7 глава
Грубые властные губы сминают мой рот. Чувствую себя рыбкой, которую собираются разделать и съесть. Пробую сопротивляться, упираюсь кулаками в железную грудь. Мои потуги его лишь раздражают, перехватывая кисти, закидывает мои руки за голову и там фиксирует. Перестает на какой-то момент удерживать свой вес на локтях, наваливается всей тяжестью тела. Непроизвольный вдох ртом, чтобы не задохнуться, и вот проворный язык у меня во рту.
Что за подстава? Весь день рот от кашля не закрывался, а тут даже дохлого позыва нет!
Даня перестает действовать жестко. Его язык затевает медленную игру, настолько эротичную, что меня тянет ответить. Веки сами опускаются, дыхание сбивается.
Губы захватывают мою нижнюю губу, оттягивают… отпускают… Это повторяется несколько раз.
— Бля… ты пахнешь черешней… — шепчет на ухо, вжимаясь в меня своим твердым телом. — Люблю… черешню…
Свободная рука проникает под футболку, оглаживает талию. Я чувствую каждый шершавый палец на своей коже. Почему это так приятно?
Так меня еще не целовали. Чтобы горячо, чтобы ни о чем не думалось, чтобы каждая клеточка отвечала и тянулась к парню. Люди называют это явление химией, волшебством. Многие утверждают, что такого не существует. Я никогда об этом раньше не задумывалась, но вот сейчас эту самую химию испытываю на себе.
Завтра я все буду сваливать на температуру, но сегодня…
Сегодня я отвечаю на поцелуи. Голова ватная, растворяюсь в своих ощущениях. Плавлюсь от влажных, обжигающих душу поцелуев. Язык и губы Милохина умеют целовать. Он отпускает мои руки, которые так и остаются за головой. Сейчас меня не тревожит моя доступность, и не пугают руки под футболкой.
— Рыбка, как же я тебя хочу, — короткая фраза, его язык вновь проникает в мой рот, властвует, заставляет подчиняться.
Его руки не поднимаются выше талии, хотя на мне нет лифчика. Ладони спускаются вниз и оглаживают бедра, сжимают до легкой боли ягодицы. Ощущаю эрекцию Милохина. Большой и твердый орган трется о мой лобок.
Тело живет своей жизнью, ему хорошо, все остальное не важно. Мои пальцы зарываются в короткие жесткие волосы. Поцелуй становится взаимно острым. Отвечаю на каждое его движение, следую туда, куда он нас ведет. Выгибаюсь в его руках, с губ срывается стон, хотя была мысль его удержать, не показывать, насколько мне хорошо и приятно.
Какая девственница не встрепенется и не попытается остановить парня, которого знает всего ничего? Оказывается, такие особи существуют в природе, и я одна из них. Ни страха, ни волнения, ни желания прекратить. Я тоже хочу Даню. Ощущаю, как стало влажно там, внизу...
— Кого там принесло?! — отстраняется Милохин, нависает надо мной на вытянутых руках. Не понимаю, почему все прекратилось? Почему стало холодно и пусто?..
Хлопаю глазами, наблюдая за тем, как он встает.
— Да хватит звонить! — психует в голос, двигаясь к двери. Только сейчас до меня доходит, что длительное время кто-то, не прекращая, звонил в дверь, делая непродолжительные паузы. Я этого просто не слышала…
Как так? Насколько нужно быть под впечатлением от мужских ласк, чтобы перестать слышать? Я схожу с ума! Я ему чуть не отдалась! Вряд ли получится это безумие списать на температуру...
Мне неинтересно, кто там пришел.
Подрываюсь с постели и спешу закрыть дверь, но улавливаю внизу взрослый мужской голос, выхожу в коридор и замираю…
— Марат, я не слышал, потому что был в спортзале, — в голосе Дани слышится раздражение.
— Это в подвале ты так вспотел? — отмечаю, что у гостя сильный и властный голос.
— Да! Я разминался.
