13 глава
— Твой чемпион наверняка захочет побыть с тобой наедине, — подмигивает мне. — Я вам тут не нужна, — от ее намеков я смущаюсь, хотя в словах Ирки огромная доля правды.
Вряд ли этой ночью, несмотря на уверения Дани, что он подождет, мы будем просто спать. Я согласилась жить с ним вместе, поэтому пусть все будет по-взрослому.
— Давай вызовем такси, на улице уже темно, — ставя в духовку рыбу, предлагаю подруге.
Она отказывается, уверяет, что хочет пройтись. После случившегося с нами на стадионе не хочу ее отпускать одну.
Ирка, конечно, смелая, но как показала практика, девушке не справиться с парнем. Боюсь, что ее кто-нибудь может обидеть. Уродов у нас тут хватает. Мажоров, которым кажется, что им все можно.
По вечерам они не сидят за учебниками в своих красивых домах, которые снимают за большие деньги, они, как и те уроды, веселятся, напиваются, принимают всякую дрянь и пристают к девушкам.
Здесь, в городке, твоя защита – фамилия богатого влиятельного отца. Мало кто посмеет тебя тронуть, если ты дочь чиновника, депутата или олигарха, а вот с бюджетницами порой происходят весьма неприятные вещи. Хотя стоит признать, что зачастую девушки сами провоцируют такие ситуации в желании подцепить себе богатого парня.
— Ир, у меня есть немного денег, я вызову такси и сама его оплачу, — стараюсь говорить твердо, но Ирка упертая.
— Я пешком пойду.
— Пешком ты не пойдешь, мы тебя отвезем, — увлеченная спором, я не заметила, как на лестнице появился Даня.
— Да я хотела свежим воздухом подышать, — уже не так уверенно упирается подруга. С Милохиным вообще сложно спорить и почти невозможно ему противостоять.
— Откроешь окно в спальне, высунешь нос на улицу и подышишь, — обувая кроссовки, произносит он. А я смеюсь, представляя себе эту картину. Стоило посмотреть на его губу, как моя улыбка сползла с лица.
— Рыбка, одевайся, — достает из гардеробной куртку, протягивает мне.
Ирку мы доставили быстро, через несколько минут она уже бежала по ступенькам к входу.
— Даня, куда вы ездили с Макаром? — спрашиваю, как только мы трогаемся обратно в сторону дома. Он поворачивается, на лице удивление. — У тебя губа разбита, — спешу пояснить. — Вы дрались?
— Я – да, Макар – нет, — усмехается Даня и тут же морщится, хватаясь за губу. — Рыбка, не знаю, что ты себе нафантазировала, я был на тренировке. Пропустил удар от тренера, потому что в мои мысли постоянно врывалась одна красивая девочка, которую я оставил одну в своем доме.
— Я была не одна, — от его признания начинает кружиться голова. Разве можно быть такой счастливой?
— Но ты была не со мной, — на эту реплику мне нечего ответить. Заправляя прядь волос за ухо, стараюсь скрыть свое волнение. В солнечном сплетении печет от переизбытка чувств. — Потом я выслушал десятиминутную нотацию о том, какой я отвратительный спортсмен, — продолжает свой рассказ Милохин. — Везти меня на чемпионат мира он отказывается, не хочет наблюдать за моим проигрышем.
— Все так серьезно?
— Да нет. Тренер вообще редко хвалит, а тут я так подставился, конечно, он разозлился. Не бери в голову, это мелочи, — тянется к бардачку, достает оттуда конверт и протягивает мне.
— Что это? — беря в руки конверт с эмблемой знакомого банка.
— Твоя карта, — сообщает спокойно Даня. Я замечаю, что мы проехали мимо дома. Открываю конверт и достаю карту со своими инициалами.
— Зачем? — не понимаю, для чего мне новая карта, у меня есть своя, куда мне приходит стипендия.
— Я ведь не буду платить своей девушке зарплату, — поясняет очевидное Даня. — Но деньги на расходы у тебя быть должны.
