади тяжело дышали, на шерсти серебрился замёрзший пот. Но они рвались в спасительное лесное убежище. Ещё десяток хриплых вдохов, ещё сотня шагов и густо растущие ветви скрыли гостей от метели.
- Пойдем в глубь. Найдём место посуше, да разведём костёр.
- Нет, нужно идти. Духи хотят забрать моего брата.
- Если мы не отогреемся и не дадим коням отдохнуть, то отправимся в Сады раньше твоего брата.
Разгорячённый эльф по-звериному зарычал в ответ, но перчить не стал и последовал за Бривом.
Ехать верхом в густо растущем лесу было невозможно. Пришлось спешиться. Чем глубже уходили в лес, тем теплее становилось. Скоро набрели на покатый овраг с сухими листьями и валежником. Брив назвал это настоящей удачей, а эльф нудил, что им не повезло - сильно отклониться на юг и чуть не пропустили соседскую деревню. Теперь придётся делать крюк.
- Отчего бы нам не пойти мимо деревни сразу к деревне лекаря? - предложил Брив, подвязывая торбу с овсом к морде коня.
- Нужно отдохнуть, поесть теплого.
- Мы сейчас тут отдохнём, а теплого на костре сделаем. Ты же хотел скорее добраться.
- Странно это, не должно нам было так скоро добраться. Злые духи нас дурят.
- Может Духи Неба помогают?
- В такую-то темную ночь? Быть того не могёт. Ночь - час смерти.
- Ночь - лишь сестра смерти. И жизни, друг мой. Подай-ка огниво, сейчас огонь разведем. Веселее станет.
- Не жги огня в лесу - приманишь злых духов.
- Если я его не разожгу, то ещё до рассвета приманю смерть.
Эльф стал вытряхивать из скудного узелка всё содержимое. Вскоре под ноги Брива упало огниво. Он поднял кремень, чиркнул по креслу один, другой раз. Сухая трава быстра занялась. Зимнюю тьму отогнало пламя. Брив разглядел хмурое пунцовое не то от мороза, не то от злобы лицо товарища. Эльф нашарил кусок сыра, уложенный с собой его отцом, и откусил добрую четвертину. Брив нанизал на прут ломтики хлеба, поставил кувшин с молоком греться на камни. Почти весь ужин или уже завтрак путники молчали. Кони опасливо пряли ушами и ближе жались к теплу.
- Спать охота, - буркнул под нос эльф.
- Отоспимся, как привезём в Мегену лекаря.
Эльф кивнул и стал собирать разбросанные пожитки. Брив затушили снегом костёр. Двинулись в путь.
Серый рассвет слабо осветил курящиеся хаты. Учуяв близость жилья, уставшие скакуны прибавили шагу. В угрюмое молчание нарушалось только стуком зубов.
В Мегене редко держали собак для охраны. Здесь же из каждого двора на незнакомцев смотрели чёрные глаза. Даже сторожевые псы не стали лаять в такой мороз. На протоптанных среди снега извилистым тропинкам не встретилось ни одной живой души. Зимой эльфы кормили скотину ещё в ночи и снова укладывались спать чуть не до полудня. Хата лекаря стояла в самом центре деревни. Добротно сбитая, с большим хлевом и широким двором. Брив спрыгнул с седла, эльф последовал за ним.
- Я буду говорить, - процедил сквозь дробь зубов длинноухий. И трижды постучал в клёпаную железом дверь. В хате тишина. Дыхание коней, завывание ветра. Эльф постучал снова. Опять ничего.
Холодный ужас подкрался к Бриву сзади и дыхнул ему в шею. Кожа от затылка до середины спины пошла мурашками. Неужели дом лекаря пуст? Весь путь проделан зря? Брив вложил в кулак мощь кузнецкой руки и трижды саданул по двери так, что с крыши посыпался снег.
Внутри послышалась суета. Лидер выдохнул с облегчением. Скоро дверь распахнулась, обдав путником теплом. На пороге кутался в кожух старик с длинными растрёпанными волосами цвета молока.
- Кого принесло в такой час? - проскрипел он.
- Лекарь, мы из Мегены. У младшего брата жар, который день без устали кричит.
- Вот нелёгкая...Уже пятый с начала жатвы. Проходите в дом, мне нужно собраться в дорогу. Хозяйка, накрой на стол. Сын, накорми коней.
- Ребёнка ещё и именем не нарекли, - рассказывал, снимая верхнюю одежду эльф. Брив не стал снимать шапки. Уж лучше прослыть невежей, чем насмерть перепугать эльфов человеческими ушами. Благо, другие различия стёрло Падение.
- Знаю, соседские лекари рассказывают, что в их деревнях началось такое ещё по весне. Невиданное прежде дело - эльфийские дети мрут.
