6 глава
— У Юли простуда, чем нам это может грозить? — в калитке появляется возмущенное лицо подруги. Славка стоит за ее спиной, зло буравит Милохина взглядом.
— Ты врач? — резко обрывает ее Даня. — Нет? Тогда придешь со своими советами, когда получишь диплом!
— Я уже с ней контактировала сегодня, не думаю, что заразилась, — не сдается Ира. А мне обидно до слез – не пустит он ко мне друзей. Я тут буду находиться словно в тюрьме.
— При чем здесь ты? У твоей подруги ослаблен иммунитет, она сознание теряет только от слова «укол», как думаешь ее лечить, если вы какую-нибудь заразу с улицы притащите? — раздраженно заявляет Даня.
Ирка, видимо, желала возразить, но аргументов не нашлось, поэтому так и застыла с приоткрытым ртом. Если честно, я тоже не думала о том, что друзья могут меня еще чем-нибудь заразить.
— Ты, — разворачивается ко мне. — Бегом домой! А ты, если хочешь навестить подругу, приходишь в маске и одноразовом халате. Одна. Нечего сюда толпой ходить.
Вот зачем он так со Славкой?
— Пусть Вячеслав тоже приходит! Мне приятно будет его видеть…
— Ты еще здесь? — рявкает Милохин, не давая договорить. Подходит к калитке, закрывает ее пред носом друзей.
— Ты можешь себя вести нормально? Зачем ты их выгнал? — на мои возмущения я не получаю ответа. Даня подходит, подхватывает меня под ягодицы и перекидывает через плечо. — Я хочу уйти!
— Рыбка, тебе сейчас лучше помолчать. У тебя ноги холодные, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшлепать тебя по заднице…
Данил
Теряет мои ботинки по дороге. Смешная такая. Кнопка совсем. Почти ничего не весит. Перекинутая через плечо, пробует брыкаться. Ее задница у моего лица так и напрашивается, чтобы я ее куснул. Не знаю, чего больше хочу – отлупить или защитить. В первую очередь от себя.
Продолжает ругаться и махать ногами. Руку кладу на ягодицу в предупреждающем жесте, чуть сжимаю. Только угрожаю, чтобы не брыкалась. Конечно, не ударю. Меня вообще постоянно тянет ее ласкать.
Едва не поцеловал ягодицу, в которую колол антибиотик. Залип на ее красивой упругой заднице в белых трусах. Мечта девственника… и, оказывается, моя тоже…
— Залезь под одеяло и нос свой не высовывай! — скидываю ее на постель, не особо церемонясь. Юбка задирается до трусов. Кружево и стринги так не вставляют, как ее невинное бельишко.
Стянуть бы их полностью, раздвинуть ноги. Хочу увидеть ее киску. Не у всех там эстетично, но уверен – у Юли она красивая. Люблю трахать и смотреть…
Этим мыслям лучше не лезть в мою голову! И так постоянно ее голой представляю. Не хватало только слететь с тормозов.
— Ты чем думала, когда на улицу выперлась? — повышаю голос, в противном случае подомну под себя и так согрею… Забуду, что болеет, и трогать ее нельзя. Не очень помогает напоминать себе, что рыбка еще маленькая. — Я сейчас теплое питье принесу, — сбегаю из спальни.
Подстава…
Держать в доме девчонку, на которую постоянно стоит…
Кто говорил, что холодный душ и физические нагрузки помогают? Получается, нужно без перерыва торчать в душе или спортзале, чтобы не желать ее.
Хочу сосаться с ней. Мять постоянно вкусные сладкие губы.
Полдня у меня, а я готов на стену ползти. Остается лишь передергивать в душе или найти на ночь очередную беспонтовую девку. Тогда придется свалить из дома, а рыбку одну оставлять нельзя. Сбежит еще.
Делаю чай, даю немного остыть, добавляю ложку меда. Ловлю себя на мысли, что хочу видеть ее в своей футболке. Бля, почему мне это так вставляет? Красивая и смешная одновременно с этим ингалятором и в моей одежде. Не устоял. Заснял ее на телефон, наделал фоток. Первая девчонка, фотки которой есть у меня в телефоне.
