10 глава
— Пойду к нему, — сказала Эмма.
Абигейл также встрепенулась и посмотрела на врача.
— Только по одному и на несколько минут, — предупредил он.
— Я пойду к нему, — отчетливо прозвучал голос Юли.
— Не смеши меня, — фыркнула Эмма.
— Но я все еще его жена, — с нажимом сказала Юля.
Врач кивнул.
Эмма бросила на Юлю презрительный взгляд, но Джим наклонился к ней и что-то тихо сказал.
Следуя за медсестрой, Юля уже была не так уверена. Что, если Даня хочет видеть сестру, а ее и видеть не желает? Она сцепила зубы. Как бы там ни было, она должна увидеть его, убедиться, что с ним все будет в порядке.
В палате было тихо. Юля бесшумно приблизилась к Дане. Ее захлестнуло чувство вины, когда она отметила заострившиеся черты лица, в котором не было и кровинки. Она взяла его холодную руку и прижала к своей щеке, словно хотела поделиться с ним своим теплом.
— Прости меня, — шептала она, из последних сил удерживая слезы. — Прости за все, прости, что не поняла сразу... прости, что полюбила тебя...
Она сидела, зажмурившись и молясь про себя, и чуть не подпрыгнула, когда на ее плечо мягко опустилась рука.
Это была Эмма, а Юля даже не слышала, как она подъехала в своей коляске.
— Прости меня, — тихо сказала Эмма. — Я наговорила много лишнего, но это потому, что испугалась за Даню.
— Понимаю. — Юля улыбнулась ей сквозь слезы. — Но мне не за что прощать тебя. Это я нарушила условия нашего брака. Я влюбилась в твоего брата...
— Я верю тебе, — тихо сказала Эмма и поцеловала брата в лоб, с лаской глядя на него.
Палату Дани они покинули вместе.
— Я думала, что он изменяет мне с Абигейл. Когда я увидела, как они вместе ушли с того вечера, я уже ни о чем другом думать не могла,— призналась Юля. — Я поехала домой, а там столкнулась с Абигейл на пороге нашей спальни. Это было ужасно...
— Но он чуть не потерял сознание еще там, на вечере! Абигейл, не сказав никому ни слова, отвезла его домой. Она потом говорила, что промолчала, потому что Даня мог расстроиться, если бы вечер, который он так долго готовил, был бы испорчен.
— Когда я столкнулась с Абигейл, она дала мне понять, что они спят вместе. В ее голосе слышалось такое торжество...
Эмма бросила на нее внимательный взгляд.
— А что, если бы он действительно был неверен тебе? Что бы ты сделала, если бы Даня совершил ошибку?
Юля нахмурилась и закусила губу.
— Я бы ушла от него, — спустя минуту медленно проговорила она. — Я Дане сразу сказала, что это единственное, чего я никогда не смогу простить.
— Никогда не поверю, что мой брат способен все испортить сам. Я пыталась помочь ему. — Голос Эммы дрогнул. — Умоляла его подумать если не о себе, то хотя бы обо мне. Когда я услышала о Центре психологической помощи, я подумала: если бы он сходил туда.
— Он приходил, но сказал, что сделал это ради тебя.
— Предположительно, ради меня. Но моему брату самому нужна помощь, только он так горд, что никогда не признается в этом.
— Мне было бы легче, если бы я хотя бы имела представление, о чем ты говоришь, — пробормотала Юля. — Все время слышу какие-то намеки, но не могу догадаться, о чем идет речь...
Эмма слабо улыбнулась.
— Значит, он так тебе и не сказал? Понятно. — Она вздохнула и заговорила, почти не разжимая губ: — Даня находился в Сингапуре по делам. А у меня было выступление. Он вбил себе в голову, что если родители только услышат, как я играю на сцене, если мы проведем вечер все вместе, может, это заставит их осознать, что главное — это семья. Он организовал все. После концерта ему позвонили, и он был вынужден уехать. Сказал, чтобы мы дожидались его в отеле, потому что встреча может затянуться, а потом он заедет за нами и отвезет в ресторан. Когда мы возвращались в отель, и произошла та авария... — Эмма побледнела, но мужественно продолжала. — Теперь ты понимаешь, через что ему пришлось пройти? Он винит во всем себя. Если бы он не настоял на этом проклятом ужине, если бы не тот звонок, если бы он не уехал, ну и так далее... родители были бы живы, а я была бы здорова. — К ее глазам подступили слезы. — Возможно, он бы не стал винить во всем себя, но, видимо, иногда я не сдерживалась и обвиняла его. — Эмма всхлипнула.
