10 глава
— Скучаем? — спрашивает один из них, протягивает мне неполную бутылку с холодным чаем. Судя по запаху, там далеко не чай, по рецепторам обоняния бьет аромат спиртного.
Парень мне не нравится. Крашеный блондин с длинной челкой, бритым затылком и молнией на виске. В одном ухе серьга, в носу штанга. Губы большие, а глаза маленькие, глубоко посаженные. Симпатичным или даже приятным его не назовешь.
— Нет, — отворачивая лицо, холодно отвечаю. Внутри растет напряжение. Мне неуютно от этого соседства. Их четверо, по двое с каждой стороны.
— Предлагаю расслабиться, — начинает на меня давить интонацией. Замечаю, что у парней расширенные зрачки, они тянут слова при разговоре. Не видела их здесь раньше.
— Я не употребляю спиртное, — стараюсь не грубить.
— Не пьешь, значит? — злится незнакомец. — Глоток сделай, тебе понравится, — угрожающе. Ирка хватает меня за локоть, сжимает.
— У нее аллергия на спиртное, — находит отговорку подруга. Из-за шума на стадионе на нас никто не обращает внимание.
— По х… — поднимается на ноги, кивает своим друзьям, которые становятся за нашими спинами. По коже ползет холодок страха, пересчитывая каждый позвонок.
Выбрасывая резко руку, ухватывает меня за челюсть и сжимает с такой силой, будто пытается сломать.
— Рот открой, — мотаю головой, а из глаз брызгают слезы. — Вот твоя подруга сейчас сама выпьет, да же? — переводит злой взгляд на напуганную Ирку.
— Нет, — мотнув головой, она во всю мощь легких кричит: — По-мо-ги-те! — мне кажется, она даже не успела произнести два последних слога, как один из отморозков бьет ее в лицо…
Данил
Семья – главное. Порой все планы посылаешь, срываешься и летишь домой, если нужна помощь. У Леры случился аврал с открытием детского центра, поэтому с утра я и Макар со Златкой рванули к ней на помощь. Только когда все было готово, мы отправились обратно в студгородок. Златка хотела попасть на соревнования, где выступал Сахаров. Макар недовольно дернул губами, но любимой девушке не отказал. Я понимал Кайсынова, мне тоже не нравилось, что Вячеслав продолжает крутиться рядом с Рыбкой. Ведет себя культурно, не дает повода дать ему в рожу.
На разных машинах мы доехали до спорткомплекса одновременно. Макар со Златкой первыми двинулись на восточную трибуну. Там есть вип-ложа, которую мы могли занять в любое время, имея электронный ключ для входа.
Я сначала хотел найти Рыбку, чтобы утащить к нам, пусть будет рядом. Смотреть соревнования не собирался, мне нравились боевые виды спорта. Обвел взглядом большой зал. Ее нигде нет. Может, не пришла? Был бы только рад. Подружка, которая влюблена в Сахарова, вряд ли пропустит такое событие и наверняка потащила Юлю с собой.
Продолжая более внимательно осматривать трибуны, поднимался все выше. Людей слишком много. Многие стоят. Заплывы еще не начались, а они уже что-то выкрикивают.
Перевозбудились, скорее всего.
Прохожусь взглядом по боковой трибуне, самый край не забит болельщиками. Оттуда ни хрена не будет видно, но студенты все равно расселись. Уже переместил взгляд на соседний сектор, но что-то заставило вернуться.
Группа парней – стоят кучкой, чем-то размахивают, а на сиденье за лицо держится девчонка. Я не сразу узнал, что это подруга Юли. За спинами парней что-то происходит, когда вижу, что Рыбку грубо хватают и трясут…
Ну все, пиздец вам!
Тревога заползает холодком в сердце, перепрыгивая сиденья, пролетая над головами болельщиков, я несусь туда. На окрик Макара не реагирую. Что-то нехорошее происходит с девчонками! Ни на миг нельзя оставить без присмотра!
Какого хрена?! Урою!
