15 глава
Пиликнув брелоком, Даня разблокировал двери, положил на заднее сиденье три больших букета роз, еле уместил.
— Один Лере, второй Камилле, а третий? — спрашиваю у Дани, когда он садится за руль.
— А третий тебе. Те, что нежно-персиковые, — Даня даже не смотрит на меня, заводит двигатель и трогается с места, а я закусываю губу от удовольствия. Они мне больше всех понравились. Так приятно, что он подумал обо мне. Теперь я оборачиваюсь, но смотрю не на дорогу, а на свой букет. На какое-то время забываю о тревоге, но она все равно возвращается, когда мы выезжаем на безлюдную трассу.
Даня сосредоточен на дороге и будто забывает обо мне. На спидометр страшно смотреть, скорость под двести, хотя в салоне она не ощущается.
— Дань, нам обязательно так быстро ехать? — для меня это новый опыт, и не могу сказать, что приятный. Папа всегда спокойно водил машину, порой очень медленно, что раздражало нас всех. Авария на такой скорости не оставит надежды никому, не помогут даже подушки безопасности.
— Юль, я шесть лет профессионально занимался гонками, не бойся, — не глядя на меня, крепко удерживая руль и не отрывая взгляда от дороги. Если меня это заявление и успокаивает, то не слишком.
Даня немного сбавляет скорость, когда усиливается дождь. За окном мелькают темные деревья. Мутный диск луны еле проглядывает сквозь залитые дождем стекла. Дворники, работая на максимальной скорости, едва успевают убирать потоки воды с лобового стекла.
— Ответь на звонок и включи громкую связь, — просит Даня, сам сосредоточен на дороге.
— Алло? — готовлюсь услышать голос Марата, именно его имя высветилось на экране, когда я брала телефон.
— Юлия, добрый вечер, — вежливо. — Попроси, пожалуйста, Даню сбавить скорость, — просит он, но в голосе сталь. От удивления у меня отпадает челюсть.
Откуда он узнал?
— Марат, я тебя слышу, — совершенно спокойным голосом, будто они погоду обсуждают на завтра, но скорость и не думает сбавлять.
— Тогда сбрасывай скорость, пока не вылетел с трассы, — в голосе появляются жесткие нотки. — Трасса размыта, Даня, мои ребята не могут вас догнать.
На этой фразе Даня громко вздыхает, крылья его носа гневно раздуваются. Сбрасывая скорость, он забирает у меня телефон и глухо выговаривает:
— Предупредить нельзя было, что это наши?
«Значит, все-таки есть «чужие», и эта поездка в «гости» неслучайна!»
— Я хочу знать, что происходит, — твердо заявляю я, когда Даня заканчивает разговор.
— Ничего не происходит, — поворачивается ко мне, скорость теперь невысокая, но все равно лучше так не делать. Не успеваю разозлиться на его ответ, Милохин продолжает: — Те, кто опоил тебя наркотиками, осознали вину и согласны понести наказание. Мы просто хотим перестраховаться, пока не убедимся, что они честно выполнят условия договора.
— А что за наказание? — спрашиваю и получаю исчерпывающий ответ.
Мне кажется, что это жестоко, но свои мысли оставляю при себе. Откуда-то из глубины приходит понимание, что в мужские дела лучше нос не совать, но нужно всегда оставаться рядом и поддерживать…
***
Через полчаса Даня останавливается возле высоких металлических ворот. За нами притормаживают два внедорожника, которые догнали нас на подъезде к посту охраны.
Из-за высокого забора не видно дома. Я представляла огромный особняк, который будет каждой деталью подчеркивать достаток, в котором все настолько пафосное, что присутствует ощущение, будто ты попал в музей.
Первое впечатление – в этом доме будет легко потеряться, он действительно большой. Только на музей мало похож. Во дворе стояли велосипеды, самокаты, детский надувной домик с башнями, батут. У кого-то очень активное и счастливое детство.
