10.
Возвращение в дом было будто в тумане. Веселье у костра окончательно выдохлось после инцидента, хотя большинство Пауков отреагировало на произошедшее с полным равнодушием. Для них это была лишь мелкая, почти бытовая стычка. Но для Ризе все было иначе.
Она сидела на своей кровати, закутавшись в одеяло, но дрожь шла изнутри. Перед глазами стояли отрубленные руки, слышались пронзительные крики. Она сжимала виски, пытаясь выбросить это из головы, но тщетно.
«Это из-за меня... Из-за моей слабости. Если бы я дала отпор сама... Если бы просто не ушла... Ему пришлось это сделать. Из-за меня он... он...»
Мысль замыкалась. Она не могла назвать его поступок жестоким, ведь он защитил ее. Но и добрым его назвать было невозможно. Это был акт устрашающей, абсолютной власти. И платой за эту защиту стали две искалеченные жизни. Чувство вины грызло ее изнутри, смешиваясь с шоком и странным, непрошенным чувством облегчения, что он появился.
Дверь в комнату открылась без стука. На пороге стоял Фейтан. Он вошел, закрыв дверь за собой, и остановился посреди комнаты, изучая ее. Она не смотрела на него, уставившись в пол.
«Ты не ела, — констатировал он. Его голос был лишен привычной насмешки или холодности. Он был... нейтральным. — И не спишь. Поглощена самоедством.»
Она молча кивнула, сжимая пальцами одеяло.
«Они... они могли бы просто уйти, — прошептала она. — Если бы я...»
«Если бы ты была сильнее? — он закончил за нее. — Да. Но ты не была. Ты позволила словам парализовать себя. Ты регрессировала до той девушки, что боится ударить в ответ.»
Его слова были болезненными, но правдивыми. Она снова почувствовала себя той беспомощной девочкой из подвала.
«Но это не оправдывает... то, что ты сделал...» — выдохнула она.
Он сделал шаг ближе.
«Я ничего не оправдываю. Я принял решение. Мое. Они подняли руку на члена труппы. На того, кто находится под моей защитой. Их судьба была предрешена в тот момент. Твое состояние души никак на это не повлияло. Оно лишь показало мне твою слабость, над которой еще нужно работать.»
Он подошел вплотную и, после короткой паузы, медленно поднял руку. Ризе инстинктивно напряглась, ожидая удара, щипка, чего-то болезненного. Но вместо этого его ладонь, холодная и твердая, легла ей на голову. Это был странный, неловкий и совершенно несвойственный ему жест.
«Перестань, — сказал он тихо, и его голос впервые за все время звучал... почти по-человечески. Без злобы, без сарказма. — Не трать силы на самоистязание. Это бесполезно. Вина — удел слабых, кто не может принять последствия своих действий и решений других. Ты хочешь быть сильной? Прими это. Я причинил им боль, потому что так решил я. Потому что они посмели тронуть то, что принадлежит мне. Никаких других причин нет. И твоей вины в этом — тоже нет.»
Его рука лежала на ее голове, тяжелая и странно успокаивающая. В его словах не было утешения. Была лишь леденящая, безжалостная правда. Он не пытался сделать ее лучше. Он просто перекладывал ответственность за содеянное на свои плечи, освобождая ее от груза вины самым прямолинейным способом.
Он убрал руку.
«Спи. Завтра тренировка. Тебе понадобятся силы, чтобы перестать быть причиной и стать следствием.»
Развернувшись, он вышел из комнаты так же бесшумно, как и появился.
Ризе осталась сидеть, все еще чувствуя на волосах призрачное давление его ладони. Чувство вины не исчезло полностью, но оно отступило, сломленное железной логикой его слов. Он не просто защитил ее сегодня на берегу. Он защитил ее сейчас от нее самой. И в этом жестоком, извращенном мире, в котором она теперь жила, это было самым настоящим проявлением заботы, на которое был способен такой человек, как Фейтан. И почему-то именно это, а не его меч, заставило ее сердце сжаться с новой, непонятной силой.