— Все хорошо, — обняла ее Юля. — Ты не виновата, никто не виноват. Это просто несчастливое стечение обстоятельств.
— Самое ужасное в этом, что родители после того концерта действительно казались такими счастливыми, какими были до того, как заболел отец. Они сказали... сказали, что гордятся нами.
Дальнейшие ее слова потонули в рыданиях.
Юля молча обняла ее, дав Эмме возможность выплакаться.
— Миссис Милохина?
Юля не сразу поняла, что обращаются к ней, а когда это дошло до ее сознания, она вскинула на врача испуганные глаза.
Ее сердце остановилось.
— Нам только что стали известны результаты анализов вашего мужа.
Юля поняла, что наступил ее судный день. Теперь кто был прав, кто виноват — все это представлялось таким ничтожным, таким незначительным...
Сколько времени она просидела у его кровати, глядя на его усталое лицо, Юля не знала. Время перестало иметь для нее хоть какое-либо значение.
Однажды Даня открыл глаза. Их взгляды встретились.
— Спи, — нежно сказала Юля, чувствуя, как ее сердце сразу заколотилось быстрее.
— Это ты? — хрипло прошептал Даня. В его глазах появилось недоверие.
— Да.
Его глаза снова закрылись, но уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.
Два дня прошло в томительном ожидании, прежде чем стало ясно, что Даня пошел на поправку: его лицо уже не было такого пугающего оттенка, мешки под глазами разгладились, губы приобрели нормальный цвет.
Как-то с утра Эмма смогла уговорить Юлю выпить чашечку кофе. Принимая кофе из рук золовки, Юля пожала ей руку, и они обменялись понимающими улыбками.
И Юля поняла — если они с Даней расстанутся, Эмма останется ее подругой.
Несколько дней тревожного ожидания сблизили их так, как иногда не могут сблизить годы.
— Привет, — произнес Даня и поморщился от боли. — Я думал, ты бросила меня.
— Поверь мне, я тоже так думала.
— Прости. — Не отрываясь, он смотрел ей в глаза. — Я не хотел, чтобы тебе пришлось пройти через все это. Но как видишь, человек предполагает, а Бог располагает.
— У нас день отпущения грехов? — пошутила Юля. Помолчав, она добавила:
— Я тоже прошу прощения. Ты причинил мне боль, и я хотела, чтобы тебе было хотя бы капельку так же больно, как мне. Я накричала на тебя, чтобы...
— Я хотел, чтобы ты ушла. — Его губы сжались в тонкую линию.
— Поэтому ты был так холоден со мной?
Он кивнул и, помолчав, сказал:
— Между мной и Абигейл ничего не было. А почему я не подпускал к себе ближе... Я не хотел, чтобы ты осталась со мной из жалости, из долга.
— Какого долга, Данил? — Ее недоумению не было предела. — Ты подхватил инфекцию... черт, забыла название. Но у тебя сильный организм. Несмотря на то, что ты сам довел себя почти до изнеможения, ты не замечал этих признаков, точнее, отмахивался от них. В результате болезнь осложнилась. У тебя случился кризис.
— У меня была инфекционная болезнь? — недоверчиво спросил Даня и зажмурился. — О, боже!
Юля взяла его руку и пожала ее.
— Не ты один сделал ошибочный вывод, Даня. Я ведь думала, что ты выпиваешь или, хуже того, принимаешь наркотики. — Она хотела произнести это легко, шутя, но в ее глазах заблестели слезы. — Вместо того чтобы напридумать себе бог знает чего и довести себя до такого состояния, нужно было просто обратиться к врачу.