Раскрасневшееся с дороги лицо Милановича побледнело. Одно дело самому предполагать страшное, а другое - найти подтверждение у лекаря. Хозяйка дома, видно дочь лекаря, кинула неодобрительный взгляд на батюшку, мол нечего гостей пугать, и повела гостей за стол. В печи с ночи тушились в горшочках овощи и вываривалась в бульоне свиная нога. Горячая и жирная еда растекалась по внутренностям благодатным теплом и тянули в теплую постель. Но лекарь собрался с прытью, не свойственной его возрасту. Расчесал волнистые длинные, видимо, ещё два года назад сводившие сума всех местных девушек, волосы, влез в пару тёплых штанов, укутался пуховым платком, прихватил чемоданчик и собранный дочерью узелок.
Солнце только взошло, троица уже выдвинулась в путь. Тучи уплыли на север, оголив ослепительно чистое небо. Свежий снег слепил глаза, мороз снова кусал за щёки. Но по свету было идти куда легче. В Мегену вернулись к полуночи.
Из трубы хаты Милановичей валил такой дым, будто за один раз решили спалить все запасённые на зиму дрова. Из хаты вывалилась мокрая, точно после бани, приятельница Мелины.
- Лекарь, скорее! Ещё немного, и не дождались бы вас.
Эльф по-юношески спешился, передал поводья Бриву и поспешил в дом. Сын Мелины кинул на лидера молящий взгляд, тот кивнул и отнял у него поводья.
- Иди в дом, ты там нужнее. Я расседлаю лошадей.
Парень благодарно кивнул и умчался в хату вслед за лекарем. Брив повёл лошадей в хлев. Лидерскому скакуну придётся ещё немного потерпеть. Сначала накормят гостя и хозяина хлева, а уж потом пойдём домой к родной кормушке. Брив ослабил подпругу уже второго седла, когда в хлев вбежала Лиланка.
- Ты чего тут делаешь? Там Ита умирает, а он тут коняк гладит!
Седло выскользнуло из рук, рухнув в солому. Брив перескочил через девчонку и в три прыжка оказался у двери хаты. С грохотом распахнул её, едва не сорвав с петель. Запнулся о гору обуви в сенях и кувырком вкатился в дом. Тут же вскочил. Брива окатило жаром. В доме воняло потом и кровью. Как и при любом важном событии, в доме толпились эльфы. Чего им тут смотреть? На смерть глазеют? Толпа расступилась перед ним открыв взору всю картину. В углу, где стояла люлька, Мелина баюкала уже окоченевшего сына. Он будто потерял всю краску: укутанный в белый материнский платок, разомкнутые пепельно-белые губы, молочная кожа и соломенные волосы. У ног Мелины на коленях стоял старший сын, шептал ей что-то, но она смотрела в никуда и явно его не слушала. Опухшее лицо, полопавшие под кожей и в глазах сосуды, растрескавшиеся губы, искусанные в кровь, исхудавшая за те сутки, что ездили за доктором. Она казалась более больной, чем мёртвый сын.
Рядом на кровати лежала почти такая же белая Ита. Она дрожала всем телом. Лекарь прощупывал пульс на её запястье. Брив сорвал с себя кожух и укрыл им жену. Сел рядом, оказалось, что она уже отогревается под тремя одеялами. Лидера сразу прошиб пот не то от духоты, не то от волнения.
- Душа моя, я вернулся, - не своим голосом произнёс Брив. В горле защипало.
- Брив, мне так холодно, - отозвалась она, приоткрыв глаза
- Мы привезли лекаря, сейчас он тебе поможет.
Брив поднял взгляд на старика, который тут же отвёл глаза. На сосредоточенном лице пробежала тень.
- Лекарь, может ещё дитятко глянете? - спросил женский голос из толпы.
- Даже с магией бедняге уже не помочь.
- Не мелиненского сына, другое дитя.
- Брив, мне холодно, нужно ещё дров.
- Душа моя, в хате нечем дышать. Давно ты ела?
- Ещё до разрешения.
- Какого разрешения?
- Да родила она! - подала голос сухопарая мать Аэлика, скрылась в толпе и вернулась со свертком в руках, - Нате, папаша, ваше это, - она всучила Бриву в руки сопящий сверток, - Дочка у вас.
Лекарь выпростал Иту из-под одеял. Она содрогалась с ног до головы. Белая рубаха окрасилась алым чуть не до груди. Кулон на шее в кровавых отпечатках. По простыни растекалось кровавое озеро. Зрители сначала подошли ближе, чтобы лучше разглядеть представление, ахнули и отхлынули к дальней стене. Брив до боли закусил ребро ладони. Лекарь покачал головой, укрыл Иту, погладил узкой ладонью её по голове, повязанной белым платком, обратился к Бриву:
- Позволите?
Лидер не отвечал. В одной руке он держал врученный свёрток, другую кусал, как безумец. Лекарь, не дождавшись дозволения, отнял свёрток. Освобождённая рука тут же схватила бледную ладонь Иты.
- Брив, мне очень холодно.
- Да подкиньте же ещё дров!!! - заорал Брив на весь дом, - Дайте ей чаю в конце концов!
