8 глава
— Что с тобой, Даня? — мягко спросила она.
— Ничего. — Он закрыл глаза, наслаждаясь этой минутой.
— Ты опять меня обманываешь. Если я могу помочь...
— Не можешь, — с усилием произнес он.
Если бы только она знала, каких усилий ему стоит не заключить ее в свои объятья и не рассказать все, что накопилось в его душе.
— Эмма? Твои родители? — со свойственной ей проницательностью в том, что касалось отношений между людьми, спросила она.
— Со мной все в порядке.
— Эти головные боли...
— Пустяк.
— Ты... пьешь?..
Данил даже улыбнулся: как же далеки ее предположения от того, что гнетет его на самом деле!
— Неужели ты веришь всему, что болтают обо мне злые языки? Тебе прекрасно известно, что нет.
— Прекрасно я знаю только одно: я не знаю тебя, — возразила она. — И еще эти головные боли. И боль, которая терзает тебя изнутри. Даня, я так хочу тебе помочь!
В его душе происходила борьба. Как было бы чудесно рассказать не кому-нибудь, а Юле! Объяснить ей, почему он не подпускает ее к себе ближе, чем ему хотелось бы. Но эта женщина стала ему слишком дорога... И одна мысль о том, что она останется с ним из-за сострадания, когда ей станет известна правда, была невыносима.
— Мне нужно идти. — Он убрал руку.
— Но...
— Закончим наш разговор, когда я вернусь. Меня не будет три-четыре дня. В субботу я должен приехать на вечер. — Он моргнул. — Я и забыл — у тебя ведь день рождения?
— Все нормально. Возвращайся, когда сможешь.
— Я вернусь в пятницу, а если получится, раньше. С тобой все будет в порядке?
На губах Юли заиграла улыбка.
— Разве мы не установили, что в наших отношениях это излишне — проявлять заботу друг о друге?
— Не так просто это сделать.
Юля не могла поверить своим ушам, но в ней рождалась робкая надежда и неуверенная радость, что Даня все-таки испытывает к ней какие-то чувства...
— Да, это не так-то просто, — медленно сказала она. — Может, если бы я была твоей любовницей, а не женой, и встречалась с тобой один раз в неделю для сказочного секса, это было бы возможно. Но трудно оставаться равнодушной, живя с человеком под одной крышей. — Его кивок придал ей храбрости. — Я не могу не волноваться о тебе, Даня. Пожалуйста, скажи, что с тобой?
— Ничего, — на этот раз его голос звучал твердо, отметая дальнейшие вопросы.
— Я не верю тебе, — прошептала Юля.
— Я всего лишь устал, только и всего. До сегодняшнего дня я и не знал, как мне приелись все эти самолеты, многочасовые перелеты, все эти отели...
— Тебе обязательно нужно лететь сегодня?
— Да.
— А мне обязательно нужно пойти в университет.
В этот раз Данил кивнул, словно соглашаясь с ее словами, словно и не было резких обидных слов, сказанных друг другу.
Эту чудесную минуту полного взаимопонимания нарушил телефонный звонок — без сомнения, звонила Абигейл.
— Мне пора, — сказал Данил и запечатлел на ее губах короткий, но полный нежности поцелуй. — Затем он подхватил свой кейс и направился к двери. Уже в дверях обернулся и озорно улыбнулся. — Послушай, Юля, когда все кончится, может, нам стоит это опробовать?
— Что опробовать?
— Твое предложение насчет любовницы и сказочного секса раз в неделю? Я знаю, что мы договаривались о конце нашего брака без его продолжения, но...
— Но ты подумал, что, может, нам будет не хватать наших ссор?
Он молча кивнул и скрылся за дверью.
На счастье Юли, потому что с ее сердцем стало твориться что-то невероятное, и кто знает, какую глупость она могла бы совершить в эту минуту.
Слова Дани продолжали звучать в ее ушах волшебной музыкой.