Забираю остывший чай, иду наверх. Принципиально не стучусь. Хрен знает, что за бзик. Сидит под одеялом в своих шмотках.
— Пей, — протягиваю кружку.
— Ты моих друзей не пустил, — возмущается, вместо того чтобы пить чай. — Я тут в тюрьме?
— Твоей подруге я разрешил приходить, — не нравится мне тон ее голоса, да и вообще тема напрягает.
— А Вячеслав тебе чем помешал? — не сдается рыбка, решила поругаться. Не дождется.
Я бы тоже хотел знать, чем меня так Сахаров бесит? Когда увидел его тачку у ворот, появилось желание послать его матом., чтобы близко не появлялся у моего дома. Хотя неплохо общались весь прошлый год. Сахаров – друг Златки, он часто появлялся в общей компании.
— Ты болеешь, — этого аргумента, на мой взгляд, достаточно, чтобы она отстала.
— Столько людей болеют бронхитом, не слышала, чтобы их изолировали.
Что за драконовские меры?
— Что у тебя с Сахаровым? — вместо ответа желаю узнать, что она за него так заступается.
— А что у меня с Сахаровым? Мы друзья, — не чувствую фальши, вроде говорит правду.
— Не слишком мало времени прошло с вашего знакомства, чтобы объявлять себя друзьями? Или ты со всеми подряд дружбу водишь?
— Не со всеми, — поджав губы, смотрит на меня недовольно.
— Он от тебя явно хочет большего, — контролировать голос не получается, в нем проскальзывает ярость. Разговор злит. Скрещиваю руки на груди.
— Даже если так, это не твое дело, — задрав подбородок.
— Не мое. Но тебе рано еще с мальчиками встречаться, — пока я учусь в «Прогрессе», она и не будет ни с кем тусоваться.
— Ты мне не папа, — возмущенно округляет глаза. Сам знаю. Совсем не родственные и не детские мысли в моей голове относительно этой девочки. — И не брат, — добавляет и подскакивает от возмущения на постели, проливает несколько капель чая на руку. — Ой, — обжигается немного и отводит взгляд.
— Чай допивай, — разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Больше ничего сказать не хочешь? — хлопает ладонью по одеялу. Маленькая, но с характером.
Если что-то и хочу, то не разговаривать.
— Я буду встречаться с кем захочу, ты мне не указ, — летит в спину.
Посмотрим, сколько смелых и бессмертных в «Прогрессе» и за его периметром. От одной мысли, что она будет с кем-то другим, в душе поднимается буря. Темная и смертельная.
Попробует только кто-нибудь ее испортить…
Не думать о том, что сам хочу быть первым.
Как эту тягу спустить на тормозах? Впереди ночь, а она у меня дома…
Юлия
Даня мечется по дому, как тигр в клетке. Дверь открыта, я слышу его шаги в коридоре. Вроде спускается вниз, через несколько минут поднимается обратно. Любопытно посмотреть, чем он занимается, но лишний раз не хочу с ним видеться и спорить. Тут бы определиться, как относиться к сложившейся ситуации. Интересно, есть статья в уголовном кодексе о принудительном лечении, удержании у себя в доме против воли и чрезмерной заботе с элементами мазохизма?
Невыносимо так просто лежать. Я уже все соцсети облазила. Видюшки посмотрела, но глаза быстро начали слезиться. Температура, что ли, опять поднимается?
Написали подруге, спросила, придет ли она после того, что наговорил Даня?
«Меня твой цербер не остановит. Едем со Славой обратно, в аптеке купили средства защиты. Даже антисептик, чтобы обрызгиваться от Милохина»
Сообщение заставило улыбнуться. Ира настроена по-боевому.
Услышав шаги наверху, спешу догнать Милохина. Скидываю одеяло, спрыгиваю с постели, несмотря на слабость, несусь к двери.
— Мои друзья сейчас приедут со всеми средствами защиты, ты их пустишь? — добежав до лестницы, кричу в спину Дани.
