11 глава
— Я предупрежу, чтобы их пропустили, — Даня выходит из палаты.
Его долго нет, я уже начинаю волноваться. Он ведь не оставил меня здесь одну? Несмотря на наше легкое общение, я чувствовала все это время напряжение в нем. Милохин в какие-то моменты уходил в себя, на его скулах дергались желваки, будто он злился.
Вернулся Даня вместе с Сахаровым и Иркой. На подруге были солнечные очки, которые смотрелись на ней очень даже неплохо. Никого не смущало, что на улице далеко не лето и нет солнца. Все понимали, что Ира прячет синяки под глазами.
Но больше, чем очки, меня смутили губы Иры. Перевела взгляд на Славку, внимательно присматриваясь к губам. Чем эти двое занимались, пока ехали ко мне, сомнений не оставалось. В душе я радовалась за них, очень хотела, чтобы у них все получилось. Понимающе посмотрела на подругу, а она засмущалась. Как же классно наблюдать за рождением их чувств.
Славка, как и Даня, пытался скрыть злость. Оставив нас с Ирой, они вышли поговорить в коридор. Это связано с теми уродами. Хоть бы они ничего не натворили…
— Жду подробный отчет, — улыбаясь, смотрю на подругу.
— Ты о чем? — начинает Ирка нервничать, отводит глаза.
— Вы целовались, — прямо заявляю, когда ловлю ее взгляд. — И не говори, что ничего не было.
— А, это? — отмахивается подруга, будто произошла сущая мелочь. — Он мне рот заткнул, чтобы я молчала.
«Ага, так я и поверила…»
— Другого способа, конечно, не нашел, а ты не очень-то и сопротивлялась, раз на лице Славки ни одной царапины, — мое настроение менялось в лучшую сторону, несмотря на преследующую меня головную боль.
— Не придумывай, Юль, ничего нет, — понижая голос, потому что парни вернулись в палату.
Парни вернулись в палату, прервав такой замечательный разговор. Я впервые видела, как Ирина краснеет. Только бы Славка ее не обманул, не сделал больно…
А ведь и мне хотелось, чтобы Даня не обманул…
Попрощавшись с ребятами, мы вновь остались одни. Повисла неуютная пауза, когда нервничаешь и не знаешь, что предложить. Спать еще рано, а заняться особо нечем.
— Посмотрим фильм? — спрашивает Даня, беря в руки пульт.
— Давай, — тут же соглашаюсь. Просто замечательная идея. — Я только переоденусь.
— Угу, — глядя на экран телевизора.
Схватив чистое белье и приличную пижаму, спасибо за нее Ирке, скрываюсь в уборной. Кругом идеальная чистота. Лаконично и дорого. Быстро принимаю душ, чищу зубы, одеваюсь и возвращаюсь в палату. Занимаю место в кровати, диван по праву принадлежит Милохину.
«Вполне удобно», — чуть попрыгав на матрасе попой.
Выбрав в «Кинопоиске» какую-то космическую фантастику с хорошим рейтингом, он спросил мое мнение, и я согласилась. Без разницы было, что смотреть, лишь бы не чувствовать себя скованно.
— Двигайся, — Милохин подошел к моей кровати. Я немного опешила, не найдя, что ответить, откатилась немного в сторону, уступив Дане половину кровати. Откинувшись на спинку, он присел рядом со мной, оставляя какие-то миллиметры между нами. Не первый раз мы в одной постели…
Сейчас не самое лучшее время для таких воспоминаний. Зачем-то бросаю взгляд на замок в двери.
«О чем я только думаю?» — мысленно машу на лицо ладошками, что-то стало жарковато. Милохин вот вообще не облегчает задачу. Как только после рекламы начинается фильм, кладет руку мне на плечо и притягивает к себе, укладывая мою голову на свою крепкую мужскую грудь.
Чувствую себя настоящей девушкой Дани. Хоть он ничего не предлагал, но его поступки красноречивее слов. Вряд ли он еще о ком-то так заботится. Я боялась мечтать, чтобы потом не было больно, но сейчас, лежа в его объятиях и смотря самый скучный фильм, который мне приходилось видеть, я думала только о том, что счастлива.