Несмотря на дождь, нас вышли встречать. Как же волнительно знакомиться с близкими Дани! Дверь с первого раза не получается открыть, рюкзак выпадает на мокрую дорожку, хорошо, что здесь все выложено тротуарной плиткой.
Марат нагоняет легкий ужас своим присутствием, а вот девушка, стоящая рядом с ним, излучает спокойствие. Она тепло и радостно улыбается, сбегает по ступенькам к нам навстречу. Я догадываюсь, что это Лера, но выглядит она девочкой на фоне своего грозного мужа. Марат качает головой, стягивает с себя ветровку и спешит за супругой, молча укутывая ее в свою кофту. В этот самый момент меня немного отпускает напряжение. Марат чем-то похож на Даню, ну или Даня на Марата. Его любовь к жене делает его понятным и доступным для моего восприятия. Суровый и жесткий он для чужих.
— Как я рада вас видеть, — первой она обнимает меня, Даня в это время полез на заднее сиденье за цветами. — Меня Лера зовут, но ты, наверное, уже знаешь.
— Знаю, — улыбаюсь. От нее исходит такое тепло, что я сразу расслабляюсь.
— Лера, необязательно их держать на улице под дождем, — здоровается со мной за руку Марат. Мы одеты, один мокнет в футболке, но вообще не ведется, будто на улице плюс двадцать пять.
— Это мне? — спрашивает Лера, когда Даня протягивает ей букет цветов.
— Тебе. А Ками где? — вытаскивает второй букет.
— Ванну принимает. Ты же знаешь, что она оттуда не вылезет, пока вода не остынет. Какой ты молодец, — комментирует Лера, когда Даня передает мне мой букет пион.
Дом точно не похож на музей. Теплый, уютный, светлый, он наполнен радостными детскими голосами и сладкими запахами домашней выпечки.
Я знакомлюсь с Алексом и Давидом. Но мальчишкам не очень интересна какая-то там девчонка, когда на большом экране можно соревноваться в гонках.
— Алекс, убавьте звук, — спокойно произносит Марат, этого оказывается достаточно, чтобы сын отложил джойстик в сторону и убавил звук.
Знакомство продолжается при ярком свете. Я не ошиблась, Лера действительно выглядит молодо. По ней не скажешь, что она мама троих детей. Фигура, как у модели.
Камилла спускается, когда мы сидим за столом. Девочка очень красивая. Не могу сказать, на кого из родителей она больше похожа, Ками унаследовала черты и матери, и отца. Она подходит ко мне и протягивает руку для знакомства.
— Я так рада, что ты красивая, — заявляет открыто, чем немного меня смущает. Не знаю даже, что на это ответить.
Камилла легкая, уверенная в себе, улыбчивая. Такими качествами обладают дети, которые выросли в любви. Любовь должна быть не только к детям, но и между родителями. В этой семь ее много. Это чувствуется в каждом взгляде, который Лера и Марат обращают друг к другу. Они смотрят с любовью на своих детей. В их доме очень уютно и тепло.
— Твой букет, — кивает Даня на цветы в вазе. Лера все букеты расставила в большие напольные вазы.
— Без повода только ты и папа дарите мне цветы, — притворно вздыхая, обнимает она за шею Даню, подставляя щеку для поцелуя.
— А кто еще должен дарить тебе цветы без повода? — выгибает Даня недовольно бровь.
— Повзрослеть ты всегда успеешь, — вступает в дискуссию Лера.
— Да я просто шучу, что ты сразу рычишь? — разглаживает пальцами хмуро сведенные брови на лице Дани. — Папа сразу понял, что я шучу. Да же, папочка? — оборачивается к отцу эта лиса.
Ответ мы не успели услышать, наш теплый семейный ужин оборвал резкий хлопок, от которого в доме задрожали стекла. Марат тут же оказался на ногах. Лицо его изменилось, сейчас перед нами предстал не любящий глава семьи, а очень опасный мужчина. Я поежилась от его взгляда.