— Это было не так-то просто... Я думал, что заболел той же болезнью, что отец. Просто боялся услышать этот диагноз, поэтому оттягивал обследование. Боже, как глупо...
Юля видела в его глазах отражение того страха, который владел им последние дни, и покачала головой.
— Это было не глупо, но в следующий раз, — она сглотнула, — пожалуйста, не доводи себя до такого состояния. Врач сказал, что твой организм абсолютно, полностью истощен. Когда ему сказали, что на днях ты вернулся из Сингапура, он покачал головой, добавив, что не понимает, как ты не свалился раньше. Боже, Даня, ну почему ты мне ничего не сказал? — воскликнула Юля. Страх за его жизнь наконец отпустил ее.
— Потому что ты не обязана волноваться.
Его монотонный ответ царапнул ее, но не причинил боли, как раньше.
— Я помню, но все равно волновалась. Ты не можешь запретить мне этого, — мягко сказала она.
— Ты ведь не ушла от меня, если бы диагноз, который я поставил себе, подтвердился?
— Если бы и ушла, то не по этой причине.
— Нет, я почти уверен, что ты осталась бы со мной не ради денег. Ты бы осталась потому, что у тебя доброе сердце. Я понял это еще в тот первый день, в Центре.
— Нет. — Юля закрыла глаза, больше, чем когда-либо, желая признаться ему в своих чувствах.
Данил взял ее руки в свои ладони.
— Я бы предпочел умереть в одиночестве, чем позволить тебе остаться со мной из жалости.
— Ты дурак! — сквозь слезы выпалила она. — Я беременна! Я бы сама ушла от тебя, если бы знала, что ты остаешься со мной из долга. Я бы не вынесла этого.
Лицо Дани превратилось в маску, на которой жили только глаза.
— Тебе ничего не пришлось бы выносить. Ребенок, — по его лицу пробежала легкая судорога, — ничего бы не изменил. Я не отношусь к тем мужчинам, для которых ребенок достаточная причина, чтобы быть вместе. Я бы поддерживал его, но не более того. Единственная причина, которая заставила бы меня остаться, — если бы ты попросила меня ради себя и... меня, — негромко добавил он. — Ради нас.
Сердце Юли забилось где-то в горле. Она почему-то подумала, на кого она похожа после всех этих бессонных ночей, слез и мучительного ожидания. Она вгляделась в лицо Дани. Он все еще выглядел усталым, но по-прежнему безумно красивым.
— Ты не веришь в любовь, — вырвалось у нее.
— Как и ты.
— И ты... — она запнулась. — Я не смогла бы остаться, потому что ты так любишь навязывать свою волю! Ты пытался контролировать каждый мой шаг, направлять мою жизнь и...
— Я боялся потерять тебя. — Его признание было подобно удару молнии. Юля замерла с открытым ртом. — Я испугался до коликов, когда увидел тебя на том чертовом стуле меняющей лампочку. Я хотел, чтобы ты оставалась дома, потому что боялся, что с тобой может что-нибудь случиться.
Юля слабо улыбнулась.
— Господи, Даня, но ведь в этой жизни никто и никогда ни от чего не застрахован!
— Я знаю, — сказал он и вздохнул. — Все равно, я не мог даже допустить мысли, что с тобой что-нибудь случится. Я потерял двух людей, которых, несмотря ни на что, любил. Я покалечил жизнь своей сестре, но не это заставляло меня так вести себя с тобой. Я боялся... я жутко боялся за тебя и в то же время, — по его небритому лицу скользнула тень грустной улыбки, — не мог допустить мысли, что ты останешься со мной из чувства долга. Я говорил, что не верю в любовь, но когда встретил тебя, любовь прокралась в мое сердце, где и живет с тех пор. Но только совсем недавно я признался себе в этом. Любовь существует, Юля.
Юля сидела, не смея вдохнуть, не смея пошевелиться, потому что то, что говорил Даня, казалось таким невероятным, таким невозможным.
— Ты любишь меня? — наконец переспросила она.
— Да, но я не мог тебе сказать о своей любви, ведь ты не веришь в любовь. — Он улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.