Из оцепенения вышла Мелина. Она опустила взгляд сначала на младшенького, потом на старшенького. Подбородок затрясся, будто слёзы вновь хлынут бурым потоком, но эльфийка выплакала их до дна. Она ещё немного покачала мёртвое тельце, коснулась лба ребенка корками потрескавшихся губ, уложила тело в люльку. Обернулась к постели, где лежала названная дочь. Подбежала Лиланка с целым кувшином только что кипевшего чая. Брив не глядя ухватился за ручку, плеснул себе на штаны, но ничего не почувствовал. Мелина помогла приподнять Иту. Та раскрыла посиневшие губы и принялась жадно глотать дымящийся отвар. Осушила кувшин на половину. Но крупная дрожь не унималась.
- У вас прекрасная здоровая дочь, - обратился к Бриву лекарь, - Держите её подальше от сквозняков, с полугода давайте свежие фрукты. И поскорее найдите кормилицу.
- Какую ещё кормилицу? - Брив не сводил глаз с бледного лица жены.
- Чтобы ребёнка женским молоком кормить. Козье я бы не советовал хотя бы до четырёхмесячного возраста.
- Что? О каком молоке речь?
Лекарь вздохнул, сел на постель рядом с Бривом, положил твёрдую руку ему на плечо, чем заставил обратить на себя внимание.
- Мальчик мой, твоя супружница уходит в Небесные Сады. Твоей дочери нужна женщина, что сможет кормить её грудным молоком, - проскрипел он.
- Что же вы сидите? Лекарь вы или нет? Спасите мою жену! - голос вновь сорвался на крик, в голове гудело, время вокруг будто превратилось в кисель, замедлилось.
- Я лекарь. Я не лечу мёртвых.
- Вы что не видите? Ита жива! Моя жена жива! Что вы сидите? Спасите её!
- Она почти лишилась крови. И продолжает её терять...
- Брив, мне холодно.
- Её час выходит. Даже чудо не вернёт её. Прошу, не трать силы, ты нужен дочери.
- Брив, мне холодно. Не бросай меня, любимый. Мне очень холодно.
Сын воды крепче сжал руку жены. Другой рукой обхватил её вместе с одеялами и заключил в объятия. Она дрожала в его руках, будто пыталась вырваться и без остановки повторяла.
- Брив, мне холодно, мне очень-очень холодно.
В толпе послышались всхлипы и возгласы.
Бриву нашёптывал жене на ухо старые лидерские сказки, чтобы успокоить её, но не верил, что всё по-настоящему. Ему казалось, что всё это лишь дурной сон. Он всего-то уснул в седле, пока скакал за лекарем. Всего-то для приболевшего сынишки Мелины. Не могло так страшно обернуться всего за одну ночь.
Заплакал ребёнок. Ита дрогнула один, другой раз и затихла.
- Душа моя, - позвал Брив. Но ответа не было.
___________________
Той же ночью младшенького Мелины закопали на деревенском кладбище. Она не пошла хоронить вместе с мужем. И не выпускала из рук лидерскую девочку с тех пор, как её матери не стало.
Староста не спорил с вдовцом. Без лишних слов дозволил погребение мастерицы по лидерским обычаям. Следующим утром сложили огромное кострище на поляне, что ещё недавно принимала свадебное застолье. К полдню тело Иты в лидерском саване уложили на дрова. Всю ночь лучше портнихи Мегены шили, кроили, обшивали бусами и лентами последний наряд для той, что так не долго была матерью. Проводить в последний путь своевольную дочь огня собралась вся Мегена. Брив серый, как тень стоял с факелом. Он так и не сомкнул глаз ночью.
Ровно в полдень над толпой раздался хриплый голос вдовца:
- Великий Дух Огня Пратисия, мы благодарим тебя... - слова застряли в горле и стали царапать его, губы задрожали. Брив закрыл глаза. Несколько раз глубоко вдохнул. Чёрные ресницы увлажнились. Нужно собраться. Никто, кроме него не знал, как провожать лидера в последний путь, - Мы благодарим тебя, что ты послало нам её дух. Прости тех, кто обидел дочь огня словами или поступками. Не забудь тех, кто любил и оберегал её. Прими назад её тело и дух. Древо Грёз... - Брив снова запнулся. К кому обращаться теперь он был не уверен, но, может Древо всё же ожило? - Древо Грёз, помоги своей дочери Ите добраться до Небесных Садов. Да не иссякнут твои жилы, да не померкнут твои листья, да не выродятся твои плоды.
Последняя фраза всем показалась кощунством, даже тем, кто такого мудрёного слова не знал.
Брив об этом не думал. Перед ним на горе дров лежала его любовь, его жизнь, его душа. Он сделал шаг и машинально опустил факел в растопку. Пламя сначала угасло, но скоро занялось и побежало по древесине. Окружило тело бывшей повелительницы и затанцевало для неё. Затрещали под напором пламени дрова. Огненные языки скоро сомкнулись и поглотили плоть. Над толпой повеял запах дыма, горящей кожи и волос. Эльфы поначалу зажимали носы варежками и платками, но быстро сдались и стали спешно расходиться.
В полном одиночестве Брив сторожил погребальный костёр до тех пор, пока не погасла последняя головёшка. Он собрал прах жены в семейный знак. Благо кости лидеров огня сгорают без остатка. В мёрзлой земле под ивой Брив выкопал могилу, обломав пару лопат, и навсегда попрощался со своим сердцем.