— Нет, — отрезает он.
— Тогда я ухожу, — угрозы на Милохина вряд ли подействуют, но я настроена решительно. Вызову полицию, если не отпустит.
— Иди, ложись в постель, — оборачивается, вижу на его лице улыбку.— Пущу.
Неожиданно. Какое-то время еще пялюсь на Даню, пытаюсь понять, правду говорит или прикалывается. Ловлю его взгляд на моих босых ногах, разворачиваюсь и убегаю в спальню.
Через несколько минут раздается звонок. Я в предвкушении. Поправляю подушку, удобно располагаюсь на постели, прислонившись спиной к изголовью кровати.
Едва сдерживаю смех, когда в спальню входит Ирка. В руках у нее действительно спрей-антисептик, она замурована в костюм химзащиты отвратительного ярко-желтого цвета, на лице медицинская маска и защитный экран из прозрачного пластика.
— У меня бронхит, а не чума, — не удается сдержать смех.
— Я в курсе, — поднимает защитный экран, стягивает маску. — Мы перестраховались, чтобы доктор-Горыныч перед нашим носом в очередной раз не закрыл калитку, — подтягивает стул к постели, опускается на него и начинает стаскивать медицинские перчатки. Не успевает.
В комнату входят Славка и Даня. На товарище точно такой же костюм. Ира тихонько возвращает маску на лицо и брызгает антисептиком в сторону Дани.
— Прекращай, — холодным тоном предупреждает подругу.
— Нужно все продезинфицировать, — не сдается Ира, но брызгать перестает.
Даня смотрит на моих друзей. Ничего не говорит, но я замечаю смешинки в его взгляде. Вот гад!
Из комнаты он не уходит, стоит над душой.
— Ты здесь надолго? — косится подруга в сторону Дани.
— Пока не поправится, — отвечает Милохин, потому что мне сказать нечего. Тут только с полицией меня забрать можно. В этом тиране проснулся доктор, который почему-то стремится меня вылечить. Понять бы еще природу этого желания.
— А в общежитии она не поправится? — интересуется Славка.
Он, как только «проник» в спальню, убрал с лица все маски. Несколько секунд они общаются взглядами, в комнате нарастает напряжение.
— Кто ей там будет делать уколы? Кто будет температуру сбивать, кормить, подавать лекарства?
— Я могу, — встревает Ира в их разговор. Милохин может ничего не добавлять, я знаю, что он скажет.
— Будешь занятия пропускать? Нет? Тогда она до вечера будет предоставлена сама себе. И уколы Юлия не позволит тебе сделать. А теперь ответь на вопрос, как быстро она с таким подходом к лечению поправится и вернется на учебу? — жестким холодным тоном вогнал подругу в ступор. Славка вроде хотел что-то возразить, но под суровым взглядом Милохина спорить передумал.
— У вас десять минут. И наденьте маски, — выдвинув свои требования, Даня уходит.
Никто не надевает маски, но и его аргументы не оспаривает. Мы говорим обо всем и ни о чем. Ребята обещают меня часто навещать, каждый день звонить и писать. Я обещаю Славке, что обязательно ему напишу, если мне что-то понадобится. Проходит больше десяти минут, Милохин не появляется на пороге, но друзья сами следят за временем. Когда они уходит, мне становится грустно. Любопытно было наблюдать за взглядами Иры в сторону парня, за его улыбками, которые он дарил ей на каждую шутку. Я не ощущала его заинтересованности в Ире как в девушке, но они за этот день сблизились, и это был первый шаг навстречу друг другу. Хотелось бы верить и надеяться, что у них все получится.
Милохин не появлялся, его шаги не заставляли нервничать.
Вечерело, скоро он придет с ингалятором и уколами. Хотелось бы до этого времени успеть принять душ. Уборная находилась прямо напротив спальни.
Вся процедура заняла не больше пятнадцати минут. Надев трусы, схватила с вешалки полотенце, замотала голову. Потянулась за вторым полотенцем, чтобы обмотаться, тело все еще оставалось влажным, надеть пижаму лучше через несколько минут, когда полностью обсохну. Не поняла, как это произошло, но в один момент зеркало со шкафа упало на раковину, и меня осыпало осколками.