— Даня, я заработаю… — пытаюсь вернуть карту, но меня останавливает твердый взгляд.
— Рыбка, ты будешь учиться, а работать пока в нашей семье буду я, — строго. В нашей семье… звучит-то как!
— Ты тоже учишься.
— У меня есть бизнес, Юля. На жизнь нам точно хватит, — не терпящим возражения голосом.
С ним не поспоришь. Он все решил. Мне сложно так быстро перестраиваться к другой жизни, когда ответственность за тебя несет другой человек.
— Поедем где-нибудь поедим? — предлагает Даня.
— Ой! — вскрикиваю я, морща моську. — У нас дома рыба горит!..
***
Даня не позволил мне есть пересушенную рыбу, мужественно давился ей сам. Делая при этом вид, что ему вкусно. Вымыл за собой посуду, отодвинув меня от раковины.
Вопрос с банковской картой оставался для меня открытым. Поговорить нам не удалось, мы летели домой спасать рыбу и дом. При первом удобном случае планирую поднять тему денежного содержания. Чувствовала себя неуютно от сложившейся ситуации. Одно дело – получать зарплату, другое – жить за счет парня. Если бы я выполняла хоть какую-то работу и помогала ему в бизнесе, легче было бы смириться.
— Я сегодня с Маратом разговаривал, — заговорил Даня, когда я поставила перед ним чашку с чаем, вторую – для себя.
— О чем?
— Он настаивает на встрече с твоими родителями, — Даня спокоен, следит за моей реакцией. А я понять не могу, какая у меня реакция, но я точно не радуюсь такому предложению.
— Зачем? — стоит только представить эту встречу, в висках начинает ломить.
Меня вдруг начинает интересовать узор на чайной ложке, я так скрупулезно его рассматриваю, будто собираюсь рисовать по памяти.
— У Марата дочь подрастает, он голову оторвет любому, кто посмеет без его согласия забрать к себе Камилу.
— А ты ему сказал, что не все родители одинаковые? — стараюсь не злиться, но не получается.
Ничего хорошего из этой встречи не получится. Всеми фибрами души чувствую разочарование Милохиных. О моей семье никто и никогда не отзовется так, как Злата о Милохиных.
— Согласен, не все родители одинаковые, — что-то в голосе Дани заставляет напрячься. Он сжимает горячую чашку ладонями, не чувствует, что обжигает пальцы. Ощущение, что мыслями он где-то далеко. — Мои тоже не были образцовыми родителями. Просто повезло, что у меня классные брат и сестра.
— Они сводные? — нетрудно было догадаться.
— Сводные. Но когда они стали встречаться, не знали об этом. Как-нибудь расскажу, — на мой немой вопрос ответа я не получила.
Я знаю, насколько неприятно говорить о своих близких, когда они вызывают смущение своим поведением или образом жизни. Если Даня не хочет рассказывать, не надо.
— Хотя бы одну семейную встречу придется организовать, — пытается убедить меня Даня. Он вроде не давит, но выбора не оставляет. Я согласна на встречу… лет так через десять. — Нужно убедить твоих, что у нас все серьезно, — тем временем продолжает Милохин.
Я сама в этом не убеждена. Все так быстро произошло, что я боюсь поверить. Я не хочу испытать еще раз стыд за мамино поведение. Папа тоже молодец. Занял место под маминым каблуком, вроде и неудобно, и набойка натирает мозг, а выползти боится, а то мама придавит. Но больше всего я не хочу видеть на этом семейном ужине Машку. Вот ничего хорошего от сестры не жду.
— Юля, мои нормально отнесутся к любым закидонам твоих родных, поверь, — пытается убедить меня Даня. — Мы официально познакомимся, заберем тебя в нашу семью, этим самым пресечем любые провокации в твой адрес.
— Они тебе Машку будут предлагать, — ляпнула, не подумав. А когда задумалась, поняла, что такой вариант не стоит исключать. Прямо, конечно, мама не скажет:
«Может, на Машу внимание обратишь?», но всячески будет ее восхвалять, а меня – выставлять дурочкой.