Они договорились, что после развода никто из них не станет вмешиваться в жизнь друг друга, но предложение Дани коренным образом все меняло. Словно лед в их отношениях стал понемногу таять. И источником тепла выступила не она.
***
— Мои поздравления, Юля!
Юля пожала руку профессору на прощание и вышла. Встреча прошла удачно. На ее губах играла блаженная улыбка, когда она шла в администрацию.
Она снова вернулась в то счастливое время, когда стала студенткой в первый раз, когда еще обожала отца, пока не нашла те злополучные письма, которые омрачили ее жизнь.
И возвращением в университет она обязана Дане.
Пусть сегодня по этому поводу у них и произошла неприятная ссора, но именно он предложил ей вернуться в этот удивительный мир, заставил поверить, что еще не все потеряно.
— Среди этих документов нет банковских форм, — сказала она, протягивая заполненные бумаги секретарю. — Я хотела бы оплачивать обучение ежемесячно.
Секретарь выглядела немного растерянной.
— Вам не нужно об этом беспокоиться. Недавно позвонила помощница вашего мужа и сказала, что мистер Данил Милохин заплатил за обучение. Вот, пожалуйста,— она протянула Юле бумаги.
Зазвонил телефон на столе, и, извинившись, секретарь взяла трубку.
Юля стояла с листом в руках, испытывая горячую благодарность к Дане. Он оплатил не только ее обучение, но и заплатил за учебники!
Наверное, он даже и сам не подозревал, что преподнес ей самый дорогой подарок — приблизил ее к заветной мечте получить образование.
Лаклан ждал Юлю у машины. При ее появлении он торопливо выкинул сигарету и распахнул перед ней дверцу.
— Спасибо, Лаклан. — Юля устало улыбнулась — вечер в Центре выдался утомительный. — Я бы хотела прогуляться по магазинам. Очень хочется пройтись пешком, знаешь ли.
— Хорошо. Вы хотите, чтобы я дожидался вас здесь?
В ее голове созрел план.
— Думаю, на сегодня ты свободен. Я сама доберусь до дома.
— Поздравляю!
Во второй раз за день Юля принимала поздравления, пожимая руку врачу. И во второй раз за день она счастливо улыбалась, только по другому поводу.
У нее будет ребенок! Ребенок Дани. Эта незапланированная беременность, так напугавшая ее сначала, постепенно трансформировалась в тихую радость.
Неважно, что решит Данил, но для себя она уже все решила. Юля даст этому ребенку жизнь.
Ее улыбка несколько померкла, когда она подумала о Дане. Он ведь доведет себя до могилы, если будет придерживаться того безумного ритма, который ведет на протяжении бог знает какого времени.
Нет, Юля была спокойна и за себя, и за ребенка.
Единственный, кто сейчас вызывал в ней тревогу, был ее муж.
***
— Ты выглядишь сногсшибательно!
Обычно Юля была рада приходу Эммы, но не в этот раз. Однако она приложила немыслимые усилия, чтобы сестра Дани ничего не заподозрила.
— Я не совсем не вовремя, надеюсь? — Живой взгляд Эммы отметил и празднично сервированный стол, а затем она почувствовала и запах жаркого. — Какая я глупая! — воскликнула она в непритворном ужасе. — Вы ведь давно не видели друг друга! Ладно, уже ухожу.
— Не говори ерунды. — Юля почувствовала себя виноватой при виде искреннего расстройства Эммы. — Ты так раз вовремя. Данил недавно позвонил и сказал, что задержится. Возникли какие-то проблемы на таможне.
— На таможне? — удивилась Эмма. — Но я недавно звонила ему, и он сказал, что они уже прошли таможенный контроль. — В ее глазах мелькнула паника, однако она быстро исчезла. — Наверное, я его просто не поняла — мне так хотелось поделиться с ним новостью, что я, должно быть, все напутала.
— Возможно. — Юля постаралась скрыть свое потрясение. — А может, он просто решил заехать в офис по дороге домой.
