16 глава
— Давно ты здесь? — интересуется он. Раздвигая канаты, одним ловким движением оказывается внизу. По его обнаженному торсу стекают капли пота. Прогоняю из головы бурные фантазии и концентрируюсь на ответе.
— Достаточно, чтобы узнать много интересных моментов, — Даня мой строгий тон не трогает. Улыбается стоит! Довольный, будто я его похвалила.
— Дети, идемте наверх, — забирает мальчишек Лера. — Маме пора готовить ужин. Жду вас на кухне через час, — произносит она, подталкивая сыновей к лестнице. Даня присаживается на табуретку.
— Я в душ, — произносит Марат.
Милохин-старший до сих пор в отличной форме. Влажная футболка не скрывает крепкого тренированного тела. Даня, наверное, будет выглядеть так же в сорок с небольшим.
Жду, когда стихнут шаги на лестнице.
— У меня ощущение, что ты готова меня покусать, маленькая пиранья, — смеется Милохин, закончив разматывать бинты с одной кисти. Он специально их так медленно снимал, чтобы мы остались только вдвоем. Марат за пару минут справился.
«Маленькая пиранья» – мне даже нравится. «Пиранья» позубастее будет, чем «рыбка».
— Когда ты собирался мне сообщить, что бросаешь спорт из-за меня? — поднимаюсь на ноги и подхожу к Дане.
— Не из-за тебя, — отвлекаясь от разматывания бинтов. — Приходит время, когда нужно расставить приоритеты. Ты важнее спорта, важнее любых побед.
Ну вот что он со мной делает? Разве можно говорить такие слова, когда я собралась ругаться?
— Марат тебе правильно сказал, я никуда не денусь. Ты не имеешь права бросить все и подвести команду, — я-то знаю, сколько труда вкладывает в спорт каждый спортсмен и тренер. А сколько травм получаешь на тренировках, во время соревнований? Пока Машка окончательно не испортилась, я сочувствовала ей, наблюдая, как после тренировок сестра валится без сил.
— Я дал слово, что выступлю. Свое слово я всегда держу, — откидывая второй бинт, произносит Даня.
— Недостаточно просто твоего участия, ты должен победить, — требовательно звучит мой голос. Милохин усмехается, хватает меня за талию и усаживает на колено. Стул от резко движения чуть кренится, но Даня не дает нам упасть, возвращая его на место. Мысли путаются, потому что руки Дани лезут мне под кофту. Мои пальцы скользят по влажному после тренировке телу, но, прежде чем его губы касаются моих, я произношу:
— Никакого больше секса, у тебя режим…
Данил
«Мы сегодня увидимся?» — пишу сообщение Рыбке, заранее подозревая, что продинамит.
Десять дней назад ее заявление «Никакого больше секса, у тебя режим» – воспринялось мною как шутка. Я даже подыграл Юле, ответив:
— Как скажешь, маленькая пиранья.
И вот уже десять дней, как у меня нет секса! Тренер доволен моими результатами, я зол! Похитить бы ее и хорошо отлюбить! Но даже этого не могу сделать, Макар по поручению Марата постоянно за ней приглядывает. Теперь Юля живет в их доме, чтобы не пропускать учебу. В общежитие хотела переехать, не разрешил, хоть дело с Ховатскими закрыли. Из дома Марата мотаться каждый день – вставать в пять утра, поэтому нашли выход. Златка предложила, мы согласились.
Видимся мы только во время учебы, наши редкие свидания проходят в университетском кафе под сотнями чужих взглядов. Учитывая, что на учебу я хожу далеко не каждый день, мы практически не видимся. Выиграю этот долбаный чемпионат и похищу Рыбку на две недели, каждый прогул отработает!
Лежа ночью в одинокой постели, я себя не раз ловил на мысли, что без секса сложно, но еще сложнее, что я в доме один. Мне не хватает этой девочки рядом со мной. Я готов каждый день есть подгоревшие блюда, но не готов слоняться по пустому дому. Мне нравилось осознавать, что дома меня ждут. Нравилось спать с ней в обнимку, просыпаться по утрам и принимать вместе душ.
