8 глава
Не прерви нас его брат, чем все могло закончиться? Правильно, потерей девственности! Потому что у кого-то напрочь высушило мозги. Поэтому оставаться в доме Дани мне категорически было нельзя.
— Как у вас со Славкой? — нужно было срочно менять тему, пока Ира не ушла в обсуждение наших с Даней отношений. Сейчас нафантазирует, а я еще сдуру поверю, потом буду расхлебывать. Не надо мне такого счастья. Одного раза достаточно.
— Со Славкой? Что может быть общего у меня с сыном депутата? — очень-очень грустно.
Ее состояние передалось мне. Конечно, каждая из нас в душе Золушка. Мы хотим верить, что сказки случаются, но в жизни они, как правило, с грустным концом. У таких мальчиков, как Сахаров и Милохин, никогда не будет недостатка в поклонницах, а женятся они рано или поздно на «своих». Династические браки, слияние капиталов, усиление власти – принципы, на которых строятся семьи «богатеев». Редко там появляются модельки, но, как правило, у мужиков старше сорока, а не молодых мальчишек.
Мы с Иркой, бесспорно, красотки, но до моделей нам уже не дорасти, поэтому лучше не строить воздушных замков.
— Мне казалось, вы неплохо сегодня общались, — не спешу слезать с темы, а то мы вернемся ко мне.
— С ним было очень весело, говорили в основном о тебе и костерили Милохина, — улыбка тронула ее губы. — Надеюсь, ему здорово икалось? — смотрит на меня.
— Не знаю, он не сидел все время возле меня, — пожимаю плечами.
— Давай я тебе чай заварю, — подскакивает с места и спешит к плите, когда я начинаю кашлять. — Сделаем ингаляцию на картофельных очистках и соде, — суетилась подруга, а меня не отпускал спазм. — Мама нас так лечила.
Народная медицина – мое спасение, денег на препараты нет, а отцу позвонить так и не решилась. Куплю какой-нибудь дешевый сироп от кашля, есть хорошие аналоги дорогим лекарствам. Есть грудной сбор трав, гадостное пойло, но выбирать не приходится. Лечили меня раньше без уколов, вот и сейчас справлюсь. Времени займет больше, но результат будет. Жаль, что придется занятия пропускать…
Стук в дверь – привычный вечерний ритуал в общаге. Мы и сами, бывает, ходим попрошайничать. Бывает, чай закончится или подсолнечное масло, а чаще бегаешь, ищешь файл или листы для доклада.
— Сиди, я сама открою, — махнув рукой, подруга исчезает в коридоре. Что-то бурчит под нос.
— Здравствуйте, вам кого? — голос Ирки кажется мне немного напуганным.
Возможно, она просто от волнения заикается. Я уже несусь вслед за ней. Ловлю стул, который чуть не сбила по дороге.
— Я пройду, — не вопрос, визитер ставит ее перед фактом. Голос сильный и властный, его не спутать ни с одним другим. Через секунду в гостиной появляется Марат Милохин. Оказывается, есть мужчины, для которых открыты все двери…
Ощущение, что комната уменьшается на глазах. Под его строгим спокойным взглядом я почувствовала себя очень-очень виноватой. От чувства стыда хотелось залезть под стол.
— Я привез твои лекарства, ты забыла их в доме моего брата, — спокойным тоном, взгляд не осуждающий. — За здоровьем нужно хорошо следить, — позвякивая, пакет опускается на стол.
Теперь мой поступок не кажется крутым. Побеспокоила взрослого мужчину, неумышленно заставила везти мне лекарства. Я ждала, что Милохин-старший начнет меня стыдить за побег, но этого не происходит.
Мне хочется объясниться, но что я скажу? Как объяснить Марату, почему не могу оставаться в доме его брата? Не скажешь ведь, что я чуть не отдалась его брату, с которым мы практически незнакомы.