Стою и боюсь двинуться, некуда ногу поставить. Несколько осколков оставили на теле порезы. Струйки крови бегут по рукам и ногам.
Резкий рывок дверной ручки. Я едва успеваю прикрыться, когда в ванную врывается Милохин…
Данил
Пропускаю вечернюю тренировку. Редкий случай для меня, но тут понимаю: не настроен. Разматываю бинты и бросаю их на скамейку.
Выместив раздражение на груше ударом кулака, покидаю зал.
Харэ метаться по дому. Падаю в гостиной на диван, складываю руки на груди и закрываю глаза. По-хорошему, мне бы свалить из дома. Отвлечься, посидеть с друзьями. Включить охранную систему, чтобы рыбка не сбежала, сесть в машину и просто покататься – лучше по трассе, нарушая скоростные ограничения. Дорога и скорость помогают рождаться правильным мыслям.
Любовь к гонкам привил Марат, хотя он не любит, когда гоняю без него и не на треке. Строй-не строй планы, а уйти и оставить ее одну не могу. Вдруг испугается. Рыбка мне чем-то Ками напоминает. Племяшку. У нее сейчас переходный возраст. Красивая, зараза, знает об этом и крутит хвостом в школе. Кажется дерзкой и смелой, но оставаться одна в большом доме боится. Девочка своем. Вот и рыбка… мелкая еще.
Мысли сбивают быстрые шаги наверху. Несложно догадаться, что Юля отправилась в уборную. Включаю плазму, нахожу музыкальный канал, но почти сразу убираю звук.
Какой-то пиздец! Прислушиваюсь к ее шагам! Не хватало только сталкером заделаться! На Макара злюсь порой, что он Златку постоянно держит в поле зрения, о каждом шаге знает. Сам, по ходу, такой же дебил!
Заклинило меня на рыбке. Припекает конкретно! В штанах вновь плащ-палатка! Пора длинными свитерами прикрываться и носить давящие спереди брюки. Утром еще планировал подождать пару лет, дело к вечеру, а я не уверен, что продержусь полгода.
Рано ее еще распаковывать! Если бы к Ками кто-нибудь в восемнадцать полез, я бы ему яйца на нос намотал! Хотя, если к Ками и в двадцать полезут, реакция будет такая же. Не повезло племяшке. Охранников вокруг столько, что ни один мудак не приблизится.
Слух разрывает громкий звук бьющегося стекла. Подрываюсь на ноги и взлетаю по лестнице наверх. Сердце от страха ломает ребра.
Зеркало! Когда сборщик устанавливал мебель, предупреждал, что крепления навороченные, но ненадежные. Этой уборной и душевой редко пользовались, в основном члены моей семьи, когда приезжали в гости.
Дергаю ручку, с первого раза не получается открыть. Со второй попытки вырываю ее с корнем. Весь воздух из легких вышибло, словно в стену врезался на скорости. Она не успевает спрятать свое тело. А у меня кровь вскипает. Дышу рвано, словно загнанный зверь.
Красивая до одури. Мягкая, нежная…
Мыслей в голове никаких. Вся кровь притекла к паху. Знаю несколько способов избавиться от болезненной пульсации, но у рыбки такие испуганные глаза, что это резко отрезвляет. Залипал на ней не больше двух секунд, а когда увидел тонкие струйки крови на нежной коже, готов был себе врезать.
— Стой и не двигайся! — жестко произношу, когда она собирается делать рывок назад. Боксерская реакция: движение предугадываем раньше, чем оно происходит. — Я сейчас вернусь, не шевелись.
Слетаю с лестницы, тапки стоят у дивана, где я их и оставил. Бегом возвращаюсь, рыбка успела обмотать вокруг себя полотенце. Затыкаю свое воображение грубым матом, подхожу к ней и подхватываю на руки. Ее запах наполняет легкие, но уплыть не дает вид ее крови. Не скажу, что ее много, но достаточно, чтобы привести меня в бешенство.