Мое приближение не остается незамеченным. Парни заторможены, несложно догадаться о причине. Если бы не были под кайфом, поняли, что я их сейчас тут вобью в трибуну. Врываюсь в толпу, начинаю жестко мочить уродов.
Профессиональные боксеры не выдерживают мой удар, тут без вариантов. Укладываю одного. Сопротивления не ощущаю, хотя они и пытаются накинуться оставшейся толпой.
У рыбки вся кофта залита какой-то жидкостью. В руках у одного полупустая бутылка. Они ей что-то заливали в рот насильно? Юля начинает отплевываться, понимаю, что все это очень-очень плохо. Какой дрянью они ее накачали?
Макар врывается в толпу следом за мной. Он не задает вопросов. Мы укладываем ублюдков между рядами. Наша драка привлекает внимание, спешит охрана.
Рыбка сидит рядом с подружкой, утираются бумажными платками. Юля вытирает рот, а ее подруга – окровавленный нос. Обещаю переломать им все кости на руках, чтобы они долго и мучительно срастались.
— Юля, посмотри на меня, — требую я, задирая вверх лицо. — Ты проглотила то, что они тебе давали?
— Да, — кивает головой. — Они насильно залили, — из уголков глаз стекают слезы.
Твою мать!
— Макар, я везу ее в клинику, — он отвлекается от разговора с охранниками. — Этих утырков не отпускать. Когда придут в себя, выясни, что они в нее влили, — подхватывая Рыбку на руки. Не сопротивляется, сама прижимается ко мне. Мне не нравится, что ее зрачки начинают расползаться.
— Идем с нами, тебя тоже нужно показать врачам, — обращаюсь к ее подруге. — Забери с собой бутылку, — жидкости там на дне, но для анализа, думаю, должно хватить. Захватив с собой еще куртки, она семенит за нами. — Ты ничего не пила?
— Нет, — мотает головой. Одной проблемой меньше.
Рыбку лучше бы отвезти к Ромулу, но я боюсь, что от дряни, которую в нее влили, могут быть последствия, поэтому мы едем в местную больницу. Глаза Юли закатываются, словно она куда-то уплывает.
— Бей ее слегка по щекам, не дай уснуть, — повышая голос, потому что я боюсь за нее. Лишь бы сердце не остановилось!
Пролезая между сиденьями, подружка начинает выполнять просьбу.
Хорошо, что городок небольшой, и все находится в шаговой доступности. Через три минуты я бью по тормозам у здания клиники. Подхватив теряющую сознание девушку на руки, перепрыгивая ступени, лечу скорее к врачам.
— Скорее! Сюда! — ору на все приемное отделение. — У девушки передозировка…
— Пить хочу, — негромко произносит Юля, смотрит на Иру, но я первым оказываюсь возле кулера. Набираю воду и протягиваю ей стаканчик.
Страшно представить, что могло произойти, не успей я вернуться. Внутри клокотала такая злость, что выплеснуть ее на боксерской груше не удастся. Макар, понимая мое состояние, не говорил, где держат ублюдков, вливших Рыбке адское пойло. Что они туда намешали, понятия не имею, но хватило небольшой дозы, чтобы у нее начало останавливаться сердце. Страх до сих пор держит.
Она могла умереть!
Красивая молодая девочка, которая сама никогда не пробовала никакой дряни, могла умереть из-за тупой выходки обдолбанных мразей!
Я все равно их накажу. Накажу так, что они ко рту ложку поднести не смогут! Не успокоюсь, пока не сломаю уродов.
Сейчас с Рыбкой все в порядке. После нескольких капельниц Юля чувствует себя относительно нормально. Бледная только и слабая. Рядом сидит подруга, которой придется взять больничный. С синяками под глазами вряд ли она сможет посещать занятия. Хотя можно получить особое разрешение на ношение солнечных очков. Нежно поговорить с деканом ее факультета.
— Вот заключение, — выходит врач и протягивает исписанный лист. Мы могли уйти без него, но доктор настоял.