Не заметила, как уснула…
Проснулась рано, как только первые лучи солнца проникли в окно. В кровати я была одна, Даня переместился на диван. Даже во сне у меня не получилось расслабиться, я все время бегала с контейнером и думала, где мне наполнить баночку, чтобы Даня не увидел.
Тихо поднявшись с постели, я на цыпочках вышла в коридор. Здесь должна быть уборная для персонала. Нашла я ее сразу. Быстро управилась и вернулась в палату.
Даня проснулся, когда в палату вошла медсестра – брать новые анализы. Он даже заспанный, с торчащими волосами, был невозможно сексуальный. Перед сном он сбросил кофту и теперь сидел рядом со мной в одной майке. Взгляд девушки то и дело возвращался к красивому телу. Я ревновала, была напряжена, поэтому, когда палец обожгло острой болью, вскрикнула и дернулась. Медсестра не ожидала такой реакции, она оцарапала мне подушечку пальца иголкой.
— Можно выполнять свою работу внимательно и аккуратно? — выталкивая слова сквозь зубы. От Дани веяло злостью и холодом. Девушка извинилась раз десять, пока взяла анализ. Удивительное чувство, когда за тебя есть кому заступиться, когда рядом человек, который не даст тебя никому в обиду. Мое сердце не помещалось в груди от переполнявших его чувств.
— Я выйду, там Макар подкатил, вещи мне привез, — поднимаясь с дивана, произнес Даня. Мы только недавно закончили завтракать и ждали, когда придет мой врач.
— Хорошо.
За Даней закрылась дверь, а я вернулась в постель, легла поверх одеяла. Достала телефон. Привыкла, что он у меня почти всегда на беззвучном режиме. Когда увидела, сколько пропущенных от родителей и Машки, вся похолодела. Что могло случиться?
Если мама звонила столько раз, с ней лучше не общаться. Папе не звоню, потому что он сразу передаст трубку маме. Набираю сестре.
— Привет, Маш. Что случилось? — не дожидаясь от нее ответного приветствия. Мои нервные окончания звенят от напряжения.
— Ты меня спрашиваешь, что случилось? — вопит Машка. — Вот это ты устроила!
— Что я устроила? — догадываясь, к каким выводам пришли мои родные.
— Попала с передозом в больницу!..
— Маш, ты хлорки, что ли, наглоталась в бассейне? — меня затрясло от злости. Вместо «Систр, ты как? Как ты себя чествуешь? Куда к тебе подъехать?» – я выслушиваю весь этот бред.
— Ты бы не разговаривала так. Еще и дерзишь. С матерью будешь отношения выяснять, мне вообще все равно, чем ты себя травишь, — в лучшей манере оскорбленной родственницы Машка сбросила вызов со словами: — С родаками разбирайся, они едут к тебе в больницу.
Будет скандал!
Я это могла точно предсказать. Судя по тому, как со мной разговаривала Машка, меня уже во всем обвинили и вынесли приговор. Даня станет свидетелем маминого гнева. Как же хотелось трусливо куда-нибудь сбежать…
Чем дольше я томилась в ожидании, тем сильнее меня потряхивало. Даня, как назло, долго не возвращался. Окно в палате выходило на внутренний ухоженный дворик, чтобы видеть стоянку у клиники, приходилось выглядывать из окна пустующей палаты напротив. Папиной машины на стоянке пока не было. Но я видела Даню, который стоял в одной олимпийке и о чем-то разговаривал с Макаром.
Даня забрал с заднего сиденья небольшую спортивную сумку, а я поняла, что слишком долго здесь стою. Пока меня здесь не застали, я вернулась в свою палату.
— Ты не замерз? — не оборачиваясь, спросила Даню, когда он вошел в палату.
Нагибаюсь над постелью, поправляю покрывало. Я специально стала заправлять постель, чтобы стоять к нему спиной. Мне казалось, он сразу поймет, что я его ждала.
В том, что это Милохин, я не сомневалась. Он ходил по-особенному, по-особенному дышал и имел особенный запах. Он пах так, как должен пахнуть мой мужчина.