Выхожу из зала. Закидываю спортивную сумку на заднее сиденье. В кармане короткий вибрирующий звук оповещает о входящем сообщении.
«Приходи в гости», — в конце смущенный смайл прилепила.
Обломщица! Она знает, о каком свидании я прошу. Хоть бы на одну ночь ее утащить к себе.
«Увидимся завтра в универе», — я хочу ее увидеть, но после затянувшихся посиделок у Макара – я точно знаю – захочу остаться. Возникнет очередной спор, где Кайсынов встанет на ее сторону и попросит меня свалить к себе. В вопросе бокса он придерживается мнения Марата. Демьян с Левой тоже давят на психику, боятся, что решу уйти из спорта. На чемпионат поеду, а там будет видно.
Дома включаю телевизор, чтобы не находиться в полной тишине, падаю на диван и прикрываю глаза. Из кафе доставили еду, нужно встать и поесть, но я засыпаю. Будит длинный вибрирующий звук смартфона.
— Да, — растирая лицо, принимаю вызов.
— Разбудил? — спрашивает брат. Убираю от лица телефон, смотрю время. Еще нет и девяти вечера.
— Нет. Дома все нормально? — после пожара этот вопрос я стал чаще задавать брату и сестре.
— Все хорошо. Я вот по какому делу звоню: связался сейчас с родителями Юлии и пригласил их завтра в ресторан, — мысленно застонал. Завтрашний вечер обещает быть хуже, чем предыдущие десять.
— Где и во сколько нужно быть? — головой понимаю, что это разумный подход – нужно идти и знакомиться. Нельзя вычеркнуть родителей Юли из нашей жизни, но блин, как же не хочется с ними видеться. Сидеть весь вечер с ними за одним столом и делать вид, что все нормально.
Надеюсь, там хотя бы родители поняли, что Марату свою натуру демонстрировать не стоит. После того случая, когда я выставил Машку из городка, никто из них Юле не звонил и не высказывал претензии. Машка не в счет. Та писала гадости: «У тебя после сегодняшнего больше нет сестры. Ты стояла и смотрела, как твой мужик вытирает об меня ноги. Никогда не прощу…»
Рыбка расстроилась, написала в ответ, что никогда не чувствовала, что у нее есть сестра. С тех пор они больше не общались, завтра, видимо, придется. Уточняю у Марата время и место. Отбиваю звонок, надеваю куртку и иду к машине. Через несколько минут останавливаюсь у дома Макара. Звоню в дверь.
Я не хочу говорить ей по телефону про завтрашний ужин с родителями. Будет нервничать, накручивать себя.
— Привет, — открывать калитку выходит Макар. — Мы тебя сегодня не ждали.
— Попроси Юлю одеться и выйти.
— Блин, Дань… — начинает Макар.
— Макар, не начинай, мы просто с ней прокатимся немного. Не собираюсь я ее домой забирать, обещал ведь – после чемпионата, — не скрывая раздражения. Мое желание уйти из спорта всех их так напрягло, будто я решил всю оставшуюся жизнь провести на печи.
— Сейчас позову, — разворачивается и уходит в дом. Присев на край капота, жду Рыбку. Погода сегодня ясная, хоть и холодно. Когда она появляется, внутри все отзывается. Меня нереально кроет от нее.
— Иди сюда, пиранья, я соскучился, — все мысли о завтрашнем ужине улетучиваются, когда она оказывается в моих объятиях и сама целует меня в губы…
Юлия
Даня еще вчера знал, что сегодня у нас ужин с родителями, но мне не сказал. Мы почти до часу ночи катались по ночной Москве, держались за руки и целовались. Романтическое, почти целомудренное свидание, на которое я с радостью согласилась, когда он предложил. Мы немного нарушили режим Дани, но мне так сложно дались эти дни разлуки, что эгоизм в конечном счете победил. Очень трудно находиться с ним вроде рядом, но в разлуке. Быстро я привыкла к тому, что мы почти всегда вместе. Вернулась я с букетом цветов, счастливая и зацелованная.