— Данил, быстро отведи всю семью вниз! — разрезая пространство стальным, как лезвие бритвы, голосом...
Данил
— Вот это шарахнуло! — пацаны Марата не понимают всей серьезности ситуации.
— Даня, что это бахнуло? — интересуется Алекс, постоянно оглядывается, не спешит спускаться на подвальный этаж.
По Камилле не понять, испугалась она или нет, паники на лице не замечаю. Она вообще у нас слишком бесстрашная и рисковая, отцовские гены. Лера в легкой панике, как и Юля.
— Запритесь и сидите здесь, — завожу их в зал со стальной дверью. Лера знает, как включить вентиляцию. — Как только выясню, что произошло, спущусь и расскажу, — обращаюсь к сестре. Она понимает, что я не могу оставить Марата наверху одного.
Взбегаю быстро наверх. Входная дверь нараспашку, порывы холодного ветра врываются в дом, остужая пространство.
Во дворе охрана, скинув верхнюю одежду, с огнетушителями в руках, которые вытащили из всех машин, тушат пожар. Марат тоже в деле. Я подозревал, что взорвался автомобиль, а горит у нас старый гараж, в котором когда-то тренировался сам Марат и его друзья.
Не теряя времени, я спустился за Лерой, Юлей и детьми. Огонь может перекинуться на дом, оставаться им в подвале опасно. Пока не выяснится причина взрыва, лучше им оставаться в доме.
— Лера, контролируй ситуацию, если огонь приблизится к дому – быстро его покинуть, — не дожидаясь ответа, бросился на помощь. Лишние руки сейчас не помешают. Хорошо, что на улице продолжает идти дождь.
Помещение последние годы служило большой кладовкой, где складывали весь Леркин инвентарь: метлы, грабли, лейки, тяпки. Там же стоял байк Марата, в последнее время он не часто на нем гонял. Хранились в старом гараже шины от колес, велосипеды… там же хранился поливочный шланг, который сейчас нам бы очень пригодился. На помощь спешили соседи – кто с ведром, кто со шлангом…
Потушили возгорание пожарные, но наша слаженная работа не позволила огню распространиться.
— Вот это вечер… — произнес Марат, когда все разъехались, а соседи разошлись по домам. Остались только друзья Марата, которые, узнав от Леры о произошедшем, поспешили к нам.
Теперь каждый отзванивался и успокаивал жену. Хорошо, что те оставили их дома, а то развели бы тут бурную деятельность. — Во всем этом только один плюс, — продолжил Марат.
— Какой?
— Это не было покушением, — уверенно произнес брат.
— Уверен? — я все еще сомневаюсь, потому что не представляю, как мог гараж взлететь на воздух?
— Абсолютно. Так даже дилетанты не действуют, — стукнув меня по плечу, Марат кивнул всем нам в сторону дома.
— Кима, посмотрите записи с камер, пока мы умоемся.
— Без проблем, — кивнул Арсен, направляясь в дом за нами. Все короли в сборе, даже отец Макара и Демьяна здесь.
— Я тогда в кабинет, пароль на компе ты не менял? — спрашивает Кимаев.
Степени доверия между Маратом и его друзьями можно было только позавидовать.
— Нет, тот же, что ты установил…
Я не стал задерживаться с ними, все равно выяснится, что за подозрения роятся в голове Марата. Поспешил в душ – я весь в саже, пропах гарью, скорее хотелось смыть с себя все и спуститься к Юле. Наверняка перенервничала, как и все мы.
Выхожу из душа, а у меня гости в комнате – Давид. Сидит понурый на моей постели. Мелкие выросли на моих руках, со своими проблемами часто бегут ко мне. Неужели испугался? Когда я заглядывал на кухню, эти два оболтуса расстроенными не выглядели, живо обсуждали взрыв, комментировали пожар и даже собирались идти на помощь взрослым, Лера их с трудом удерживала.
— Давид, что случилось? — присаживаюсь на колени возле племяша.
