9 глава
— Так и есть. — Юля упорно отводила взгляд.
— Вчера ты сказала, что больше не можешь так жить.
— И не хочу, — быстро вставила она, надеясь, что боль и разочарование, которые причинили ей его жестокие слова, удержат ее от какого-нибудь глупого поступка. Например, чтобы простить его.
— Я понимаю. — Он взял ее руку, и Юля не нашла в себе сил выдернуть ладонь. — Потому что я тоже не хочу и не могу.
У Юли все поплыло перед глазами.
— Что ж, значит, все, — собрав всю волю в кулак, сказала она. — Думаю, нам нужно будет еще придумать повод, почему мы так внезапно расстались, но, может, это подождет пару дней? Я съеду отсюда сегодня же.
— Нет. — Даня взял ее за обе руки.
— Чем скорее мы со всем покончим, тем будет лучше для нас обоих. Я знаю, как тебе тяжело, но мне нужно сказать, что я чувствую. Может...
— Нет! — Юля наконец посмотрела на него. — Я верю, что вчера ты был на кладбище, но не верю, чтобы ты провел там около четырех часов.
— Хорошо. — Он закрыл глаза. — Я не был на кладбище.
— Тогда где? — Вопреки всему, ее снова обуяла тревога.
Что с ним происходит?
— Послушай, Юля, — устало произнес он. — Вчера был ужасный день, который я хотел бы поскорее забыть. Вчера я не сдержался и набросился на тебя, причинил боль, но я не обманываю тебя. Между мной и Абигейл ничего нет. Ты не веришь? Я не лгу.
Лили покачала головой.
— Прости, Даня, но я действительно не верю тебе, хотя всегда была честна с тобой.
— Я хочу, чтобы ты и оставалась такой. Пожалуйста, не уходи, пока мы не поговорим. Скоро приедет Абигейл. Я должен уйти и проверить, все ли готово к началу. Пожалуйста, Юля, не подводи меня и людей, которые приглашены. Этот вечер значит для меня так много. Ты нужна мне сегодня.
— Я не знаю... — беспомощно прошептала она.
Данил вытащил маленькую коробочку.
— Это тебе с днем рождения.
— Я должна сказать «спасибо» Абигейл? — Юля знала, что это звучит совсем по-детски, но ничего не могла с собой поделать.
— Нет, это лично от меня. Пожалуйста, скажи, что ты придешь.
Юля колебалась, и в это время раздался звонок: пришла Абигейл.
Данил, против обыкновения, не стал настаивать. Он внимательно посмотрел на нее, взял кейс и сам вышел к своей помощнице. Чего раньше никогда не было.
Подарок Дани — изумрудная брошь — был очень красив, но не принес Юле радости. Да и разве могло быть иначе? Как ей сказать ему о своем «подарке»?
Чем больше Юля думала над этим, тем больше сомневалась, говорить ему или нет.
Она почти слышала бархатный голос, которым Данил мог одинаково сказать и правду и ложь. Сможет ли она ради ребенка закрыть глаза на все и жить здесь, притворяясь счастливой?
— Ты была в солярии?
Данил проглотил добрую горсть таблеток от головной боли, когда Юля вошла в спальню.
— Всего пару часов.
Зачем ему знать, что ее поход в салон красоты растянулся намного дольше?
Замечательно, что можно тратить деньги, не считая их, чтобы хоть ненадолго забыть свои проблемы. Да и выглядит она чудесно. Глядя на ее блестящие волосы и глаза, прекрасную кожу, покрытую ровным загаром, никто не догадается, что творится у этой женщины в душе.
— Ты замечательно выглядишь.
— Будет еще лучше, когда надену платье и найду колготки, — заглядывая под каждую подушку, сказала Юля.
— Черные?
— Нет, телесные.
— Тогда невиновен. — Данил сделал попытку улыбнуться, но почти в ту же секунду его лицо исказилось от боли.
— С тобой все в порядке? — Уже задавая вопрос, Юля поняла, насколько он неуместен: лицо Дани приобрело серый оттенок, губы побелели. — Может, стоит вызвать врача и извиниться перед гостями?