— Если ты что-то и разминал, то губы, они выглядят так, будто их долго и упорно тренировали…
Данил
Злюсь на брата, но мозгами понимаю, что он вовремя оказался на моем пороге. Хрен знает, чем бы все закончилось там, наверху. Правильнее сказать, я точно знаю, что собирался сделать, и судя по тому, как рыбка отвечала, сопротивляться она не думала.
Ладно я – у меня член встал, мозги скатились в трусы, но она девочка, а там вроде все по-другому работает. Как минимум должна была зарядить мне пощечину, а потом долго и упорно обзывать сексуальным маньяком, который воспользовался ситуацией и напал на невинную девушку. Невинную же? Или…
Эти мысли я старался гнать так далеко, как только можно, потому что зверел, стоило представить ее в постели с другим. Не хотелось думать, что она кому-то могла позволить себя так ласкать…
— Лера просила заехать, посмотреть на девочку, которую ты забрал к себе, — Марат говорит серьезно. Обычное его состояние, не позволяет лишних эмоций.
Только в кругу огромной семьи и если выпьет, но пьет он только среди своих, поэтому мало кто из знакомых видит его веселящимся.
— Я ей все объяснил, — о чем уже жалел. Позвонил, называется, проконсультироваться, а она панику развела. Зачем только упомянул, что знакомую девчонку к себе заберу, под личный контроль?
— Ты объяснил, что на занятия несколько дней ходить не будешь, потому что забрал к себе больную девочку.
— Мне отчитываться о каждом шаге? — падая на диван. Всем своим видом давая понять, что знакомить его с рыбкой не собираюсь. Напрягает Марат со своей опекой.
— Умерь свой пыл, Даня. Ты уже лет пять не отчитываешься, но тут больной человек, а ты не врач. Я позвонил Ромулу, он после работы заедет, — этот тон мне хорошо знаком.
Переубедить брата невозможно, если он уверен в своей правоте. Лера просигнализировала о мнимой опасности, Марат спешит взять все под свой контроль. Люблю брата и сестру, но порой они перегибают.
— Своих детей вы мне доверяете, а чужих – нет? — еле сдерживая раздражение. — Марат, ее уже два врача осмотрели. Персонал сюда отбирал Азамат и его специалисты, на хрена все это?
— Она ребенок? — брови брата сходятся на переносице.
— Ей восемнадцать, — спешу объясниться, пока он мне не начал зачитывать статьи уголовного кодекса.
Даже когда мы сами были сопляками, он и его друзья не уставали вбивать нам в голову, что трогать девочек до совершеннолетия – табу. Все наши партнерши по малолетке были старше нас, к ровесницам не лезли, даже если те рады были дать.
— Марат, вы перегибаете, — злость гасит возбуждение, но в таком состоянии сложно контролировать эмоции.
— Не перегибаю, даже если ты меня сейчас не понимаешь. Сам знаешь, какие проблемы можно заработать, если ей станет плохо. Аллергическая реакция на препараты – не самая крупная из них.
Хорошо, что о резинках не напомнил! Я о них с пятнадцати лет ни разу не забыл. Ни разу – до сегодняшнего дня. Когда был с Юлей наверху, о них не вспомнил. Так голову снесло, что я бы ее так попробовал, наживую. Меня всего пробило от предвкушения. Хочу эту девочку видеть и чувствовать под собой…
— Пойдем, познакомишь, — не сдается Марат.
— Передай Лере, что она в черном списке, — не шучу, я на нее зол. Кого угодно могу послать прямым текстом, кроме членов своей семьи, а она у меня пиздец какая большая. — С девочкой знакомить не стану, она болеет – это раз, ты ее смутишь – это два, а в-третьих, пусть Ромулов тебе звонит после осмотра и отчитывается.
— Здравствуйте, — спускается рыбка на первый этаж, застывает напротив моего брата, который сканирует ее возраст, косится подозрительно в мою сторону.
Да, выглядит она лет на шестнадцать, но я точно знаю, что рыбка совершеннолетняя. Иначе той сцены наверху не было бы…
Хотелось бы верить, что смог бы устоять и не тронуть. Меня на нее торкает сильнее, чем это кто-то может представить.