— Это будет ее большой ошибкой, — хмурится Даня.
Кто-то звонит ему на телефон, приняв вызов, он выходит в гостиную. Разговор на повышенных тонах. Напрягаюсь и бессознательно вслушиваюсь в каждое слово.
— Передай, что они уже слышали наш ответ. Нет… Никто с ней встречаться не будет... Не о чем разговаривать... Ну, если рядом, подъезжай...
По спине пробегает холод, тело от страха покрывается мурашками.
— Я скоро вернусь, — Даня подходит ко мне, внешне выглядит абсолютно спокойным. Если бы я не слышала, как он говорил по телефону, даже не догадалась бы, что он злится.
— Даня, не ходи, — цепляюсь за футболку, будто смогу удержать.
— Рыбка, я буду у ворот. Сейчас подъедет один знакомый, нужно что-то обсудить.
— Это касается меня? У тебя из-за меня проблемы?
— У меня нет никаких проблем. Это не из-за тебя, успокойся, — он говорит так убедительно, что трудно не поверить, но интуиция подсказывает: Милохин что-то недоговаривает.
— Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится, — на порыве вылетает из меня. Я действительно боюсь за него. За себя – меньше.
— Со мной ничего не случится. Ты себе зачем ерундой голову забиваешь? Через десять минут вернусь, — целует меня в висок и отдирает пальцы от футболки, накидывает куртку и выходит. Я слышу, как к дому подъезжает машина. Спешу на второй этаж, к окну, которое выходит на улицу. Замираю у темного стекла. Из машины выходят двое…
Данил
Рыбку беспокоить и пугать не хотел, но один из тех отморозков, которым мы настучали по головам, оказался каким-то там братом авторитета, занимающегося преступным бизнесом. Тут сразу становится понятно, что крышуют такой вид деятельности высокопоставленные чиновники и имеют оттуда приличный процент.
Сейчас они пытаются выйти на Юлю. Продавливают всевозможные варианты. Дядя Юли – начальник следственного отдела – обещал проследить, чтобы дело «не потеряли». Мы подняли свои связи, Хаватские поднимают свои, чтобы их утырка не закрыли. Марату уже несколько человек звонили, предлагали деньги, чтобы он дал заднюю. Сумма с каждым звонком возрастает. О принципиальности Марата многие наслышаны, бояться давить и угрожать. Хаватские понимают, что слабое звено в этой истории – Юля, вот и пытаются на нее выйти, хотят договориться, примириться. Только такое не прощают. А их желание навязаться Юле может ее сильно напугать. Пока моя задача – не подпускать к ней всяких уродов. Как оказалось, несколько пацанов из «Прогресса» тесно знакомы с этим мудаком, в том числе и мой однокурсник. По просьбе его семьи они сейчас стоят возле моего дома.
Разговор выходит долгим и напряженным. Их задача меня переубедить и обрадовать Хаватских. Я свое слово сказал. Мы переговоры не ведем, но в таких ситуациях сторона обидчика начинает долго и нудно что-то объяснять, доказывать, просить.
— Они просто хотят перед ней извиниться, — говорит Сокур – мой однокурсник. Только поэтому он здесь. Пять лет мы нормально ладили, но если он не перестанет выгораживать своего знакомого, все изменится.
— Извиниться за то, что хотели ее опоить наркотой и изнасиловать? А может, за то, что у нее от передоза сердце остановилось? — зло цежу, я в шаге от того, чтобы объясниться с ним на кулаках. Кулесов и так мною недоволен, последние тренировки срываю, драка мне точно боком выйдет – исключит из сборной по боксу.
— Да он в неадеквате был, ничего бы не сделал…
— Ты это мне рассказываешь?! — делаю шаг навстречу. — Сколько закрытых дел с таким прецедентом у вашего дружка? — напираю на них, отступают. Я точно знаю, что больше трех.