— На хрена зеркало трогала? — заношу в спальню, ставлю возле кровати. Нужно осмотреть тело на наличие осколков и обработать раны.
— Не трогала, оно само, — возмущается бодрым голосом, но при этом дрожит – и вряд ли от холода.
На плече самые глубокие порезы, оттуда кровь стекает до кисти и капает на пол.
— Не надо, — перехватываю руку, которой она собиралась зажать рану. — Там может быть осколок. Сейчас аптечку принесу, будем обрабатывать.
Вернувшись, застаю рыбку в моей футболке. Не послушалась, вытерла кровь бумажным платком и переоделась. Футболка – не намного лучше, чем короткое полотенце, но мне сейчас не до ее прелестей.
— Ее все равно стирать, — поясняет, поймав мой взгляд.
— Если не получится самим все удалить, поедем в больницу.
— Я не хочу в больницу.
— Кто бы сомневался, — ее протест вызывает улыбку, хотя мне пиздец как не смешно.
Рыбка терпит боль, не устраивает истерик. Морщится только сильно, когда перекисью поливаю. В плече нахожу крупный осколок. Одноразовый инструмент в моей спортивной аптечке всегда имеется.
— Будем зашивать? — интересуюсь, прежде чем вытащить осколок. Мне нужно ее заболтать, рана небольшая, можно обойтись и повязкой.
— Нет, — звучит ожидаемый ответ. К вечеру у Юли кашель усилился, не хочется держать ее раздетой, но выхода нет. Еще и волосы влажные…
— Потерпи, — мне не нравится делать ей больно, но тут без вариантов… Осколок легко удаляется из раны. Обходимся коротким стоном и закушенной губой, к которой до ломоты хочется прижаться своими губами.
Обработав оставшиеся порезы, заклеил все лейкопластырем.
— Снимай футболку, осмотрю спину, — готовлюсь к возражению, оно не заставляет себя ждать.
— Нет! — я пока бедра осматривал, вспотел. Она постоянно пыталась натянуть футболку до колен. — На спину осколки не попали.
— Я отворачиваюсь, ты снимаешь футболку и ложишься животом на постель. Если отказываешься, едем в больницу, — строго предупреждаю.
Фыркает, словно рассерженная кошка, но подчиняется.
— Отвернись.
Отвернулся и встал напротив зеркала. Нужно его отсюда убрать, пока она цела. Рыбка не догадывается, что я все вижу. Отхожу, не хочу ее смущать и себя мучить.
Осматриваю спину и правый бок. Действительно все чисто. Прежде чем слезть с постели, разворачиваю ее. Зависаю сверху. Наши взгляды встречаются. Я могу ее поцеловать, но потом не уверен, что уйду…
Юлия
Надо же было так неудачно сходить искупаться? Засветила грудь, чуть не умерла от смущения, порезалась, позволила всю себя «обследовать». В конце я так устала отталкивать вездесущие руки Милохина и оттягивать футболку, что просто сдалась. И зря…
Даня воспользовался ситуацией, перевернул меня на постели, нависнув сверху, придавил своим тяжелым телом.
Мне совсем не нравятся те ощущения, которые он вызывает в моем теле. Откуда это волнение в груди, порхание крыльев бабочек в животе? Надо отвести взгляд, чтобы безумие прекратилось. Несмотря на то, что Милохин взвалил на свои широкие крепкие плечи мое лечение, прощать его не собираюсь. И мечтать об этом парне больше не буду.
Его взгляд темнеет, зрачки расширяются, закрывают радужку.
Поцелует…
Сейчас он меня поцелует…
Мысли хаотично носятся в голове. Не должна этого допустить, но замираю и предвкушаю.
Челюсти Дани так плотно сжаты, мышцы дергаются. Громко втягивает носом воздух, будто сопротивляется, но проигрывает. Прежде, чем его губы касаются моих, успеваю скороговоркой выдать:
— У меня температура, я болею…
Вряд ли такого, как Милохин можно остановить упоминанием бронхита.