Юля одета в свою пижаму, выглядит скромно, а мне вставляет. Желание перекинуть ее через плечо, отнести в спальню и приказать оттуда не высовываться.
— Я Юлия, — представляется и протягивает руку. Нервничает. Вижу, как волнуется, закусывает губу и глотает буквы. Если она только заикнется о похищении…
— Марат. Брат Дани. Моя супруга волнуется о вашем самочувствии.
— Я услышала ваш разговор и спустилась объясниться. У меня нет аллергии на препараты, но чтобы вы и ваша супруга не волновались, я готова прямо сейчас вернуться в общежитие. Я думаю, так будет лучше, — скороговоркой произносит рыбка. Красиво решила сбежать. — Чувствую я себя нормально, могу сама долечиваться, а Дане лучше не пропускать занятия…
Юлия
Кто сказал, что подслушивать плохо? Иногда очень даже полезно! Вот он – мой шанс покинуть гостеприимные хоромы Милохина.
Спешу в комнату, хватаю первую подвернувшуюся под руку пижаму, сейчас не до красоты. Нужно воспользоваться моментом.
Подхожу к краю лестницы, даю себе время собраться, но что-то не получается. Как я посмотрю в глаза Дане? Пряча лицо в ладонях, стараюсь не думать о том, что здесь произошло несколько минут назад, и чем все это могло закончиться. Посыпать голову пеплом буду тогда, когда вернусь в общежитие. Выкинуть из головы наши поцелуи и жить, будто ничего не произошло, вряд ли получится, но я постараюсь. Предательская физиология до сих пор требует продолжения. Хотелось бы, чтобы это была всего лишь температура, но увы и ах…
Стараюсь не думать о том, что мои губы до сих пор горят и сохраняют припухлость, когда попадаю под взгляд… Марата.
Отмечаю, что брат Дани намного его старше. Это взрослый, солидный, привлекательный мужчина. От него веет большими деньгами и властью. Даже если бы я не знала, кто он, сомнений бы у меня не возникло.
Жесткий прямой взгляд, суровое лицо. Костюм шикарно сидит на его фигуре, где нет намека на жир или пивное пузо, которое к сорока годам появляется у большинства мужчин. Таких, как этот Марат, лепят на обложки солидных журналов. Под его взглядом немного теряюсь, но основную мысль своего решения излагаю вроде четко, при этом не подставляю Даню. Стараюсь мило улыбаться, пока жду вердикта, а точнее – согласия с моими словами. Нервное это дело – стоять перед Милохиным-старшим. На младшего просто не обращаю внимания: и так знаю, что он буравит в моей голове дыру. Хочет понять, что со мной не так? Почему какая-то рыбка мечтает сбежать от альфа-самца?
— Возвращайся в постель, — командует Даня, ощущаю волну недовольства, направленную в мою сторону. — Готовься морально к уколам, избежать лечения не получится. Азамата предупреди, что все под контролем, не нужно ехать в такую даль, — переключается на брата.
Милохин-старший сканирует нас. Не скрывает заинтересованности во взгляде. Желание развернуться и убежать в свою комнату подогревает пятки. Он еще не озвучил вердикт, а я уже ощущаю полное фиаско. Спешу хоть как-то исправить положение.
— Я нарушаю твой режим, Даня. У меня не смертельный диагноз. Это всего лишь простуда, бронхит. Я могу спокойно лечиться сама. Раньше всегда так поступала, — если он думал, что я сдамся и тут же понесу свои ноги в комнату, то он немного ошибся.
— Ты сейчас же вернешься в комнату, — включает деспота.
Обидно, однако, но я не поддаюсь этому чувству, в голове зреют мысли о мести. Отказаться от маленькой пакости или все-таки пройтись по Дане?
— Ты не виноват, что я заболела, — мщу все-таки. — Я и до того, как ты окатил меня холодной водой из лужи, а потом не пустил на вечеринку, выставив за дверь под дождь, чувствовала небольшую слабость.