— Не думаю, что это хорошая идея. Люди выложили по несколько тысяч долларов за билет только ради того, чтобы увидеть нас. Головная боль или нет, но я намерен там показаться. С тобой под руку. Это ведь ты сорвала у нас джек-пот.
— Какой?
— Женила на себе завидного холостяка.
— Если бы эти люди пожили с моим «призом» под одной крышей, они думали бы иначе.
— Спасибо, — шепнул Данил, когда лифт замер, — что согласилась прийти со мной.
— Я сделала это не ради тебя.
— Все равно спасибо.
Они вошли в зал под руку, и Юля поняла, почему для Дани было так важно присутствовать на этом вечере. Здесь собрались только самые-самые, только сливки общества.
— Данил!
Запах духов Абигейл был таким же щедрым, как слой косметики на ее лице, что, впрочем, отнюдь не портило ее красоты.
Юле стало трудно дышать, когда рука Абигейл легла на плечо Дани, и она, нагнувшись, что-то прошептала ему на ухо.
— Извини, что краду его у тебя, — с притворным сожалением протянула Абигейл, когда Данил поднялся со стула. — С этим приходится мириться всем, кто находится рядом с хозяином вечера.
— Я ненадолго, — сказал Данил.
— Все в порядке. — Юля растянула губы в улыбке, стараясь не слушать воркование Эммы и Джима рядом.
— Юля?— вдруг окликнула ее Эмма.
Юля обернулась. Ей сразу бросилось в глаза сияющие лицо Эммы, и даже бриллиантовый блеск ее колье не мог сравниться с этим сиянием.
— Я хочу кое-что тебе сказать. Ты первая, кто услышишь об этом, — едва сдерживая свое нетерпение, сказала Эмма. — Джим только что попросил меня выйти за него замуж. О, Юля, я так счастлива!
— Поздравляю! — Юля поцеловала ее, затем взглянула на взволнованного и счастливого Джима.
Одного взгляда ей было достаточно, чтобы ее сердце сжалось.
Может, любовь все-таки существует и она отрицала это чувство лишь потому, что ее любовь не была взаимной?
Да, пришлось признать Юле. Она обманывала себя. Любовь существует, как и любовь с первого взгляда, ведь она полюбила Даню в ту секунду, как только увидела его. Вот только она была дурочкой, согласившись выйти за него замуж. Она просто спятила.
Спятила от любви к нему.
— Юля, извини, мне нужно еще кое-что уладить, — шепнул Даня, проходя мимо.
Юля не успела ничего ответить. Она смотрела на человека, который покорил ее сердце, и оно все сильнее сжималось от глухой тоски и боли.
Ее окликнули.
Юля отвернулась, чтобы ответить на вопрос Эммы, а когда повернулась, заметила Даню у двери. Абигейл стояла рядом с ним.
Вот она взяла Даню за руку, обняла, заглядывая ему в глаза, и нежно улыбнулась.
Юля почувствовала себя так, словно из ее легких вышел весь воздух. Боль рвала ее на части, но Юля не могла заставить себя отвести глаз от этой пары.
Ее лицо побледнело, когда Даня обнял Абигейл. Так они и вышли, обнявшись.
Юля с трудом старалась взять себя в руки — последняя ее надежда на счастье разбилась вдребезги. В горле встал ком, к глазам подступили слезы. Она твердила себе, что должна собраться и вести себя так, словно только что не ее муж вышел из зала в обнимку с женщиной, с которой встречался до того, как женился на ней.
Все было тщетно. Ей хотелось убежать ото всех, спрятаться и разрыдаться горько и отчаянно.
Юля схватила сумочку.
— С тобой все в порядке? — раздался вдруг озабоченный голос Эммы. — Если ты в дамскую комнату, подожди, я с тобой.
В туалете Юля достала платок и прижала его к увлажнившимся глазам.
— Я знаю, что ты чувствуешь, Юля, — мягко сказала Эмма. — Почти весь вечер ты была одна, но это не вина Дани. Как хозяин вечера он должен убедиться, что все идет как надо. Я сама успела перекинуться с ним лишь парой слов и даже не нашла секундочки, чтобы сказать, что выхожу замуж.