— Думаю, так и есть, — решительно заявила Эмма. — Но когда он приедет, я сама скажу ему, какой он идиот, потому что ты выглядишь божественно.
Скорее всего, несколько минут назад так оно и было, и Юля действительно была уверена, что она выглядит сногсшибательно и божественно в черном кашемировом платье до колен.
И что в итоге?
Он солгал ей.
Проклятье, где его черти носят?
С того дня как Данил уехал в Сингапур, прошло пять томительных дней и еще четыре тоскливые ночи. Все это время она с нетерпением ждала его возвращения, думая, как сообщить ему свою новость.
Эмма пересела на софу, и Юля убрала ее инвалидную коляску с глаз. Золовка благодарно ей улыбнулась. Это стало для обеих неким негласным ритуалом. Когда Эмма не видела напоминания своей ущербности, она как будто еще больше оживала, а сплетничая с Юлей, могла представить себе, что вернулась в прошлое — до того, как с ней произошел несчастный случай.
— Я позвонила ему, чтобы узнать, как у него дела. Ведь сегодня годовщина дня смерти наших родителей.
На счастье, Юля в эту минуту отвернулась, поэтому Эмма не видела выражения шока, появившегося на ее лице.
— Да, это действительно тяжело. Особенно когда ты находишься вдали от своих близких. — Юля облизала пересохшие губы и сделала глоток воды.
— Но кроме единственного звонка из аэропорта в день отъезда у нас не было возможности ни разу нормально поговорить. Я понятия не имею, как он.
— Я сегодня весь день смотрю на часы. Подумать только, еще год назад я ходила! Мы были в Сингапуре — вся наша семья. Я делала себе макияж и болтала с мамой, папой, Даней, пока ждала своего выхода на сцену.
Юля затаила дыхание — у нее появился шанс узнать одну из тайн Дани.
— Вся ирония в том, что будь тот вечер обычным, после концерта я и мои друзья поймали бы такси и отправились в какую-нибудь забегаловку. Но самое страшное во всем этом — не смерть родителей и не моя травма, а то, что пришлось пережить Дане. Он ведь во всем винит себя. Этот вечер, который состоится завтра... — Она покачала головой и закрыла глаза, словно собираясь с силами.
— Данил говорил, что ты не идешь, — мягко вставила Юля.
— Как бы не так! Моего брата никогда не интересовала благотворительность — он посещает все мероприятия только по обязанности, — а тут он организует вечер, чтобы собрать средства для научных исследований травм позвоночника.
— Исследований? — эхом повторила Юля — Даня ей об этом не говорил. Впрочем, он многого ей не говорит.
— Он думает, что все еще можно исправить. Он никогда об этом не заговаривает со мной, но я-то знаю, что в глубине души Даня терзается тем, что произошло. Бедный, даже думать боюсь, какой ад он устроил сам себе!
— Но он не виноват... Ведь за рулем того автомобиля сидел не он!
Эмма посветлела.
— Как хорошо, что теперь есть ты. Он ведь никогда меня не слушает! Особенно после той аварии. Он просто отмалчивается, стоит мне только начать разговор о том, что произошло и что его гложет. Он ведь по-прежнему работает как каторжный, да? — Юля кивнула. — Так я и знала! Но зато теперь я спокойна. Ведь он возвращается не в пустой дом. До сих пор не верится! — воскликнула вдруг Эмма.
— Чему?
— Что мой закоренелый братец-холостяк женился. Я никак не ожидала, что ты мне так понравишься.
— Что-то мне подсказывает, что об этом ты говорила всем его девушкам, — криво улыбнулась Юля.
— Только самым симпатичным. Но ведь женился он на тебе, верно? — поспешила она добавить, заметив, как между бровей Юли пролегла тонкая морщинка. — Я хочу тебе кое-что сказать. Только между нами. И прошу тебя не говорить Дане, что мы обсуждали. Мы ведь подруги, я надеюсь?