О том, что сегодня мой вечер не будет таким прекрасным, как вчера, я узнала после пар. Милохин просто не хотел, чтобы я сутки грузилась из-за предстоящего ужина.
На встречу с родителями я собиралась тщательнее, чем в гости к Милохиным, когда ехала с ними знакомиться. Воспользовалась карточкой Дани и обновила немного гардероб. В салоне красоты мне уложили волосы и сделали макияж.
— Выглядишь классно, — произносит Златка, когда я выхожу из спальни.
Макар на замечание своей девушки ведет головой в мою сторону, на лице никаких эмоций. Я удивилась бы, прокомментируй он мое преображение. Его эмоции способна только Злата пробудить.
— Завтра возьмем Иру и сходим в кафе, — предлагает она.
Макар выгибает бровь, глядя на нее, но подруга делает вид, что не замечает молчаливого возмущения. Улыбнувшись, я ничего не отвечаю. Сначала пусть договорится с Кайсыновым. Хотя он всегда уступает, поэтому можно не сомневаться, что завтра вечером меня ждет девичник.
Даня, как всегда, пунктуален. Проходит в дом. Я жду его реакции, когда он меня увидит. Сердце замирает, когда мы встречаемся взглядами. Его глаза горят, хотя на лице старается держать маску.
— Ладно, мы ушли, — произносит он, обнимая меня за плечи. Такое ощущение, что он хочет скорее остаться со мной наедине. От предвкушения сдавливает солнечное сплетение.
Прощаемся с ребятами, Макар дает мне ключ, чтобы я сама вошла в дом, если поздно вернусь. Ребята о чем-то негромко переговариваются, прежде чем Даня садится в машину.
Отъезжаем совсем недалеко, Милохин притормаживает, разворачивается и тянется меня поцеловать.
— Сотрешь губную помаду! — вскрикивая, прикрываю его рот ладошкой. Даня ругается себе под нос. Не хочу заявиться на ужин с опухшими губами, ловить весь вечер на себе недовольные взгляды родных и смущаться от того, что Марат и Лера все понимают.
— Оторвусь после ужина, — это не предупреждение, меня поставили перед фактом.
— У тебя режим, — со смехом напоминаю я.
— Маленькая пиранья, не забывай, что у меня тоже есть зубы, — звучит угрожающе… или многообещающе.
«Маленькая пиранья» мне нравится больше, чем «рыбка».
Даня говорит, что у меня выросли острые зубы. Тут он не совсем прав. Они у меня были, просто я редко ими пользовалась. В моей семье проще было промолчать, переваривая обиду в себе. Стоило высказаться, я попадала к маме в еще большую немилость, меня несколько дней пилили за мою «неблагодарность». Уставала слушать, какая я «плохая». В таких случаях не спасали наушники, потому что мама запрещала их надевать. Я должна была прочувствовать нутром все мамины возмущения, оскорбления…
Лера и Марат ждут нас в ресторане. Мои опаздывают больше чем на десять минут. Милохины расслаблены, а мне неудобно, я постоянно смотрю на часы, оглядываюсь в сторону входа.
— Расслабься, — сжимая под столом мою руку, произносит негромко Даня.
Неужели мама делает это специально? Хочет показать, что я ничего для них не стою? Внутри оживает обида. А еще чувство вины перед Лерой и Маратом, когда к нам второй раз подходит официант и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ.
Марат спокойно объясняет, что мы ждем еще гостей. Когда будем готовы, сами позовем. Вроде стандартная ситуация, а мне все равно неловко.
Когда в дверях вижу отца, тяжело выдыхаю. У него в руках два букета. Не думала, что меня охватит чувство, похожее на радость. Папа спешит, за ним Машка. Сегодня она одета прилично: брючный костюм и даже кофта под горло. Я думала, она не придет, но, видимо, я недостаточно хорошо знаю сестру. Замыкает шествие с большим отставанием мама. Она тоже спешит к столу.