Сумка упала на пол, будто выпала из рук. Щелчок замка. Руки Дани оказались на моей талии, а моя спина прижалась к холодному телу. От него пахло кофе и мятной жвачкой, свежестью и дорогим парфюмом.
— Согреешь? — хриплым шепотом на ухо. Целуя кожу холодными губами. Невероятный контраст. Внизу живота сразу потянуло, скрутило. Откинув голову ему на грудь, выгнулась в его руках.
А если сейчас начнут стучать родители в дверь?
Пусть стучат…
Даня целовал шею, водил шершавым языком по коже, посасывал мочку уха. Мой мозг отключился, словно кто-то нажал на кнопку «выкл». Я хотела его губы на своих губах, но Даня не давал мне развернуться к нему. Одна рука, нырнув под кофту, сжала грудь, не скованную бюстгальтером, а вторая нырнула за резинку пижамных штанов.
Не останавливаю дерзкие руки, мне самой хочется быть с ним. Это способ снять стресс, забыть обо всем и немного расслабиться.
Закусив нижнюю губу, я все равно не смогла сдержать стон. Ноги становились ватными, не держи меня Даня, я бы упала.
— Я сам хочу кусать твои губы, — выдохнул в рот, дотянувшись до моих губ. Властно, без нежностей. Сразу же проникая языком в рот и устанавливая там господство.
Руки продолжали меня соблазнять. Кто кого согревает – вопрос? Я вся плавилась от его ласк. До легкой боли он сжимал мою грудь, перекатывал между пальцами сосок… потом второй…
Умелыми и опытными движениями он разжигал такой пожар, что я забыла обо всем. Я чувствовала, как становилось влажно там, внизу. Ощущали эту влагу и пальцы Милохина, потому что он водил между складок, вынуждая меня немного развести бедра, позволить его широкой ладони действовать беспрепятственно. Не осознавая, что творю, я развела ноги шире.
Останавливаясь на клиторе, он слегка его сжимал и тянул, наглаживал большим пальцем. Это было остро и приятно. Настолько приятно, что я в какой-то момент испугалась, что слишком сильно откроюсь, показав, как близка к тому, чтобы испытать первый оргазм с мужчиной. Ноги проседали, Даня еще сильнее прижал меня к себе. Теперь он не целовал. Он сосредоточился на своих действиях.
— Я не хочу… — не договорила фразу, а потом и вовсе забыла, что хотела сказать, потому что один палец проник в меня, растягивая тугие стенки. Страшно, волнительно, немного дискомфортно.
— Ты кончишь, маленькая. Для меня… — хрипло на ушко. — В следующий раз там будет мой язык, рыбка, — растирая влагу между нижних губ. Четкие, выверенные движения, я сжимаюсь, висну на его руке. Даня уже не ласкает мою грудь, перехватив рукой талию, он не дает мне упасть.
— Не кричи громко, рыбка, — предупреждает, когда я начинаю содрогаться на его пальцах.
Меня долго не отпускает. Даня подхватывает меня на руки и усаживает на диван.
— Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя, — прямолинейно и по-мужски. Милохин на грани. Сейчас передо мной просто мужчина, а не благородный рыцарь. По вздутым венам на висках понимаю, насколько ему тяжело. Опускаю взгляд к бугру, что все это время сверлил мне спину.
— Я хочу… тоже… — указываю взглядом на бугор. Мышцы внизу живота все еще стягивает в приятных импульсах, связанно говорить пока не получается.
— Не боишься запачкать руки? — усмехнувшись, спрашивает, а я не успеваю мотнуть головой, как Даня одним резким движением стягивает с себя штаны вместе с боксерами.