Мне не понравился его недовольный взгляд, но сейчас мне было не до того, чтобы в чем-то разбираться. Не понравилось, что я забираю пациентку и везу в другую больницу? Обычно такое мало кому понравится, но я все равно собираюсь отвезти Юлю к Ромулу в клинику, пусть проведут полное обследование, чтобы не было никаких побочек и проблем со здоровьем в будущем. Азамат нас уже ждал.
— Можно я поеду с вами? — интересуется Ира, кидая на меня умоляющий взгляд.
— Нет, Ир, — ровным голосом. — Если ее оставят в больнице, тебе придется возвращаться одной, а уже вечер. Попросишь Сахарова, пусть он привезет тебя в клинику. Я договорюсь, вас пропустят в любое время, — еще не договорив, я понял, что она этого делать не будет. Смущается своего внешнего вида. Ладно, сам ему позвоню.
— Даня, я правда чувствую себя хорошо, может, не надо никуда ехать? — если бы она просила о чем-нибудь другом, я бы уступил.
— В любом случае нужно провести анализ этой дряни, — болтаю жидкостью на дне бутылки. У Ромула своя лаборатория, выводам которой можно будет верить.
По дороге мы завозим Ирину в общежитие. Появляется желание взять ее с собой, но я не хочу, чтобы она оставалась ночевать в палате, там только один диван, на котором собираюсь разместиться я.
Звоню Златке. Она сегодня стрессанула, когда все это произошло на ее глазах. В прошлом году она тоже пережила нападение. Макару пришлось даже просить для нее капли в больнице, чтобы Златку перестало трясти. Они уехали, когда врачи сообщили, что угрозы нет, и с Рыбкой все в порядке.
— Да, Даня? — слышу в трубке взволнованный голос Златы.
— Ты как?
— Нормально. Тебе Макар нужен? Он оставил меня с Демьяном и куда-то уехал, трубку не берет, — сдала своего жениха Златка.
Я даже знаю, куда он уехал! Стараюсь не злиться, но надеюсь, мне от этих ублюдков хоть что-то останется!
— Мне нужен номер телефона Сахарова, — сбрасывая скорость, выезжаю через КПП.
— Ты подозреваешь Славку? — одновременно удивленно и возмущенно.
— Нет, Злат, — быстро обрисовываю ситуацию, прошу позвонить парню и рассказать, куда везу Юлю. Адрес она знает. Если у Сахарова появится желание навестить Рыбку, пусть приезжает и берет с собой Иру. Она реально нормальная подруга, раз бросилась защищать Юлю. — Скажи своему другу, что Ира пострадала и может постесняться выйти к нему, — думаю, он найдет слова ее убедить.
— Конечно, Дань. Сейчас позвоню. Дома знают?
— Да, я разговаривал с Маратом.
— Если Юлю оставят в клинике, мы с Макаром завтра приедем, — я не стал говорить при Рыбке, что ее точно оставят. Азамат по телефону предупредил, что задержит ее на два-три дня.
— Ты очень хороший, — тихо произнесла Юля. Она сидела рядом с закрытыми глазами, в первый момент даже показалось, что ее слова мне показались.
Если бы я был падшим ангелом, у меня бы точно выросли крылья за спиной. Приятно такое слышать.
— Это ты хорошая, — голос чуть просел. — Я никому больше не позволю тебя обидеть, — потянув руку, прошелся тыльной стороной ладони по щеке. Тихое дыхание было мне ответом, она уснула.
Юлия
Ромулов Азамат – главврач и владелец частной клиники – производил впечатление не только своим профессионализмом, но и внешними данными. Я думала, только брат Дани похож на красавца-актера.
Если бы не медицинский светло-голубой костюм, я бы не поверила, что этот красавец-мужчина – врач. В нем наверняка течет восточная кровь, хотя внешне он напоминал жгучего испанца.
Он ждал нас в приемном отделении.
Когда мы вошли, мужчины стали разговаривать, представившись, Азамат тут же забрал заключение и принялся читать, хмуря периодически брови.