— Меня папа будет ругать, — по щеке катится слеза. Марат не кричит на детей, он с ними беседует. С парнями, когда они сильно косячат или кого-то обижают – это мужские разговоры твердым жестким тоном. Пронимает так, что второй раз не захочешь оказаться в кабинете под его строгим взглядом. Мне тоже доставалось в свое время.
— За что он будет тебя ругать?
— Это из-за меня был взрыв, — признается мелкий. А у меня мороз позвонки считает. Если Давид говорит, что это из-за него, значит, так и есть. А если бы он в тот момент был в гараже…
Не хочу об этом думать!
— Что ты сделал, Давид? Не бойся, я тебя ругать не буду, — беру его мальчишеские маленькие пальцы и сжимаю в знак поддержки.
— Я пошел посидеть на папином мотоцикле, но в гараже было холодно, и я включил печку, ну, ту, которая с красными спиральками, — я анализирую полученную информацию, но пока что-то не могу сложить картину. — Дядя Егор говорит, что у папы там стоял бензин для мотоцикла, — всхлипывает Давид.
Дальше он может не рассказывать.
Обычная шалость могла закончиться трагедией…
Юлия
Я была под большим впечатлением.
Семья Дани – эталон. Такими должны быть родители для своих детей. Такими должны быть старшие братья. А иметь таких друзей – счастье. Сутки я нахожусь в приятном шоке.
Взрыв и пожар не оставили в душе ни капли беспокойства, потому что в ту самую минуту я наблюдала за тем, как происходит общение с детьми. Как Марат разговаривает с сыном: строго, но при этом он говорит, что очень любит его и боится потерять. Они в комнате одни, но через открытую дверь нам всем слышен их негромкий разговор.
Я вижу, как переживают Алекс, Лера, Камилла, ведь они были дома и не досмотрели. Марат ни взглядом, ни словом, ни действием никого из них не винит, что очень важно для каждого члена семьи. Перекладывать вину на других – удел слабых.
Утром в доме никто не вспоминал о вчерашнем, не упрекал ребенка, как бывало в моей семье за меньшие провинности. Днем к Лере приезжают подруги, чтобы поддержать и отвлечь. Общаются со мной так, будто мы давно знакомы: тепло, дружелюбно.
Даня под предлогом «посмотрим вместе фильм» умыкнул меня в свою спальню. Вчера он не был рад, что меня поселили отдельно, но я понимала, почему Лера так поступила. В доме девочка-подросток, которая может подумать, что такие отношения – норма. Наверное, норма для многих молодых пар, но Марат вряд ли позволит Камилле с кем-нибудь жить до свадьбы.
— Я соскучился, — закрывает дверь и притягивает к себе. На экране телевизора действительно идет фильм, но я даже понять не успеваю, о чем он. Губы Милохина нападают на мои. Наши языки встречаются, исполняя танец страсти.
Одежда летит на пол. Дорвались друг до друга, словно давно не были вместе. Сходим с ума от касания наших тел. Дыхание постоянно сбивается, потому что горячие руки и губы исследуют мое тело. Я обожаю чувствовать на себе тяжесть его тела, обожаю, когда его язык рисует узоры на моей коже, когда мы ловим дыхание друг друга…
— Рыбка, у тебя там еще болит? — спрашивает Даня, разводя в стороны мои бедра. Пальцами размазывает влагу по моим складкам, задевает клитор.
Больно?..
— Нет! — не совсем соображая. У меня все там так пульсирует, что о боли я точно не думаю. Выгибаюсь, подставляю себя под его уверенные движения.
— Я аккуратно, — тянется за презервативом к тумбочке. — С тобой хочу без него, — раздражаясь, когда надевает. Не стесняясь, рассматриваю его немаленький член с крупной головкой.
— Хочешь так рано стать отцом?
— Я бы справился, Рыбка, но тебе еще рано рожать, — нависает надо мной, прежде чем поцеловать в губы, добавляет: — Я еще много раз буду в тебе без резины, но пока не хочу рисковать твоим здоровьем.