Сглатываю, прежде чем прикоснуться к внушительному органу. Размазываю каплю семени по головке члена. Даня перехватывает мою ладонь и показывает, как нужно сжимать. А дальше импровизирую. Недолго, потому что Милохин на грани. Мне нравится наблюдать за ним. Это особое удовольствие – видеть, как ты делаешь приятно любимому мужчине. Голову Даня запрокинул. По телу проходит крупная дрожь. С первыми хриплыми стонами на мои руки падает струя семени…
Это совсем не противно. Даже возбуждающе. Мне понравился эксперимент, я бы точно повторила…
— Моя девочка, — Даня подается ко мне и целует в губы, а из коридора доносится гулкий торопливый стук набоек каблуков…
Данил
Меня сутки крыло от ярости. Этих утырков хотелось размазать, расплющить каждую тупую голову об асфальт. Злился на Макара, что он взялся их наказывать без меня. За свою девочку я сам их уложу.
— У тебя чемпионат на носу, проблемы сейчас не нужны. Дань, ты одного из них в больничку отправил, хватит, остальными мы займемся. Спрячем далеко и надолго. Они каждый день будут мечтать о смерти, — я знал, что они в отделении, но меня это не успокаивало. Скорее сильнее злило, что я не могу до них добраться.
— Увидимся, — подхватив с заднего сиденья сумку со шмотками, поспешил в палату. У Рыбки фобия на медперсонал и процедуры. Зайдет сейчас медсестра с капельницей, будут проблемы.
В голове только мат, когда я вижу, в какой позе она стоит. Ну на хрена?! Я и так под утро уснул. Член стоял колом, дырявил штаны. Мысленно я трахал Рыбку в разных позах, пока она спала.
А тут…
Приспусти тонкие пижамные штаны – и вот она, доступная и открытая. Только вставить останется…
В голове все время бьется, что она целка, но руки действуют на автомате. Я кайфую от того, как она заводится. Я могу ее взять прямо сейчас, Юля позволит. С трудом, но я все же себя торможу. Когда она своей тугой киской сокращается на моих пальцах, орошая их своей влагой, я в шаге от того, чтобы спустить в трусы. Этого не происходит, и я готов идти прямо сейчас в душ, чтобы передернуть, но Рыбка делает это за меня.
На языке все время вертится мат, потому что ее тонкие пальцы на моем члене – космос. Меня долго не отпускает, только испуганный голос Рыбки приводит в себя.
Натягиваю штаны, в коридоре слышу голос медсестры и какой-то женщины. Юля юркнула в уборную, но через десять секунд уже сидела с влажными руками на диване, вытирая их о штаны.
Происходила какая-то дичь. Какого хрена она так побледнела и трясется?
Дверь открывается, я успел сделать шаг в сторону, чтобы меня не задело.
— Вот ваша дочь, — улыбается медсестра, а я смотрю на женщину, которая вплывает в палату, словно ледокол. Она мне не нравится, возникает резкая антипатия, когда я ее вижу. Ухоженная, приятной внешности, но отталкивает выражение лица, на котором я не вижу беспокойства о дочери.
— Спасибо, — обернувшись, фальшиво улыбается. — Мы бы хотели остаться с дочерью наедине, — выговаривает она медсестре. В палату входит мужчина, наверное, отец Рыбки. Медсестра уже где-то скрылась. — Я сказала, что мы хотим остаться с дочерью наедине, — она меня сразу заметила, но старательно игнорировала. Игнорировала бы лучше дальше, потому что ее тон меня реально взрывает, и только ради Юли я пока готов его проглотить.
Смотрю на Рыбку. Твою мать… какого хрена? Она сейчас в обморок грохнется!
— Я остаюсь, — подхожу к дивану и сажусь рядом с Юлей.
Грубо? Да пофиг.
— Я не буду разговаривать при этом наркомане, — свой ахер я не скрываю. Если бы не пальцы Юли, вцепившиеся в мою руку, я бы перестал играть в молчанку. Ладно, послушаем. — Миша?.. — повышает тон до неприятной высоты. Мне очень интересно посмотреть, как этот… как отец Юли будет меня двигать отсюда.
— Молодой человек… — откашлявшись, начинает мужик. Я не хочу знать, как его зовут, потому что ненормально, что его дочь так дрожит.