Мое внимание привлекли другие пациенты, точнее, две пациентки, которые откровенно смотрели на доктора. Когда он проходил мимо, томные взгляды сменились легким покашливанием и «нечаянно» оброненными вещами. Если бы я не наблюдала со стороны, то не поняла бы, насколько умело женщины старались привлечь к себе внимание. Старания их были напрасны, доктор Ромулов не обращал внимания, смотрел мимо красивых и ухоженных женщин. Не удивлюсь, если они придумывают болезни, чтобы попасть к нему на прием.
— Сейчас я пришлю к вам врача, вы пока располагайтесь, — открыл перед нами дверь палаты и ушел прямо по коридору.
— Пришлет врача?
— Азамат педиатр, — улыбнулся Даня. — У него в клинике все врачи профессионалы, ты не переживай, — забрав у меня верхнюю одежду, открыл дверцу встроенного в стену шкафа.
На больницу это мало походило, особенно на больницу из моего детства. Я словно не в палате нахожусь, а в дорогом номере отеля. Панорамные окна, которые можно было закрыть при желании тяжелой шоколадного цвета шторой, два белых небольших кожаных кресла у лакированного белого стола. Дизайнерский стул причудливой формы тоже белого цвета. Зеркало с подсветкой, несколько ниш. В самый глубокой располагался кожаный диван. Прикроватные удлиненные тумбы, одна на колесиках с выдвижным столиком. Единственное, что выдавало клинику – медицинская кровать с колесиками, всякими пультами, рычагами. За теми дверьми, наверное, уборная и душевая. Интересно, сколько стоит пребывание здесь? О перечне предоставляемых услуг и цен и спрашивать было страшно.
Ромулов вернулся вместе с терапевтом. Невысокого худощавого мужчину с лысой головой и пышными усами звали Алексей Федорович. Он задавал мне вопросы, отмечал что-то у себя в планшете. Иногда на вопросы отвечал Даня, потому что я ничего не помнила.
— Оставим вас на два дня, Юлия, — обезоружил меня доброй улыбкой. — Сердечко ваше проверим, обследуем, если понадобится, сделаем назначения, — говорил, но смотрел внимательно на Даню и Азамата.
— Располагайтесь, вам сейчас принесут ужин, — хлопнув Милохина по плечу, произнес Азамат. Отчество мне не назвали, поэтому я даже не знала, как к нему обратиться.
— Я бы заказал, Азамат, — Даня, видимо, знал распорядок клиники, поэтому ему стало неудобно, что из-за нас беспокоят кухонных работников.
— Из ресторана? — скептически выгнув брови. — Дань, Юлии лучше посидеть на особой диете, пока организм полностью не очистится от этой дряни.
Дверь Азамат за собой прикрыл, мы остались в палате одни. Я прошла к дивану и села на него. На больничную кровать мне что-то не хотелось. Проскользнула даже предательская мысль, что при желании на этом диване мы поместимся оба. Щеки тут же вспыхнули, поспешила отвести взгляд, пока ничем себя не выдала.
Даня не спешил нарушать тишину, а мне казалось, пауза затягивается.
— Ты останешься со мной? — не узнавая свой осипший от волнения голос. Не знаю, почему это вырвалось из меня. Наверное, на подсознательном уровне мне нужно было знать, что я не останусь в больнице наедине с собой и своими страхами. Пусть все здесь сверкает и блестит, но это все равно медучреждение. Когда мне делали капельницы, я находилась в бессознательном состоянии. Как я отреагирую на все процедуры, сложно предугадать. Милохину я доверяю, лучше будет, если он останется.
— Если смущаю, могу занять соседний номер, — ухмыльнувшись, но совсем не весело.
— Нет, не нужно… Зачем оплачивать соседний номер?.. — волнуясь и заикаясь. — Оставайся здесь… — мне хотелось озвучить свои мысли, сказать, что ему я доверяю и рядом с ним не страшно, но спотыкалась на словах, а потом и вовсе замолчала.