Пожимаю плечами в ответ на его убийственный взгляд. Да, я намерена сегодня же покинуть твой дом, а на войне все средства хороши. Но я недооценила Милохина-старшего и поняла это буквально через минуту.
— Если мой брат даже косвенно виновен в том, что ты заболела, он будет нести полную ответственность за твое самочувствие, — строгим тоном произносит Марат.
Легко переходит на «ты», будто мы давно знакомы. Это не задевает. Я не дотягиваю до его статуса, но не чувствую пренебрежения или высокомерия. Пусть и не уважение он ко мне испытывает, но что-то похожее. Обращением на «ты» Марат стирает границы, дает понять, что могу находиться в его личном пространстве.
— Юлия, тебе действительно лучше вернуться в постель, — продолжает Милохин-старший. — За здоровьем нужно хорошо следить.
Нет, ну как же так? Мой план побега посыпался на глазах. Может, моську жалостливую состроить? Проймет? Ну не могу я тут оставаться после всего, что случилось!
— Проблему с пропусками Дани мы легко решим. Завтра попрошу прислать из клиники моего друга сотрудника, который сможет оставаться с тобой, пока Даня на занятиях и тренировках, — голосом, не терпящим возражений. — У Азамата есть надежный медбрат, он уже оставался с моими младшими детьми, насчет его компетенции нареканий нет. Даня знаком с Максимом и не будет против, чтобы тот его подстраховал.
Не пойму, что задумал Марат, но, судя по дернувшимся желвакам на лице Милохина-младшего, он очень даже против.
— Мы справимся, — Даня пристально и напряженно смотрит на Марата. Пока они пытаются бороться взглядами, я чувствую себя неуютно. Появляется желание сбежать.
— Никаких пропусков, у тебя на носу чемпионат, — в голосе Милохина слышится сталь. — Если Макс свободен, он будет приходить с утра, — вынес вердикт, который обжалованию не подлежит.
Кто этот Макс и почему он должен сидеть со мной, для меня загадка, но я не решаюсь спорить. Тут такие молнии летают, остается благодарить бога, что меня пока никак не задело. Забыли обо мне – и ладно. Идея сбежать тихонько наверх с каждой секундой кажется мне все привлекательнее.
Зря я спустилась! И свободу не отвоевала, и новых проблем набралась. Вот к гадалке не ходи, Даня не спустит мне эту выходку.
— В моем доме не будет посторонних, — чеканит Даня слова. Сошлись два титана, один не уступит другому в упрямстве.
— Не знал, что Макс посторонний, — выгибает бровь Милохин-старший. — Мое решение обсуждению не подлежит. Даня, не хочешь, чтобы Юлия оставалась с Максом, я заберу ее к себе, Лера присмотрит.
— Лера не справится, Макс тоже. Она до потери сознания боится уколов, никому другому не позволит поставить.
Вот же гад! Обязательно было об этом
говорить?
— Даня, тренировки ты пропускать не будешь. Вопрос с лечением решаем, — не проникся моими фобиями Марат.
— Оставь нас наедине, пожалуйста, — выговорил сквозь зубы Даня. Он злился не только на брата, но и на меня.
— Хорошо, — воспользовавшись представленной возможностью, я поспешила наверх. Споткнувшись на лестнице, чуть не скатилась вниз. Моего позора Милохины не видели, они тихо куда-то испарились. Ну, понятно, Даня увел брата в то место, где я не смогу их подслушать. Больно надо.
Влетаю в спальню, звоню в такси, прошу остановиться за два дома. На полном ходу начинаю скидывать в сумку ту небольшую часть вещей, которую успела распаковать. На ноги надеваю носки, пихаю ноги в ботинки. Переодеваться некогда. Подумаешь, вышла в пижаме, может, у нас была пижамная вечеринка. В темноте особо не разобрать, в чем вышла. Жаль, лекарства Даня оставил где-то в другом месте, придется часть из них покупать самой.
Надев куртку, подхватываю свои вещи и тихонько крадусь вниз. В таком доме ничего скрипеть не может. Не верю в свою удачу, когда добираюсь до входной двери. Не закрыта. Я просто счастлива.