— Папа, вы все неправильно поняли…
— Что мы неправильно поняли?! — прорывает бабу. — Ты, тварь, связалась с наркоманом! Из-за тебя у Маши могут быть проблемы в сборной! Я так и знала, что нельзя тебя отправлять в этот университет! Хорошо, что тебя отчислили! — ставлю в голове галочку, что с этим нужно срочно разобраться, а мать Рыбки продолжает верещать: — Будешь сидеть дома под моим присмотром! Еще раз притронешься к наркотикам, закрою тебя в психушке, Юлия! А теперь взяла свои вещи – и на выход, дома продолжим разговор!
— Дыши спокойно, — посмотрев на Рыбку. У нее в глазах блестели слезы. А я душил в себе злость. Все мое нутро вставало на дыбы, когда ее обижали. И мне было глубоко плевать, долбаные наркоманы передо мной или ее невменяемые родители. — Если тебе станет плохо, это не улучшит взаимопонимание между нами, — киваю в сторону ее родичей.
— Ты посмотри, как он с нами разговаривает!..
— Что здесь происходит? — в палату входит хмурый Ромул. — Почему здесь стоит крик? Вы не знаете, что находитесь в больнице? — уничтожает взглядом.
— Извините, — нервничает и хватается за лицо мать Юли. Ромул на три головы выше женщины, той неудобно задирать голову, но выхода нет. — Я хочу прямо сейчас забрать дочь, а этот молодой человек ее не отпускает.
— Ваша дочь находится на лечении в этой больнице. Я могу узнать, на каком основании вы хотите забрать от нас пациентку? — он морально давит на женщину.
— У нас нет средств оплатить лечение в этой клинике. Да и бессмысленно лечить наркоманов, если они продолжают общаться с себе подобными.
— О чем речь? — Ромул встречается со мной взглядом, но все, что у меня крутится на языке, я старательно пытаюсь проглотить.
— Они думают, что я наркоманка, — тихо произносит Рыбка.
— Забрать Юлию без ее согласия вы не можете, — холодно произносит Азамат, обращая свой взгляд на отца. — В следующий раз, прежде чем обвинять своего ребенка, потрудитесь выяснить хоть какие-то подробности произошедшего, — размалывая своим тоном и мимикой мужика в порошок. — Вашу дочь чуть не убили. У нее была остановка сердца. Если бы не вовремя оказанная помощь, вы бы готовились к похоронам, — отец Юли бледнеет. Дерьмо, что кипит в ее матери, не дает ей проникнуться словами Ромула. — Покиньте мою клинику, — указывая на дверь.
— Юлию отчислили из университета, ей в любом случае лучше вернуться домой.
Не зря мне эта… не понравилась. Возненавидел будущую тещу с первого взгляда.
— У Юлии уже есть дом, в ваш она не вернется, — твердым тоном ставлю точку в этой дискуссии. Присваиваю Рыбку себе. Похрен, что маленькая. Вывезу…
Юлия
Я сгорала от стыда, когда мама набросилась с обвинениями и оскорблениями на Даню. Какой нормальный парень станет серьезно относиться к девушке с такими родителями? Я знакома с девчонками, у которых в семье есть пьяницы или наркоманы, вот они тоже стеснялись приводить домой друзей.
Провалиться бы сквозь землю!
Окно так и осталось приоткрытым, хотела проветрить комнату, но забыла закрыть. Несмотря на то, что в палате немного прохладно, а я в одной пижаме, холода не чувствую.
Когда я услышала, что меня отчислили, испытала настоящий шок. В глазах потемнело, а тело охватила такая слабость, что я была бы рада провалиться в обморочную темноту. Пожив самостоятельно, я отчетливо понимала, что не хочу возвращаться к родителям. Тем более выслушивать упреки на ровном месте. Лучше устроюсь куда-нибудь работать и буду снимать жилье.
Я не ожидала, что Даня меня станет защищать при родителях, что сядет рядом и будет думать в этот момент о моем самочувствии. Стало не так страшно, хотя меня все еще трясло от нервного напряжения.
Ромулов, конечно, мощь. Мама при его появлении стушевалась, а когда он начал их отчитывать, не скрывая возмущения, отец точно задумался. Мама пыталась говорить, чтобы защититься, но Ромулов ее даже слушать не стал. И все это закончилось словами Милохина.