Они не в первый раз опаивали понравившихся им девчонок и пускали по кругу. Три случая – это когда жертвы нашли в себе силы написать заявление, а сколько молча проглотили и живут с этим? Меня тянет убить Хаватского. Только подумаю, что за Рыбку никто бы не заступился…
Испортили бы девчонку и бросили! А потом закрыли бы ей рот угрозами, посмей Юля написать заявление. Вряд ли бы там и ее дядька помог.
— Так закрытых ведь, — тянет Сокур. — Мы тут все беспредельничали. Посвящения устраивали. Вы с Макаром тоже принимали участие, — напоминает он.
Сокур прав, за некоторые случаи реально стыдно. Беспредела не было с нашей стороны, да и чужой беспредел тормозили, но бывало всякое: то конкурс сисек в спортзале, то устраивали бои между ботанами на деньги, то конкурс на лучшую частную порнуху с крупным денежным призом. Участвовали обычно бюджетники и нарики, тем всегда бабло нужно, но были и мажоры, лица только прятали…
— Есть границы, которые нельзя переступать, — практически уперевшись ему лбом в лицо.
— Граница тут только одна: тронули твою девочку, — делает шаг назад Сокур.
— Граница – это то, что все должно быть добровольно! Вот ее мы никогда не переступали! — повышаю голос, но тут же кошусь на окна дома, будто точно знаю, что Рыбка там стоит и переживает.
— Даня, я ведь поговорить приехал, а не драться! — отступает еще на шаг. — Хаватский не уступит, не даст младшему сесть, — Сокур волнуется, ведется, но не сдается. Видимо, его тоже чем-то приперли. — Нахрена войны развязывать? Вопрос ведь можно решить. Сделайте предложение, они его рассмотрят.
— Передай Хаватским, что от тюрьмы эту троицу спасет только военный контракт на три года с частной конторой. Если согласятся, получат координаты конторы. Выбирать ее будем мы, — делаю предложение, которое наверняка внимательно рассмотрят.
Будут просматривать связи Марата, чтобы понять, куда бросят утырков, и можно ли их будет откупить? Откупить будет нельзя. Есть у Марата друзья, которые занимаются подобным бизнесом, но самые жесткие и принципиальные – Ардановы. Тех подкупить невозможно. Вину эти уроды смоют потом и кровью.
— Я тебя услышал, передам, — протягивает руку, но я ее не пожимаю. Разворачиваюсь и ухожу в дом – успокаивать и отвлекать Рыбку от плохих мыслей…
Юлия
Мне показалось, что я знаю одного из них. Видела в «Прогрессе». Возможно, мне просто хотелось верить, что приезд этих людей никак не связан со мной.
Даня злился, напирал на оппонента, но отступал. Другие пока стояли в стороне и не вмешивались. Тихонько приоткрыла окно, но разобрать слов не получилось.
Телефон в кармане разрывается громкой трелью, скорее прикрываю окно. На экране имя сестры. Вызов не принимаю. Она звонит снова. Неужели что-то случилось? Третий звонок я уже не могла игнорировать.
— Ты что трубку не берешь? — начинает с наезда Машка. — Я устала тебе набирать, — недовольно сопит в трубку.
— Что-то случилось? — хочется скорее выяснить и положить трубку. Мой взгляд прикован к картине за воротами. Только бы не подрались…
— Случилось! Меня целый час на вашем долбаном КПП продержали! Словно я преступница какая-то! Раньше таких проблем не было, мы ведь спокойно сюда приезжали. Водитель такси хотел уже оставить меня там, — возмущалась Машка, а я отвлеклась от картины за окном, до меня наконец-то доходит, что она приехала сюда. К нам в городок.
— Ты с подругами решила посидеть в местном клубе? — с надеждой в голосе. Не самая ее хорошая идея, но лучше так, чем ее приезд в дом Дани.
— Что мне делать в клубе? Тут цены космические даже на воду! Я приехала к тебе в гости, сестренка. Папа сказал, что следовало бы тебя проведать.
В этом вся Машка – сваливать вину на других! Уверена, что папа имел в виду совсем другое.
— Проведала бы, пока я лежала в клинике, — я злюсь. Я очень сильно злюсь. — Маша, так не делается! Ты собираешься заявиться в гости к малознакомому парню, даже не спросив у него разрешения? — я закипаю, и мне хочется высказаться в ее адрес матом.