— Я буду рядом, рыбка, — спокойно и уверенно, будто почувствовал мое состояние и поспешил успокоить.
— Спасибо, — хотела сказать громко, но голос подвел. Даня даже не представляет, как важно мне не оставаться одной в клинике.
Возможно, когда-нибудь этот страх заменят более приятные воспоминания, я перестану относиться врачам как к экзекуторам, а сейчас мне рядом нужен сильный парень, который не даст в обиду. Сложно объяснить свои чувства, но Дане я доверяла. Доверяла настолько, что готова была оставаться с ним в одной палате.
Все-таки для смущения были моменты, когда с контейнером для анализа вошла медсестра и попросила рано утром наполнить баночку. Если бы в этот момент можно было исчезнуть, не задумываясь, согласилась куда-нибудь перенестись. Как я в присутствии Дани вынесу эту баночку из уборной? Я уже сейчас готова провалиться сквозь землю, хотя контейнер запаян в стерильную упаковку. Не представляю, куда его утром спрятать, чтобы тихонько вынести. Идея с совместным проживанием в одной палате не казалась уже такой замечательной.
Долго мучиться от смущения мне не пришлось, следом в палату вошла еще одна медсестра – на этот раз, чтобы взять кровь на анализ. При виде чемоданчика меня стало потряхивать. Пробирки с кровью нисколько не пугали, но я точно знала, что там есть иголки…
Даня был рядом, заметил, что я на низком старте и готова сбежать. Сев рядом, попросил закрыть глаза.
— А ты не умеешь? — кивнула на чемоданчик.
— Нет, — мотнув головой, улыбнулся он. — Закрывай глаза и помни, что я рядом, — а потом Даня запел песню на иностранном языке. — Закрой глаза, — я распахнула их от удивления, но дослушать песню в его исполнении очень хотелось, потому что у Дани был невероятно красивый тембр голоса.
Я чувствовала манипуляции: как специальным ремешком перетягивают руку, водят пальцами по вене. Но голос Дани отвлекал и успокаивал, а еще парень сжимал свободную руку в своих ладонях, придавая мне этим самым сил…
Совсем тонкая иголка коснулась кожи, я все-таки подсмотрела, но боли практически не ощутила.
После того, как из меня выкачали нужный объем крови, сообщили, что придут утром за очередной партией и попросили утром ничего не есть.
— Ты классно поешь, — на это замечание Даня улыбнулся.
— Посредственно, — ухмыльнувшись, будто я зря его хвалила. — Была у нас идея несколько лет назад создать группу, но дальше репетиций в гаражах и выступлений на школьных праздниках мы не продвинулись, потому что не хотели оставлять спорт.
Я думаю, он везде мог бы добиться успеха, но упор он делал на спорт. И мне это нравилось. Наверное, не хотелось, чтобы возле него крутились девочки-фанатки. Хотя они и без этого крутились возле Дани.
Нам принесли ужин в палату. Сервис, как в ресторане. Все такие вежливые, улыбаются. Желают приятного аппетита. Я еще от обходительности медсестры в себя не пришла, а тут даже кухработники надрессированы, как официантки. Такое обращение смывает мои негативные воспоминания о больницах.
— Не удивлюсь, если к концу моего пребывания я не захочу отсюда выписываться, — не удержавшись, шучу вслух. Даня смеется, пододвигая ко мне тарелки.
Еда была вкусная. Столько полезного разнообразия: нежная рыбка, рассыпчатая гречка с маслом, свежие овощи и компот из ягод.
Тянусь за телефоном, в углу мигает зеленый огонек. Судя по времени, сообщение мне подруга прислала почти сорок минут назад.
«Едем к тебе. Взяла немного вещей, средства гигиены и пижаму. Милохина твоего пробью!» — читаю сообщение от Ирки и улыбаюсь. Значит, Сахаров ее все-таки выманил из общежития. Вещи мне на три дня очень понадобятся.
— Сейчас Ира со Славой приедут, я не знаю часы посещений, но надеюсь, с этим проблем не будет?