— Добрый вечер, — протягивает отец руку Марату. — Извините за опоздание, машина заглохла, пока нашел, кто толкнет… — я хорошо знаю папу, сейчас он лжет.
Родители и Милохины здороваются, обмениваются цветами и подарками, которые приготовила Лера для моей семьи, я замечаю странность, которая меня поражает. Мама и Машка ведут себя как кроткие овечки. Что происходит?..
Странные дела творятся…
Обычно всегда говорит мама, а отец поддакивает, но сегодня мама с Машкой стояли за его спиной и молчали, пока папа общался с родными Дани, вручал Лере цветы. Мама старалась скрыть свое дурное настроение, но я-то ее хорошо знаю.
Машка демонстративно не смотрела в мою сторону, хотя не очень-то и хотелось. Лере и Марату она открыто и мило улыбалась. Умеет Машка, когда нужно, строить из себя «очаровашку».
Марат вежлив, но строг, он никогда не перегибает с эмоциями, для посторонних их минимум. Это папа нервничает, оттого так много и часто улыбается, активно кивает. Мама ведет себя так, будто ее заставили насильно присутствовать на ужине, запретив открывать рот. Возможно, так и есть. Интересно, надолго ли ее хватит? Наконец-то все заняли свои места за столом.
Мое внутреннее напряжение достигает максимума, на какое-то время я перестаю слышать, о чем они говорят, фоном проносятся отдельные реплики…
— Мы должны были встретиться раньше… — произносит Милохин-старший.
— Мы все понимаем…
— …каждый родитель будет переживать, когда его дочь переезжает жить к парню. У Дани серьезные намерения в отношении Юли… — продолжает Марат разговор с моим папой.
— У вас замечательная дочь, — улыбаясь, Лера обращается к моей маме, говорит негромко, чтобы не перебивать мужчин. Как только в диалог вступает родительница, я концентрируюсь, боюсь пропустить хоть слово.
— Спасибо, — кивает мама и даже улыбается. — Маша у нас сейчас к чемпионату готовится, она очень целеустремленная и ответственная, — мы с Даней недоуменно переглянулись. Мама умудрилась вывернуть тему так, будто речь шла о Маше. — Ее пригласили выступать в водном шоу, — с гордостью и восторгом. — Маша рвется зарабатывать, но мы с отцом боимся, что слишком большая нагрузка скажется на ее здоровье. Ведь помимо тренировок у нее еще учеба, — на фоне маминых хвалебных речей я выглядела неудачницей, которая способна только сидеть на чужой шее.
Внимательно слушая родительницу, я пропустила момент, когда мужчины перестали говорить.
— Мы гордимся обеими дочерями, — поправляя очки, в разговор вмешался папа. Его сдержанный тон заставил маму умолкнуть. — Юля в детстве посещала несколько кружков, подавала хорошие надежды, но из-за слабого иммунитета часто простужалась, приходилось пропускать. Потом я уже настоял, чтобы мы ее не мучили, дали организму окрепнуть, — я готова кинуться обнимать папу, потому что его речь оправдывает меня в глазах Милохиных. — Юля не просто хорошо училась в школе, ее до сих пор ставят многим в пример. Обычно отцы не любят посещать родительские собрания, а я с радостью ходил и лопался от гордости… — папа раздувает все мои небольшие заслуги до вселенского масштаба. — Она сама поступила в «Прогресс»…
— Мы заметили, что Юля умная девушка. Камилла – это наша дочь – до сих пор в восторге от того, как доходчиво она объяснила ей несколько тем по алгебре и физике.
Я не привыкла, чтобы меня хвалили, тем более восторгались. Мама тоже не привыкла, поэтому улыбка на ее лице похожа на застывшую маску. Папа все время кидает на нее предупреждающие взгляды.