Будь их брак с Даней настоящий, Юля без колебаний согласились бы со словами Эммы, но так обмануть ее она не могла. Невнятно что-то пробормотав, она поспешила предложить Эмме вина и пригубила его сама.
— Ты знаешь, что я встречаюсь с Джимом, правда? — неожиданно спросила Эмма, к вящему облегчению Юли. — Я думаю, это он! — Она счастливо улыбнулась.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Впервые я уверена, что меня любят ради меня. Я не имею в виду свою травму. Со мной никогда такого не было. Даже... когда я была, как все. Я так сильно люблю Джима, что даже страшно. Ты не рада? — оборвала она себя.
— Нет, что ты! Просто вы знакомы лишь месяц...
— И это я слышу от тебя? Вы с Даней поженились уже через две недели после знакомства, — рассмеялась Эмма.
От новой лжи Юлю спас приход Дани.
Увидев его, она молча ужаснулась.
Темное от загара лицо Дани было бледно. Обычно прямые плечи ссутулились. Тем не менее вместе с ним в комнату словно ворвалась какая-то энергия, которая была его неотъемлемой частью, как бы он сам не был изнеможен.
На его лице расцвела улыбка, когда он увидел Эмму.
— Привет, родная. Не думал, что ты приедешь сегодня. Не дай бог никому пройти такой таможенный контроль, который уготовили нам сегодня.
Он не подошел к Юле. Ее сердце заныло от боли.
— Бедный ты мой, — погладив его по голове, сказала Эмма. — О, привет, Абигейл.
Абигейл вошла, едва ли не танцуя. Выглядела она безупречно — словно только что побывала в салоне красоты, а не вернулась из деловой поездки. Она приветливо поздоровалась с Эммой, едва заметно кивнув Юле.
— Я могу прямо сейчас заняться отчетом, если хочешь.
— Да, спасибо, — открыто зевнул Даня и с какой-то небрежностью поцеловал Юлю, отказываясь встречаться с ней глазами.
Он сел рядом с сестрой и принялся о чем-то рассказывать.
Абигейл извинилась и вышла.
Юля почувствовала себя так, словно только что получила удар в лицо. А она так ждала его возвращения! Надеялась упрочить то хрупкое взаимопонимание, которого, как она верила, они достигли до его отъезда.
Значит, по-прежнему ничего не изменилось.
Юля молча вышла и направилась на кухню, где ее поджидал новый удар.
Абигейл уже вытащила ягненка, который бы непременно сгорел, не подоспей она вовремя, подогрела молоко и теперь резала хлеб.
— Надеюсь, ты не возражаешь, что я хозяйничаю на твоей кухне? — с фальшивой улыбкой спросила она. — Просто Данил умирает с голоду.
— Пожалуйста, чувствуй себя как дома, — вежливо ответила Юля, стараясь не переживать по поводу сорвавшегося ужина на двоих. — Подозреваю, что Даня дико голоден после вечера, проведенного на таможне.
— Не знаю, о чем ты говоришь. Мы прошли таможенный контроль за пять минут.
***
— Я уж думал, что они никогда не уйдут, — закрыв за Эммой дверь, сказал Данил и заключил Юлю в свои объятья, целуя ее лицо, губы.
Истерзанная до этого его безразличием, Юля лишь молча терпела его ласку.
— Как же я устал, Юля...
И в его голосе звучала такая усталость, что на секунду Юля его пожалела.
Данил прижался к ее губам, и Юля позволила поцеловать себя. Что-то изменилось в ее отношении к нему, какая-то скованность охватила тело.
— Мне нужно убраться. — Она попыталась вырваться из его рук, но Даня не позволил.
— Завтра утром все уберут. Идем в спальню — я должен рано встать.
Юля вырвалась из его объятий и принялась убирать посуду со стола.
— Оставь это, Юля. — Даня остановился рядом. — Пойдем в спальню.
— Я приду, как только все закончу.