Юля зажмурилась, велев себе не раскисать и не портить вечер Эмме.
— Выпей шампанского, пофлиртуй с каким-нибудь мужчиной — это сослужит хорошую службу моему братцу, чтобы он не оставлял свою очаровательную жену надолго, — заявила Эмма.
— Спасибо за совет, — через силу улыбнулась Юля. — Со мной все в порядке. Джим, наверное, уже тебя заждался. Иди. Я скоро к вам присоединюсь.
— Не переживай так. Уверена, Даня присоединится к тебе сразу же, как сможет.
Нет, он не присоединится.
Юля не нашла в себе достаточно сил, чтобы выйти в зал и играть роль счастливой жены, делая вид, что исчезновение Дани было задумано, если он вдруг не вернется.
Она вызвала такси и уехала, решив по дороге, что Данил все же имеет право узнать, что скоро станет отцом. Только она скажет ему об этом чуть погодя, когда будет готова.
Она вошла в квартиру, которая, несмотря на все ее старания, так и не стала для нее домом. На пороге спальни Юля нос к носу столкнулась с Абигейл. При виде Юли ее глаза вспыхнули торжеством.
— Что ты здесь забыла? — с едва сдерживаемым бешенством в голосе спросила Юля.
— Я бы хотела вернуть этот вопрос тебе, — кривя губы в неприятной улыбке, заявила Абигейл, ничуть не смутившись.
— Убирайся!
Должно быть, в ее лице Абигейл прочитала нечто такое, что мудро рассудила: ей и правда лучше уйти.
Пройдя мимо Юли и сделав пару шагов, она остановилась и обернулась.
Казалось, эта сцена доставляет Абигейл ни с чем не сравнимое удовольствие. Ее голос звучал приторно-сладко, когда она произнесла:
— Я совсем забыла, Юля. С днем рождения.
Чувствуя себя так, словно ее только что выставили голой на всеобщее обозрение,
Юля зашла в спальню.
Данил спал.
Помимо ее воли, ноги сами понесли к нему. Остановившись рядом, Юля смотрела, как его грудь равномерно поднималась и опускалась, краем сознания отмечая и пепельный цвет его лица, и побелевшие губы.
Она стояла рядом, вопреки своей воле любуясь красивыми резкими чертами его мужественного лица, чтобы навсегда запечатлеть его в своей памяти.
Данил пошевелился. Его ресницы дрогнули.
— Я ухожу прямо сейчас, — тихо сказала Юля.
Данил медленно открыл глаза, щурясь от света, проникающего через дверь. Через секундную заминку он произнес:
— Это не то, что ты подумала.
— Уже не важно, что я думаю. Я ухожу в любом случае. Ты не принес мне счастья, Даня.
Если он что-то и хотел сказать, то ее последние слова заставили его передумать. Он повернулся на бок.
— Как хочешь.
Холодное безразличие, прозвучавшее в его голосе, поставило крест на ее робкой надежде, что, может, она действительно чересчур поспешно сделала выводы.
Юлю охватил гнев.
— Это все, что ты можешь сказать?
Данил медленно повернулся к ней и сел.
Запах духов Абигейл защекотал ей ноздри. Гнев запылал в ней с удвоенной силой. Юле было так больно, а человек, который причинил ей эту боль, просто сидел и смотрел на нее. Ей внезапно захотелось ударить его, причинить ему боль, заставить его страдать.
— Ты думаешь, что если у тебя денег куры не клюют и если ты похож на голливудского супермена, то можешь жить так, как тебе вздумается? Не знаю, от чего ты бежишь, что скрываешь в своей мелкой пустой душонке, но я надеюсь, что это что-то когда-нибудь задушит тебя! Я любила тебя! Ты не веришь в любовь, как не верила и я. Если бы ты только знал, как я жалею, что узнала, что любовь существует, только благодаря такому ничтожеству, как ты! Ты не заслуживаешь ничьей любви. Надеюсь, ты так и сдохнешь в одиночестве. Я буду молиться об этом каждый день.