Опять он про то, что я еще маленькая!
Все возмущения забываются, когда вместе с поцелуем он толкается в меня. Сначала неглубоко, растягивает, подготавливает. Дискомфорт есть, но он не мешает мне получать удовольствие.
— Ты такая тугая и горячая… — хрипит Даня. — Не хочу делать тебе больно…
— Ты не делаешь, — пересохшими от стонов губами.
Царапаю бока и спину Дани, прошу не сдерживаться. Потому что он останавливается, не дает мне взлететь. Милохин себя отпускает, а я кричу в подушку до хрипоты. Он не оставляет во мне ни миллиметра свободного пространства. Резкие глубокие толчки возносят меня к моей нирване. Мы одновременно приходим к финишу… растворяемся в объятиях друг друга…
Не знаю, сколько проходит времени, но до конца фильма мы успеваем сходить в душ. Я ухожу к себе в спальню и засыпаю. Вчера из-за стресса почти не спала, а тут меня еще так расслабили…
Просыпаюсь уже вечером. За окном только начинает темнеть.
— А где Даня? — спустившись вниз, спрашиваю Камиллу, которая пьет какой-то горячий напиток, сидя на подоконнике. На коленях планшет, видимо с кем-то переписывается.
— Тренируется с папой внизу, — кивает на лестницу в углу.
— Я могу спуститься?
— Конечно. Мама и мальчишки тоже смотрят на их спарринг, — улыбнувшись, отвечает мне, но тут же возвращается взглядом к экрану.
— Ты поступаешь по чести, Даня? — слышу голос Марата, спускаюсь еще на несколько ступенек. — Порядочно с твоей стороны бросить тренера, который в тебя столько вложил? Ты готов подвести команду перед самым чемпионатом? Вряд ли Юлия ждет от тебя таких жертв. Она производит впечатление разумной девушки…
Слова Марата о моей разумности отзываются теплом в душе. Хоть кто-то в меня верит. Спускаюсь еще на несколько ступеней. Меня еще не заметили, но я вижу на ринге братьев, мальчишек, которые стоят внизу у канатов.
— Я не хочу сейчас уезжать и оставлять ее одну, — произносит Даня. А меня прям злость охватывает. Из-за меня собирается отказаться от своей мечты и подвести команду? Приятно, конечно, что он обо мне беспокоится, но вот таких жертв мне точно не надо.
— Она не будет одна, у нее есть мы, — не раздумывая ни секунды.
Слезы сами собираются в глазах. В родной семье столько лет была изгоем, а в эту сразу приняли. Утираю рукавом влагу с глаз и спускаюсь до конца. В углу замечаю Леру. Она не вмешивается в разговор, но напряженно следит за Маратом и Даней, которые все это время не остановились ни на секунду, продолжали кружить по рингу и наносить комбинации ударов, не вкладывая в них силу.
Я сажусь рядом с Лерой. Заметил меня пока лишь Марат, потому что стоял лицом к лестнице.
— Если сделаешь ей освобождение от учебы на время соревнований, я уеду, но жить она будет в нашем доме, — останавливаясь на несколько секунд, выдвигает свои условия Даня.
— Все с Юлией будет хорошо, — Марат смотрит на меня. Лера протягивает свою руку и сжимает мои пальцы, покоящиеся на колене – жест, выражающий поддержку, вроде ничего особенного, но как много он значит для меня.
В этот самый момент ощущаю себя частью этой дружной большой семьи. Меня распирает от радости и гордости. Наверное, так чувствуют себя приемные дети. Оттого еще горестнее и обиднее, что моя настоящая мама не относилась ко мне с такой теплотой и заботой.
— На сегодня достаточно. Эти дни с тобой позанимаюсь, но дальше чтобы больше ни одну тренировку не пропускал и соблюдал режим, — строго заканчивает Милохин-старший, скидывая с себя боксерские перчатки.
Наконец-то меня замечает Даня. Он удивлен, обводит всех нас вопросительным взглядом.