— Юля, извини, что я приехал так поздно и сорвал твои планы на ужин, — почти не разжимая губ, сказал он. — Извини за то, что Эмма и Абигейл так задержались. У меня был адский день. Единственное, что я сейчас хочу, — лечь в постель со своей женой. — Его голос поднялся на октаву.
Юля повернулась к нему.
— Где ты был?
— Что?
— Ты слышал.
— Что за черт?
— Твой самолет приземлился в три, — стараясь держать себя в руках, сказала Юля. — И ты сказал Эмме, что с таможней у тебя не было никаких проблем.
— И что?
— Ты думаешь — ничего? Зачем ты солгал мне в лицо? Абигейл сказала, что таможенный контроль вы прошли за пять минут.
— Не думал, что ты помнишь каждое произнесенное мной слово, — словно подтрунивая над ней, произнес Данил.
Но Юля отказывалась свести все к шутке.
— Где ты был?
— Оплачивал твое новое платье, — неожиданно прорычал он. — Встречался с дизайнером, чтобы он пришел осмотреть дом твоей матери. В конце концов, почему ты не подумала, что я могу быть в офисе?
— Потому что я звонила туда. Тебя там не было, поэтому...
— Поэтому ты вообразила, что я в постели с какой-нибудь женщиной? С Абигейл, может быть?
Его откровенное нежелание отвечать на простой вопрос и насмешливые ответы ударяли ее, как острый нож, в самое сердце.
А она так ждала его! Приготовила ужин, за которым хотела признаться ему в своей любви. И сказать о ребенке...
— Стоит ли мне сейчас что-нибудь говорить, если ты уже все для себя решила?
— Ты обещал, что будешь верен.
— А ты не говорила, что превратишься в ревнивую мегеру.
Безразличие в его голосе ранило сильнее, чем Юля могла признаться даже себе.
— Негодяй, — прошептала она.
Данил не стал спорить. Он просто пожал плечами, но уже в следующую секунду его глаза опасно заблестели.
— Неужели я мог так ошибиться в тебе? — презрительно бросил он. — Неужели тебе на самом деле нет никакого дела до чувств других и ты можешь думать только о себе? По всей вероятности, именно так, потому что иначе ты бы поняла, что этот день значит для меня. — Он помолчал немного и бросил ей в лицо: — Я был на кладбище. Сегодня годовщина, как погибли мои родители...
— Откуда я могла знать об этом, если ты ничего не говоришь мне о себе: что ты думаешь, что чувствуешь? — с горечью спросила Юля.
— Сейчас знаешь.
— Но как я об этом узнала? Мы опять почти разругались, прежде чем ты поделился со мной. — К ее глазам подступили слезы. — Я так больше не могу, Даня. Не могу давать тебе все и не получать ничего взамен. — Ее умоляющий голос словно призывал его, заклинал хоть немного понять, что творится в ее душе. — Я не уверена, что смогу спать с тобой в одной постели.
— Сделай одолжение, — оборвал ее Даня. — Не только тебе тяжело. Похоже, я немного не рассчитал срок. Не думаю, что смогу вытерпеть супружескую жизнь даже квартал, не говоря уже о годе.
— Значит, все кончено? — прошептала Юля.
— Все, — сказал, как отрезал, Даня. — Все цели достигнуты. Эмма выглядит счастливой, инвесторы угомонились. — Он обратил свой тяжелый взгляд на нее.
— Ты отлично выполнила свою часть плана, дорогая.
Юля задохнулась от острой, пронзительной боли, охватившей все ее существо.
И этого мужчину она любит!
Невидящими глазами она смотрела, как он вышел из кухни, а затем без сил опустилась на стул.
***
— С днем рождения!
На следующее утро Данил как ни в чем не бывало сел на диван, на котором Юля провела ночь. В его словах звучала легкая ирония, что вызвало слабую улыбку на ее губах.
Он помассировал виски и тяжело вздохнул.
— Извини. — Данил посмотрел ей в лицо, но Юля отвела взгляд. — Я не помню точно, что вчера сказал, но у меня такое чувство, что я превзошел даже самого себя.