Даня по-прежнему сидел и просто смотрел на нее. Слезы жгли ей глаза, когда она поняла, что все кончено. Она вихрем вылетела из спальни, где-то в самой глубине души надеясь, что Данил последует за ней.
Наконец лифт подъехал.
Юля бросила последний взгляд на дверь, из которой только что вышла.
Дверь оставалась закрытой.
Жизнь словно покинула Юлю. На ватных ногах она вошла в лифт, нажала на кнопку и без сил прислонилась к стене, не замечая, что по ее щекам текут слезы.
***
С того дня как Юля нашла письма отца на чердаке, она уже не чувствовала себя в доме родителей как дома. И однако же сейчас именно здесь ее израненная душа нашла успокоение.
В спальню, где прошли ее детство и юность, вошла мать. Села на кровать рядом с ней и погладила по голове.
— Все пары ссорятся, — наверное, в сотый раз сказала она. — Ты знаешь, что я люблю тебя и всегда на твоей стороне, но если он не делает первого шага к примирению, сделай его ты. Не будешь же ты вечно сбегать сюда, если вы поссоритесь.
Вечно не буду, с горечью подумала про себя Юля. Потому что ей уже не от чего и не от кого сбегать.
— Он не любит меня, — произнесла она. Сил скрывать боль от разбитого сердца у нее уже не было.
— Какие глупости ты говоришь, — возмутилась ее мать. — Даня обожает тебя. Это видно невооруженным глазом. Он любит тебя, Юля.
— Мама...
— Любит, — настаивала она. — Глядя на него, я вспоминаю твоего отца... Даня любит тебя всем сердцем. Просто для того, чтобы любовь переросла в счастливый брак, иногда требуется время.
Юля не могла этого слышать. Она натянула одеяло повыше, спрятала лицо в подушках и закусила губу.
— Ты, наверное, считаешь, что я понятия не имею, о чем говорю? — неожиданно усмехнулась Кэтрин.
— Я думаю, не стоит сравнивать твои отношения с отцом и наши с Даней, — осторожно сказала Юля.
— Ты не права. Хотя, возможно, что все дело в том, что тебе только двадцать шесть лет. Думаешь, я не знаю, что у твоего отца одно время была женщина на стороне?
Юля подумала, что ослышалась.
Она выглянула из-под одеяла. Мать смотрела на нее, и на ее лице была грустная, понимающая улыбка.
— Я думала, что убью его собственными руками, когда мне стало об этом известно. Я даже подумывала о том, чтобы уйти от него.
— Тогда почему ты осталась, если знала? — недоуменно спросила Юля. Она-то привыкла считать, что ее мать живет в счастливом неведении.
— А я ведь тогда ушла от него... ненадолго. Неужели ты не помнишь, что мы некоторое время жили у бабушки?
Когда ее мать упомянула об этом, Юля вспомнила. Она нахмурилась.
— Вы поссорились? Но я не помню, чтобы слышала, как вы ругались, ни до... того случая, ни после.
— Наверное, нам просто хорошо удавалось это скрывать от тебя, — улыбнулась Кэтрин.
— А что ты сказала бабушке? — вдруг спросила Юля.
— Пару дней я думала, что моя мама ничего не знает, потому что я ничего ей не сказала, но разве шило в мешке утаишь?
— Она узнала? Но как?
— Так же, как я знаю, что вы с Даней поссорились, хотя ты не сказала мне ни слова. Материнский инстинкт, наверное, — пожала ее мать плечами.
— И что тогда тебе сказала бабушка?
— Совсем не то, что я рассчитывала услышать. А сейчас я скажу тебе кое-что, о чем ты не знаешь, — неожиданно сказала она. — До того, как мне стало известно, что твой отец мне изменяет, у меня на работе чуть не случился роман.
У Юли округлились глаза.
— Да, дорогая, да, — кивнула Катрин. — Наверное, в это сложно поверить, но все именно к тому и шло. Пока я не узнала, что... В общем, мы с твоим отцом оба по-настоящему поняли, что для нас важно, а что нет, что мы любим друг друга, и главное, мы любим тебя.
— Ты простила его? — недоверчиво спросила Юля.