---
Сон той ночью был глубоким и без сновидений, словно тяжелая, спокойная рука смыла все тревоги и страхи. Проснулась Ризе до будильника, и впервые ее тело отозвалось не пронзительной болью, а лишь глухой, привычной ломкой в мышцах — знаком упорной работы, а не наказания.
Тренировка в подвале началась как обычно. Фейтан был так же безжалостен и требователен, его атаки — так же молниеносны. Но что-то изменилось в самой Ризе. Она не цепенела от страха, не пыталась просто перетерпеть. Она думала. Ее движения стали более точными, блоки — более своевременными. Она все еще не могла сравниться с его скоростью, но теперь она успевала реагировать, а не просто инстинктивно уворачиваться.
Деревянная палка в ее руках уже не была просто ненавистным куском дерева. Она стала инструментом. Неуклюжим, но уже ее инструментом. Она пропускала удары, но уже не так много. Синяки, украшавшие ее кожу, были менее глубокими, а ушибы — не такими болезненными. Когда Фейтан в конце, не сказав ни слова, просто кивнул и вышел, Ризе осталась стоять на ногах. Она была измотана, потная и запыхавшаяся, но она могла идти.
Выйдя из подвала, она не поплелась, держась за стену, а просто пошла. По дороге на кухню она встретила Набунагу.
«Жива? — буркнул он, оценивающе окинув ее взглядом. — Выглядишь получше, чем вчера».
«Стараюсь,» — парировала она, и на ее губах появилась легкая, но уверенная улыбка. Это была не та натянутая улыбка, что она пыталась демонстрировать брату, а настоящее, пусть и усталое, выражение облегчения.
На кухне ее ждал Шалнарк. Его лицо озарилось искренней радостью, когда он увидел, что она не разбита в пух и прах.
«Сестренка! Как ты?»
«Живая, — ответила она, садясь за стол и с аппетитом принимаясь за еду. — И даже голодная».
Именно в этот момент к ним подошли Мачи, Пакунода и Шизуко.
«Ризе, — начала Мачи, ее проницательный взгляд сразу отметил изменение в осанке и выражении лица девушки. — Мы собираемся в торговый центр. Дорога неблизкая, но нам нужна смена обстановки. И новые вещи. Пойдешь с нами?»
Пакунода мягко улыбнулась: «Будет хорошей возможностью отвлечься. И нам есть о чем поговорить вне стен этого дома».
Шизуко просто молча кивнула, но в ее глазах читалось одобрение.
Ризе на мгновение заколебалась. Мысль о выходе в обычный мир, в место, полное людей, которые не знали о Нэн, Пауках и боли, была одновременно пугающей и заманчивой. Но предложение исходило от них. От женщин труппы. Это был не просто поход за покупками. Это было предложение стать частью их маленького круга.
Она посмотрела на Шалнарка, и он ободряюще улыбнулся.
«Конечно, — ответила Ризе, и на этот раз ее улыбка была широкой и настоящей. — Я очень хочу».
Впервые за долгое время она чувствовала себя не изгоем, не жертвой и не обузой, а почти... своей. И это чувство было слаще любой победы в подвале.
---
Дорога до торгового центра пролетела незаметно. Они шли пешком по проселочной дороге, и атмосфера была на удивление легкой. Пакунода рассказывала забавный случай с Франклином, который пытался починить тостер и чуть не устроил пожар. Мачи, к всеобщему удивлению, сухо пошутила насчет вечной тяги Набунаги к яблокам. Даже Шизуко, обычно молчаливая, поделилась историей о том, как однажды забыла, куда положила свой собственный нож, и искала его полдня.
Ризе смеялась, слушая их, и сама рассказала пару нелепых историй из своих путешествий. Впервые она чувствовала себя не новичком на испытательном сроке, а просто девушкой в компании подруг.