Ирка мнется за спиной Милохинва. Хлопает большими испуганными глазами. Наверное, мои не меньше. Тоже напоминают глаза испуганного кролика. Ко мне до сих пор не вернулся дар речи. Стою и от стыда обтекаю. Вот это мастерство: без слов, угроз и злой мимики поставить оппонента на место, пристыдить и вызвать желание извиняться.
— Дане дадут пропуск в общежитие на несколько дней. Если ты не против, он будет приезжать и ставить тебе уколы. Раз ты больше никому не позволяешь, — уголки его губ дрогнули, мне оставалось только догадываться, что вызвало легкую мимику на его лице. — Так ты не возражаешь?
Мотаю головой, хотелось бы возразить, да нечем.
— Следи за своим состоянием. Не запускай. Всего доброго, — разворачивается, чтобы уйти. Ирку сдувает с его пути, она жмется к стенке.
Мы стоит в прихожей, смотрим, как закрывается за Милохиным дверь. Какое-то время молча пялимся на закрытую створку, не сдвинувшись с места.
— Кто это был? — первой заговаривает подруга. — Я правильно поняла, это брат Милохина? — с восторгом и страхом.
— Угу…
— Блин, вот это мужик. Я от страха чуть не уписалась, а он такой… такой… культурный, воспитанный, не то что младший, — Ирка Даню невзлюбила – и есть за что.
«Он мне тоже не нравится», — убеждаю себя. Про сцену в спальне лучше не вспоминать и не допускать повторения. Я не ханжа и не против секса, но это должно произойти с любимым человеком.
Мы отмираем, перемещаемся в гостиную. В пакете лежат лекарства, ингалятор, назначение врача. Нахожу нужные препараты, выпиваю. Чувствую, что поднимается температура.
— Подожди, это получается… Милохин к нам в комнату будет приходить? — возмущается Ирка.
Я тоже не в восторге, но понимаю, что это к лучшему. Вылечиться нужно как можно скорее. Рядом всегда будет подруга и не даст мне совершить глупость.
— Представляю, как девчонки от зависти будут давиться. Сплетни начнут разносить. Он, конечно, гад, но они-то об этом не знают.
— Ты, главное, будь со мной рядом, — подруга не понимает, почему я об этом прошу, а я стесняюсь рассказать.
— Пусть даже не мечтает выставить меня за дверь, — фыркает подруга, убирая с покрывала черную нитку.
Не сговариваясь, мы идем в мою спальню. Садимся на постель. Разговариваем, но каждые несколько минут смотрим на часы в телефонах. Скоро время укола. Милохина нет.
— Может, он не придет? — выдвигает предположение Ирка.
Не хочу себе признаваться, но я жду его прихода. Если Даня не появится, наверное, я разочаруюсь или расстроюсь. О том, что мое поведение и мысли нелогичны, стараюсь не думать.
— Не придет и не придет, — пожимаю плечами, стараюсь делать равнодушный вид.
— Я могу сделать тебе укол, — от предложения Иры мне становится не по себе. Я свою попу пока даже Дане доверяю с неохотой, хотя уколы он делает максимально не больно.
— Не переживу, если от страха начну сопротивляться и покалечу тебя, — стараюсь перевести в шутку. — Я не самый хороший пациент.
Рассказываю, как в детстве мама оставляла меня одну в больнице. Злые медсестры издевались над беззащитными детьми, не церемонились и не тратили время на уговоры.
Подруга на то и подруга, чтобы поддержать.
— Чтобы в старости их сдали в дома престарелых, а там их молодые коллеги отрывались на них по полной, — в сердцах бросила Ирка.
Стук в дверь прервал наш разговор. Сидим, переглядываемся и не спешим открывать. Мы обе догадываемся, что там не соседки за солью пришли.
— Пойду открою, — тяжело вздыхает Ира, в очередной раз выручая меня. Мне нужно немного времени, чтобы найти силы встретиться с Даней. В том, что он зол, я почему-то даже не сомневаюсь...
Залезаю под одеяло, расправляю аккуратно.
— Где помыть руки? — доносится до меня голос Дани. Определить, в каком он настроении, по короткой фразе не получается. Напряжение внутри меня растет. Вспоминаю, что на полке лежит упаковка прокладок, которые Ира наверняка не успела убрать.