Юля молча глядела на Даню, но ее сердце пело.
— Боже мой, Юля! — воскликнул вдруг Даня. — Я обнажаю перед тобой свое сердце, даже не зная, какие чувства ты испытываешь ко мне. Разве это не убедительное доказательство моей любви?
— Ты знаешь, что я чувствую. — Юля наконец обрела дар речи. — Иначе почему, ты думаешь, я здесь?
— О, я могу придумать с десяток причин. Потому что я богат, потому что я великолепный любовник, потому что ты беременна, потому что ты все еще моя жена.
— Это не главные причины, — глядя ему прямо в глаза, ответила она.
В его глазах забрезжила радость.
Юля робко, нежно ему улыбнулась.
— Прекрати увиливать, — повысил голос Даня. — Я хочу услышать, почему ты осталась.
— Это же так очевидно, мистер Милохин. — Ее глаза засияли. — Я люблю своего мужа, вот и все.
Эпилог
— Кажется, у Кори прорезывается зубик!
Радостный голос Эммы достиг кухни, где Юля с Даней поспешно готовили скорый ужин. У них совершенно вылетело из головы, что они пригласили сегодня Эмму и Джима.
За последний год роскошный дом Дани превратился в роскошный хаос. Юля в конце концов настояла на том, что ей не нужна помощница и что она с удовольствием будет заниматься хозяйством сама.
Иногда к ней закрадывалась мысль, что она немного погорячилась — обычно в такие минуты, как сейчас, — но когда с работы возвращался ее муж, эта мысль уходила так же быстро, как приходила.
Юля была счастлива, как только может быть счастлива женщина. Даня нанял еще одного помощника и теперь куда больше времени проводил с ней и сыном, иногда превращаясь в няню, когда жена уходила в университет.
— Наверное, он тебе спать не дает? — громко спросила Эмма.
— Она говорит о тебе или о ребенке? — Юля усмехнулась, а Даня притворился оскорбленным до глубины души.— Четыре или пять часов мне удается поспать, — прокричала она.
— Я надеюсь, мы не доставили вам дополнительных неудобств.
В проеме кухни возникла Эмма.
— Мы просто забыли, — покаялся Даня, открывая соус.
На губах его сестры заиграла понимающая улыбка. Затем она хихикнула.
— Вообще-то мы вспомнили, что приглашены на ужин только полчаса назад.
— Может, закажем еду из ресторана? — воодушевился Данил.
— Я бы предпочла домашнюю стряпню. — На щеках Эммы проступил румянец. — У тебя было такое, Юля?
Даня с секунду переваривал услышанное.
— О чем ты?.. — проговорил он.
Рядом с Эммой возник Джим.
— У вас что, будет ребенок?
— А разве я сказала что-то другое? — Эмма и Джим обменялись нежными взглядами.
— А это... — Хантер прокашлялся. — Не опасно?
— Мне сделают кесарево сечение, — беззаботно сказала Эмма. — Врач уверил нас, что не видит причин, по которым я не могу рожать.
Даня наклонился и расцеловал Эмму в обе щеки, пожал руку Джиму.
— Поздравляю!
Эмма улыбнулась.
— Мы подождем ужина в гостиной.
— Через десять минут все будет готово, — отозвалась Юля и широко улыбнулась. — Примите и мои поздравления.
Когда Джим и Эмма вернулись в гостиную, она подошла к мужу и обняла его.
— Ты знаешь, когда у нас родился Кори, я подумал, как обидно, что у Эммы не будет своих детей, — дрогнувшим голосом сказал Даня.
— Что-то не слышу радости в твоем голосе, — с улыбкой поддразнила его Юля.
— Я просто все еще не могу в это поверить.
— Ваши родители гордились бы вами, — тихо, но твердо сказала Юля.
— Ты думаешь? — Даня вскинул на нее глаза — впервые он не пытался замять эту тему. Затем покачал головой. — Я не знаю, что бы они чувствовали, но я точно знаю: у меня есть настоящая жена и семья, которой я горжусь.
Короткая, милая история. Как вам? Если понравилась –ставьте, пожалуйста, звёздочки))