— Я приехала в гости к тебе! Вы ведь теперь вроде живете вместе? Или ты обманула? — не хочу анализировать оттенки ее голоса, там непонятно, обрадовалась она или возмущена, что зря проделала такой путь и потратилась на такси.
— Машка, ты дура, скажи мне? Разворачивайся и поезжай назад! Когда Даня пригласит тебя в гости, тогда и приедешь, — очень надеюсь, что этого никогда не будет.
— Не поеду я обратно, у меня нет лишних денег! Скинь геолокацию, я не знаю адреса! — кричит в трубку. — Подождите несколько минут, сейчас поедем, не видите, я по телефону разговариваю? — раздраженно говорит Машка, это явно адресовано водителю. Не удивлена, что он хотел ее высадить и уехать.
Сбрасываю вызов. Нужно что-то решать. Машка не уедет. Не скину ей адрес, начнет стучаться в каждый дом и спрашивать. Все равно заявится. Мама называет это спортивным упрямством, а я – наглостью. Не могу послать ей координаты, не посоветовавшись с Даней. Машка так разозлила, что я забыла о разборках у наших ворот.
Вернувшись к окну, наблюдаю, как парни садятся в свою машину. Кровь стучит в голове, бегу скорее вниз. Даня дожидался, когда парни сядут в машину и уедут, поэтому задержался у ворот.
Увидев запыхавшуюся меня, сдвигает сурово брови.
— Машка приехала в городок, требует, чтобы я скинула ей адрес, — выпаливаю на одном дыхании. Мне кажется, что Даня еще больше хмурится. Мне бы тоже не понравились такие новости. — Я ее не приглашала, — спешу оправдаться. Мне ужасно стыдно. Сейчас подумает, мол, не успела сама переехать, а уже тащит к себе малоприятную родню.
— Хочешь, чтобы она осталась? — мотаю головой. Даня скидывает с себя куртку, остается в одной футболке.
— Тебе же холодно, — пытаюсь протестовать, пока он закутывает меня в свою одежду. Его запах тут же проникает под кожу, успокаивает. Даня притягивает к себе за плечи и произносит: — Отправь ей наш адрес.
— Что ты будешь делать? — прежде чем скинуть данные.
— Встретим гостью, — я хмурюсь, тогда, чуть ухмыльнувшись, он добавляет: — И проводим.
— Давай войдем в дом, ты замерзнешь, — когда спустя несколько минут после того, как я отправила геолокацию, машина с шашечками не появилась.
— Мне не холодно, — уверяет Милохин, согревая своим большим телом со спины.
Наконец такси подъезжает, Машка вылезает из машины, на лице обида, недовольство и раздражение.
— Спасибо, что встретили, — расползается в улыбке, когда к ней подходит Даня. Не к ней, я ошиблась, к водителю.
— Привет, — сухо бросает он Машке и обращается к таксисту: — Подождешь пять минут? Девушка сейчас обратно будет ехать…
У Машки от удивления сумка с одеждой падает на влажный асфальт. Сколько дней она, интересно, собиралась у нас погостить, судя по количеству взятой одежды.
— Что?! — вскрикивает она.
Королеву встретили, но не так, как она рассчитывала. Да, Даня может быть очень жестким и бескомпромиссным. Если вначале меня это пугало и отталкивало, то теперь я оценила эти черты его характера. Стараясь не показывать, какая эйфория охватила меня, я молча стояла и продолжала наблюдать за тем, как Милохин ставит Машку на место. Родители не воспитали, привили дурные привычки, так пусть ей хоть кто-то объяснит, что такое культура поведения.
— Нет, вызывайте другую машину, — мотает водитель головой, кидая презрительный взгляд на сестру. Представляю, какую поездку устроила Машка, раз он отказывается от дополнительного заработка.
— Я никуда не собираюсь ехать, — Машка подходит к Дане и хватает его двумя пальцами за рукав футболки, вынуждая к ней обернуться.