— Сюда проходи. Вот чистое полотенце, — Ирка своего отношения к Милохину не скрывает, говорит отрывистым недовольным тоном, словно вредная старуха. Закусываю губу в ожидании какой-нибудь грубости от Дани, но грубости не последовало. Хотя это ни о чем не говорит, Даня может уничтожить оппонента одним взглядом.
Проходит в гостиную, оттуда доносится шуршание пакета, в котором Марат принес все мои лекарства. Раньше я бы тряслась от страха из-за укола, а сейчас все мысли о том, насколько зол Даня. Я не готова встретиться с ним лицом к лицу…
Мысль обрывает его появление в моей маленькой комнатке. Сейчас она кажется мне еще меньше.
Милохин в двери входит боком, чтобы не зацепить широкими плечами узкий проем. За ним стоит Ира. Собранная и серьезная, она словно готовится отражать атаки, но Даня не нападает. Он выглядит отстраненным. Меня обдает его холодом. Может, это озноб от температуры?
Мазнув по мне равнодушным взглядом, поднимает руки и демонстрирует ватный тампон и наполненный шприц. Белые нитриловые перчатки оттеняют загорелую кожу тренированных рук.
Выполняя молчаливое требование, переворачиваюсь на живот. Сама спускаю с одной ягодицы штаны и край трусов. Страх возвращается, когда Даня подходит к кровати. Зажмуриваюсь и закусываю нижнюю губу, готовлюсь к боли. Он зол и напряжен, я это чувствую. Не получится у него в таком состоянии сделать безболезненно укол. Он мне отомстит…
Прохладная вата касается горячей кожи, я вся внутри сжимаюсь.
— Расслабь булки, — грубый резкий тон действует как ушат холодной воды. Лучше бы он накричал, обругал за мою выходку, чем вот эти холодность и грубость. — Дашь ей что-нибудь от температуры, сейчас пусть сделает ингаляцию, — обращается к подруге. — Если температуру не удастся сбить таблеткой, вызовешь скорую.
Оборачиваюсь, вижу, что Даня снимает перчатки. А укол?.. Шприц в его руке пустой. Не заметила даже, как он вколол мне препарат.
— Сделаю, — отходит в сторону подруга, когда Милохин протискивается в дверь.
Уходит, не прощаясь, оставляет после себя неприятный осадок на душе и чувство вины.
Ира выполняет распоряжения Милохина. Изучает каждую инструкцию, назначение врача, прежде чем дать мне лекарства. Уходит готовиться к семинарам, только когда убеждается, что температура спала.
Если я надеялась, что Милохин позвонит и поинтересуется, как я себя чувствую, то зря. Ему все равно.
Перед сном звонит мама, хотелось бы верить, что она почувствовала, что дочь заболела.
— Привет, мам, — охрипшим голосом.
— Ты что, заболела? — возмущенно вместо приветствия. Ответом ей стал мой кашель в трубку. — Только этого не хватало! Юлия, как ты умудрилась заболеть? Ты знаешь, что у Маши скоро чемпионат?
«Извини, не предусмотрела, что сейчас не время болеть!» — вертится на языке.
— Все деньги до копейки уйдут, еще и кредит брать придется, — тем временем продолжает родительница. — Одни новые костюмы… — убираю смартфон от уха. Это надолго. Пока перечислит все затраты, потом достижения Маши, будет уверять, что спорт ей ни за что нельзя оставлять. Потом еще несколько минут уйдет на жалобы, как жить дальше и платить кредит.
За весь этот монолог она не спросит, как я себя чувствую. Прислушивалась к тихому голосу из динамика и грустно улыбалась. Обо мне ни слова.
Когда из трубки прозвучало: «Ты меня слушаешь?», вернула телефон к уху.
— Юля? — голосит мама.
— Слушаю, мам, слушаю, — прикрывая устало глаза.