Именно в такой расслабленной обстановке Мачи, глядя на нее своим пронзительным взглядом, и задала вопрос:
«Ризе, а как вообще проходят твои тренировки с Фейтаном? Он ведь не известен своим терпением».
Девушка пожала плечами, на ее лице не было и тени былого ужаса.
«Тяжело. Очень. Но... честно. Он не притворяется и не дает ложных надежд. Либо ты становишься сильнее, либо сломлена. Другого не дано».
Тут Шизуко, до этого молча слушавшая, тихо добавила:
«А вчера вечером я видела, как он заходил к тебе в комнату. Надолго. И вышел без... своего обычного выражения лица». Она сделала небольшую паузу. «Что это было?»
Ризе, к собственному удивлению, не смутилась и не стала ничего скрывать. Она спокойно, без лишних эмоций, рассказала про свой приступ самобичевания и о том, как Фейтан появился, переложил всю вину на себя и... положил ей руку на голову.
Когда она закончила, в воздухе повисло ошеломленное молчание. Все три паучихи смотрели на нее с одинаковым выражением — смесью крайнего изумления и зарождающегося подозрения.
«Погоди... — первой нарушила тишину Мачи, прищурившись. — Фейтан. Тот самый Фейтан, который считает, что слова «утешение» не существует в словаре. Он специально зашел, чтобы сказать тебе «не вини себя»?»
«И он... положил тебе руку на голову?» — Пакунода произнесла это с таким недоверием, будто услышала, что солнце встало на западе. «Я читала его мысли много раз. Он не способен на такие жесты. По крайней мере... так он считал сам».
«Он вел себя с тобой не как с подчиненным или живым тренажером, — подытожила Шизуко с редкой для нее задумчивостью. — Это было... что-то другое».
Ризе почувствовала, как по щекам разливается краска.
«Что? Нет! Что вы! — она замахала руками, пытаясь отшутиться. — Он просто... не хочет, чтобы его «инструмент» сломался раньше времени из-за какой-то глупой психологии. Он же прагматик!»
Но ее смущенный протест только разжег их подозрения. Мачи и Пакунода переглянулись с многозначительными улыбками, а Шизуко просто произнесла:
«Интересно».
К счастью для Ризе, дальнейшие расспросы прервало их прибытие к огромному, сверкающему стеклом и неоном торговому центру.
Первый же магазин одежды оказался роскошным. Ризе, привыкшая к минимализму и практичности, с восхищением смотрела на стеллажи, но, найдя красивую мягкую кофту, сразу же посмотрела на ценник. Ее глаза округлились. Она аккуратно положила вещь обратно.
Это не ускользнуло от внимания Пакуноды.
«Что-то не так?»
«Нет, просто... дороговато, — смущенно пожала плечами Ризе. — Я как-нибудь в другом месте...»
Мачи фыркнула, словно услышала глупость.
«Ризе, ты сейчас с кем? — она взяла с вешалки не только ту кофту, но и еще пару вещей, сунув их ей в руки. — Мы — Преступная организация «Генеи Редан». У нас денег, наверное, больше, чем у этого торгового центра. Бери все, что хочешь. Это одна из немногих привилелий нашего... образа жизни».
«Она права, — мягко подтвердила Пакунода. — Ты часть труппы. Ты не должна ни в чем себе отказывать».
Под их единодушным напором и с теплым, странным чувством принадлежности, Ризе сдалась. Они закупились основательно, с смехом примеряя вещи и давая друг другу советы.
Обратная дорога была такой же легкой. Они болтали о пустяках, несли многочисленные пакеты и смеялись. Но теперь в голове у Ризе, помимо приятной усталости от шопинга, крутилась одна навязчивая мысль, подброшенная подругами. «Он никогда и ни с кем себя так не вел». И как она ни пыталась это отрицать, крошечное, смущенное семя сомнения уже было посажено в ее душе и начинало прорастать.