— Сложно, когда дети вырастают и вылетают из родительского гнезда. Придет время, вы меня поймете, — папа жмурится, старается сдержать слезы, навернувшиеся на глаза. Никто его за это не осуждает, Марат и Лера сжимают в этот момент пальцы друг друга на краю стола, с пониманием смотрят на моего папу. — За Юлю я спокоен, она встретила достойного парня, — смотрит на Даню. — При первом знакомстве у нас сложилось неправильное мнение, ты нас извини.
— Все в порядке, — Даня по отношению к отцу немного оттаял, но с мамой и Машкой до сих пор держался отстраненно. Никто из моих не спрашивает, чем занимался и занимается Даня, потому что Машка наверняка уже все сплетни пересказала. А папа все эти сплетни попросил проверить, обратившись за помощью к брату.
Интересно, что дядя собрал на Милохиных? Вряд ли хоть слово плохое мог о них сказать, отсюда и расположение отца к этой семье.
Где-то в середине вечера, когда первую подачу блюд успешно съели, а вторую только распробовали, заиграла живая музыка. К микрофону подошла певица и запела красивым голосом…
— Даня, Маша обожает танцевать, может, потанцуете? — кивает мама в сторону, где несколько пар кружатся в медленном танце.
— Я не танцую, — холодным тоном, на маму устремляется сразу несколько недовольных взглядов, от которых неуютно даже мне. — Но если бы и решился выйти танцевать, то только с Юлией, — ставит он точку твердым голосом, отставляя в сторону пустой бокал.
— А родители Дани не смогли прийти?.. — судя по застывшим лицам Милохиных, это был вопрос с подвохом, и мама это прекрасно понимала…
Атмосфера за столом резко изменилась, это почувствовали все. Даже Машка бросала на маму недовольные взгляды. Под тяжелым взглядом Марата мама вся сжалась. Это ей не папа, Милохин ни от кого не потерпит неуважения.
— Наш отец тяжело болен, мачеха всегда при нем, — холодным тоном произносит Марат. — О чем вам было известно. Мы не делаем из этого тайны, но и не обсуждаем личную жизнь с посторонними, — ни одного грубого слова, а унизил и поставил на место. — Как родитель, я понимаю, почему вы собирали о нашей семье информацию, но вы ее, наверное, невнимательно изучили, раз позволили себе выпад в сторону моей семьи…
— Нет, что вы… — залепетала мама, такой потерянной и виноватой я ее никогда раньше не видела. Сжимая рукой горло, она пыталась оправдаться.
— Я не хотела ничего плохого… даже мысли не было вас оскорбить.
Мама вовремя осознала, что нужно вести себя осмотрительнее. Милохины – это не ее привычный круг общения, где она может вести себя, как посчитает нужным.
Папа был очень недоволен ее выходкой. Его взгляд не обещал ничего хорошего. Еще и Машка заняла позицию – моя хата с краю.
— На будущее хочу вас предупредить, — обвел моих родных взглядом Марат. — Я не терплю неуважения к членам моей семьи. Это касается и Юлии. Она ваша дочь, но она теперь член нашей семьи, поэтому любая грубость – это вызов лично мне. Я бы не хотел, чтобы мы стали… чужими, — мама так покраснела, словно у нее в любой момент может случиться удар.
— Мама не хотела вас оскорбить, — подхватилась Машка. У нее наверняка есть какой-то корыстный интерес. Как только услышала, что Марат может отречься от моих родных, тут же поспешила сгладить обстановку. — Мы очень уважительно относимся к вашей семье...
Папа не вмешивался, ему было стыдно. Действительно стыдно за поведение мамы. Она унизила в первую очередь его мужское достоинство.
— Знакомство можно считать состоявшимся, — произносит Марат. Даня всячески поддерживает брата, хоть я и не вижу его лица, но не сомневаюсь, он хотел сбежать отсюда с первой секунды пребывания.
— Марат, — мягко произносит Лера, молчавшая все это время. Почти незаметно она кладет руку поверх руки Марата.
— В ближайшее время мы повторим эту встречу. Надеюсь, вторая попытка нашего знакомства будет более удачной, — мои родные даже не понимают, что это не им уступка, это уступка Лере.