— Так вот я к чему это все говорю: несколько месяцев мы не сможем тебе помогать, — делает небольшую паузу. А у меня от усталости и обиды скатывается по щеке слеза. — Там ведь можно найти на это время подработку? Я сама, когда училась в Москве, работала в магазине…
— Можно. Не переживай, я найду. Я в туалет очень хочу. Пока, — не дожидаясь, когда она начнет прощаться, сбрасываю звонок.
Не переживай…
Будто она переживала, даже не спросила, как я себя чувствую, нужны ли мне лекарства. Отворачиваюсь к стене, глотаю тихие слезы. Все переживания этого дня выливаются на подушку. Мамин звонок был последней каплей. Теперь мне еще подработку искать, чтобы не голодать. С такими ценами на стипендию не прожить…
Данил
— Привет, — киваю девчонке, которая занимает почти все мои мысли.
Получаю кивок в ответ. Отмечаю, что одета она тепло, в отличие от идиоток в тонких колготах и коротких юбках; иногда вместо юбок – шорты. Зациклило на ее здоровье. После ее побега мы практически не общались. В ВУЗе пересекались, здоровались, на этом все.
— В другую сторону смотри, — отпускаю подзатыльник парню, который смотрит вслед Юле. Я этот взгляд хорошо знаю. На нее так смотреть не надо, можно челюсти лишиться.
— Понял, — поднимает голову, ловит мой взгляд. Чешет затылок и отходит за колонны.
— Даня, у вас это семейное? — подскакивает Злата, Макар за ее спиной закатывает глаза. — Всех не перебьешь.
— Всех и не надо, — усмехается Кайсынов, протягивая мне руку.
— Макар…
— Золотинка, он его не ударил, а погладил по затылку, — Макар притягивает ее за затылок и целует в висок. Успокаивает свою девочку. Она тут же сдается, расслабляется.
— Ладно, увидимся.
Головой понимаю, что такие отношения – большая ответственность, Макар сознательно взвалил их на себя. В их паре все стабильно. Стабильно хорошо. Порой мне хочется постоянства. Хочется, чтобы дома ждала та самая девочка, с которой в кайф проводить каждый вечер. Ночи с которой – отрыв от реальности. Ты никого не хочешь, кроме нее. Так любит Марат свою Леру, так любят все короли своих жен, так любит Златку Макар.
Отсиживаю все пары, хотя хочется удавиться от скуки. Причина моей прилежности – рыбка. Заклинило на ней, никак не могу разомкнуть цепь, на которую добровольно себя посадил.
В общежитие она возвращается одна. Незаметно проводив, еду домой.
Собираюсь на тренировку. После ссоры с братом ни одной не пропустил. Тренер в спарринг со мной ребят ставить боится.
— Может, бабу тебе снять, чтобы ты пар спустил? — на последней тренировке пошутил Солонин – сын мэра. После неудавшейся шутки его пару минут откачивали. Придурок знал ведь, что мне только повод дай его уложить.
Тренер провел с мной беседу, позвонил и рассказал о срыве Марату. Брат ответил Кулесову четко и твердо: не нагнетать, парни сами разберутся.
Сегодня мне доверили лупить грушу, чтобы я больше никого не уложил. Наверняка Солонин-старший звонил Кулесову, предупреждал. Возвращаюсь после тренировки такой же напряженный. Заезжаю в кафе. Мы работаем до одиннадцати вечера, но основной наплыв клиентов бывает в дневные часы. Потом молодежь расходится по барам и клубам.
— Привет, — встречает меня администратор Игнат. Окидываю помещение взглядом, почти все столики заняты.
— Нашел новых официантов? — на прошлой неделе пришлось уволить двух девочек. Предлагали гостям интимные услуги после работы.
— Повезло найти пока только одну. С кадрами в поселке напряг, одни мажоры вокруг. Без обид, — улыбается он.
— Ищи вторую. Девочка как? Справляется? — осматриваю помещение в поисках нового лица.
— Пока на обучении, Олеся ее натаскивает. Она на бюджетном учится, раньше никогда работать не приходилось, но девочка способная, — улыбаясь, отчитывается Игнат.