— Мы простили друг друга, — поправила ее Катрин.
— Но...
В эту секунду зазвонил телефон.
Юля умоляюще посмотрела на мать. Кэтрин улыбнулась и взяла трубку. Она почти ничего не говорила, только слушала. Когда она посмотрела на дочь, на ее лице была растерянность.
— Звонил репортер с какого-то канала — он не представился.
Глаза Юли расширились.
— Что ему было нужно?
Мать взяла Юлю за руку, и этот жест почему-то напугал ее.
— Что он хотел, мам?
— Он спрашивал, не у меня ли ты...
— И?..
Голос Катрин звучал очень мягко.
— Он спросил, почему ты не в госпитале рядом со своим мужем.
У Юли все закружилось перед глазами. Она хотела задать вопрос, но ее язык словно распух.
— Даню нашли сегодня утром без сознания. Это все, что он мне сказал.
***
Едва Юля вошла в зал ожидания, как лицо Эммы запылало от негодования.
Рядом с ней стоял Джим.
— Как ты могла? — горько бросила она вместо приветствия. — Как ты могла покинуть его в таком состоянии?
— Эмми, не сейчас. — Джим пожал плечо Эммы и криво улыбнулся Лили. — Мы не знаем, что произошло.
— Я не знала, что он болен. — Дрожа, Юля села на стул, сцепив пальцы.
В глазах Эммы появилось недоверие.
— Абигейл сказала, что к тому времени, когда она покинула Даню, он был очень слаб. Она ушла, потому что Данил попросил ее проследить за тем, чтобы вечер прошел гладко. Она сказала, что не хотела уходить, но когда пришла ты, она немного успокоилась, зная, что ты позаботишься о нем.
Юле не хотелось ничего объяснять и доказывать — ее снедала тревога.
— Что с Даней? Где он?
Глаза Эммы заблестели.
— А не поздновато ли ты спохватилась? — гневно воскликнула она. — Господи, а я ведь считала тебя своей подругой! — Эмма покачала головой. — Я говорила с Даней, и он мне все рассказал, так что можешь не притворяться передо мной. Хотя, конечно, тебя наверняка волнует здоровье моего брата с точки зрения вдовы богатого мужа.
Юлю охватила настоящая паника.
— Что с ним? — почти выкрикнула она.
— Пока никто точно не знает, — ответил Джим, успокаивающе поглаживая руку Эммы. — Ему делают томографию. Сейчас его осматривает лучший невролог, так что мы надеемся скоро узнать, что с ним. Абигейл говорит, что он был болен уже несколько недель. После того как они вернулись из Сингапура, он был у врача. Ему назначили анализы, но...
— О боже, — прошептала Юля, закрывая лицо руками.
Слезы катились по ее щекам, но Юля этого не чувствовала. Все это время Данил был болен, а она почти ничего не делала, чтобы настоять на том, чтобы он показался врачу. Она вспомнила его головные боли, таблетки, которые в последние дни он глотал пригоршнями. Как она могла быть такой слепой?!
— О, пожалуйста, избавь нас от твоих слез. Лучше прибереги их для публики, — раздался полный яда голос Эммы. — И тебе и мне прекрасно известно, почему ты вышла замуж за Даню. Все это время ты притворялась. — Она вдруг всхлипнула. — Я поверила тебе, потому что надеялась, что ты сделаешь Даню счастливым, что благодаря тебе раны в его душе зарубцуются, что он станет прежним Даней. До того, как произошла та проклятая авария...
— Эмма, но я хочу того же! Я знаю, ты не веришь мне...
— Я не верю и никогда не прощу тебе этого. И учти, если Данил... не выйдет отсюда, ты не получишь ни цента!
Юля едва удержалась от истеричного смеха. Почти сразу она забыла о нелепости этой угрозы, потому что увидела Абигейл. За ней шел врач.
Когда он подошел к ним, все замолкли.
— Мы получили первые результаты. Они предварительные. Пока наверняка я могу сказать одно: у него инфекционная болезнь. Сейчас мистер Милохин отдыхает.
Раздался дружный вздох облегчения — даже не очень радостные новости лучше их отсутствия.