Ура, покидаю гостеприимный дом. Не возникает желания благодарить хозяина, сделаю это как-нибудь потом. Тихонько прикрыв за собой дверь, спешу к калике. От перемены температур тут же хочется кашлять. Позывы сдерживаю с большим трудом. Калитку открываю двумя щелчками замка. Возле дома стоит огромный черный внедорожник, люблю такие машины, но времени любоваться нет. Бегу вперед, туда только что подъехало мое такси. Отбежав от дома, больше не сдерживаю кашель. В кармане должна быть маска для лица. Действительно, сразу нахожу ее.
— Здравствуйте, — пулей влетаю на заднее сиденье, но дверь иномарки прикрываю аккуратно. — В общежитие, пожалуйста.
Оплачиваю поездку с помощью карты. Закусив губу, с тревогой смотрю на остаток суммы. На те препараты, что были в списке, денег не хватит. Как-нибудь вылечиться не получится, поэтому придется как-то решать вопрос.
Звонить родителям? Мама снова начнет упрекать, что я поступила в «Прогресс», и раз такая умная, то должна сама разбираться со всеми трудностями. Папа сжалится и проникнется, пришлет, скорее всего, денег…
— Приехали, — голос водителя вырывает из мрачных мыслей. Поездка заняла не больше трех минут, погони за нами не было, я следила всю дорогу, как только мы отъехали.
— Спасибо, до свидания, — шустро покидаю салон.
Осмотревшись, быстро ныряю за дверь. Комендантша – приятная немолодая женщина – задирает очки, «чтобы лучше меня рассмотреть». То, что я в пижаме, не скрыть никаким новомодным словом «лук».
— Добрый вечер, — мило улыбнувшись, проношусь мимо. Только сейчас замечаю, что штаны вывернуты наизнанку, шнурки не завязаны на одном ботинке. Остается надеяться, что редкие студентки, встретившиеся мне на пути, такие же внимательные, как и я.
Захожу в нашу комнату, приваливаюсь к двери. У меня все получилось! Представляю, как вытянется лицо Дани, когда он не обнаружит меня в своем доме…
Перевожу дыхание, сердце радостно стучит. Я собой ужасно довольна, побег удался.
Подпираю дверь, будто Милохиу будет позволено сюда ворваться. В «Прогрессе» правила для всех мажоров одинаковы – в женское общежитие ни ногой, если не хочешь быть отчисленным без суда и следствия. Говорят, что в первые годы находились смельчаки, которым было плевать на устав ВУЗа. Отчисляли всех нарушителей, несмотря на положение родителей в обществе. Это считалось большим преимуществом «Прогресса», девочки-бюджетницы могли чувствовать себя защищенными в стенах общежития, никакой наглый мажор не посмеет проникнуть в спальню и к чему-то принудить.
Торопливые шаги Ирки, предвкушаю выражение ее лица, когда она меня увидит. Подруга не подводит. Шок и тупая улыбка на лице.
— Ты?.. Как?.. Я была уверена, что Милохин тебя больше не отпустит, — подбегает ко мне и радостно обнимает – без всяких там мер защиты.
— Не забудь потом искупаться в антисептике, — предлагаю шутя.
— Твой Милохин, конечно, тот еще придурок! — возмущается подруга, выпуская меня из своих объятий.
— С чего ты взяла, что он мой? — скидывая обувь, плетусь за ней в нашу общую гостиную. Тут порядок. С соседкой мне повезло, Ира, как и я, любительница чистоты.
— Ну, не мой ведь, Юля. Ты хоть одного парня знаешь, который похитит непонравившуюся ему больную девчонку и будет о ней заботиться? — легким воздушным трепетом ее слова отозвались в солнечном сплетении, но я не стала поддаваться чувствам. Для себя я все решила – буду держаться от Милохина как можно дальше.
— Милохин просто странный, Ир. Нет у него ко мне никакой симпатии. Ты забыла, как он выставил меня за дверь? — говорила я, а сама вспоминала наши поцелуи.