— Все они способные, — вспоминая предыдущих официанток.
— Эта вроде серьезная.
— Ладно, пусть поднимется ко мне с чашкой кофе, заодно познакомимся, — бросаю Игнату, разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Даня, на девочку не дави сильно. Правда хорошая девчонка. Красивая. Тут парни из-за нее собираться будут, — внимательно выслушиваю, никак не показываю, что меня напрягают его слова.
Связываю всю полученную информацию, начинаю медленно закипать.
— Ее, случайно, не Юлия зовут? — не замечаю, что слова цежу сквозь зубы.
— Юлия… — удивленно.
— Пришли ко мне, — бросаю холодно, спешу скрыться в кабинете. Хотя хочется найти рыбку и устроить ей промывку мозгов.
Какого хрена? Зачем она пришла работать в мое заведение? Зачем вообще рыбке работать? Ей учиться надо! Как она собирается совмещать работу и учебу?
Сев за стол и сложив перед собой руки, взглядом сверлю дыру в двери. Кажется, проходит не один час, когда в дверь негромко стучатся. Они кофе готовили на луне? Повара и бармена тоже нужно уволить?
— Войди, — злость искажает голос, или рыбка глухая, но только этим можно объяснить ее бесстрашие, когда она, не узнав мой голос, входит в кабинет. Милая улыбка, предназначавшаяся, видимо, кому-то другому, гаснет на ее лице.
Юлия
Со мной хочет поговорить владелец…
Стараясь не нервничать, двигаюсь к лестнице, которая ведет на второй этаж. Игнат – наш администратор – уверяет, что проблем не будет. Он успел замолвить за меня словечко. Серьезных работниц, которые не будут заигрывать с клиентами, директор рад будет принять на работу. Мне бы и в голову такое не пришло – флиртовать с посетителями кафе. А значит, я им подхожу. Разговор с «боссом» – всего лишь формальность, но хочется произвести хорошее впечатление.
— Привет, — улыбается мне добрый бугай – охранник Толик. Кивнув, спешу наверх.
Охрана у нас надежная. Отдыхают в кафе в основном мажоры. Гости не борзеют, именно этого я боялась, когда шла устраиваться. Охране, насколько я поняла, дан карт-бланш в отношении нахалов. Цены в кафе – не сказать, что демократичные, но готовят вкусно и из свежих продуктов, поэтому посетителей всегда много.
Вообще, работа мне нравится. Платить обещают хорошо, девочки уверяют, что на одних чаевых можно хорошо жить, ни в чем себе не отказывать. Работников кормят за счет заведения.
Поднос еще неуверенно лежит в моей руке, но за два дня стажировки пока ничего не разбила и не разлила. Игнат четко объяснил, где находится кабинет директора. Нужную дверь нашла сразу.
Что я говорила про то, что ничего не разбила и не разлила?..
Увидев Даню в кресле босса, забыла про поднос с горячим кофе. Теперь он на моих колготках, гуща на паркете, кругом рассыпаны осколки чашки.
— Стой на месте, — тянет недовольно слова Милохин, оттолкнув кресло, в котором сидел, он оказывается рядом. Я настолько поражена, что ослушаться даже не думаю.
Оказавшись рядом, Даня ногой сметает в сторону осколки, будто я собиралась на них наступать. Отобрав поднос, кидает его куда-то в угол, тот приземляется на коробки.
— Садись и снимай колготки, — кивает в сторону кресла. На мне плотные черные колготки. Униформа – трапециевидная черная юбка чуть выше колен и белая рубашка. — Рыбка, — напоминает о себе, потому что я до сих пор пребываю в ступоре. Вот совсем я не ожидала его здесь встретить. Как? Почему именно он оказался владельцем этого заведения? — Снимай колготки! — требует Даня.
— Зачем? Не буду, — отхожу на шаг назад, мотая головой. — Ты директор кафе?
Бросив на меня нелестный взгляд – будто на дуру посмотрел, достает из кармана телефон.