3 глава
Слава тоже напрягся. Он хочет договориться, но Даня будто специально напрашивается, провоцирует. Славка крепкий парень, вон плечи у него какие широкие, и ростом бог не обидел, но мне хочется, чтобы он отступил от Милохина на шаг. А лучше на два. Моя интуиция просто кричит, что Данил в разы быстрее и опаснее.
— Вячеслав, у тебя день рождения, давайте веселиться, — произношу дрожащим голосом.
Стоит ли говорить, что мне совсем не до веселья? Развести бы по разным комнатам этих цепных псов, готовых вцепиться в глотку друг другу. У Ирки на ресницах дрожат слезы. Мы с ней знатно перенервничали этим вечером.
— Идем танцевать, — хватает Ира меня и Славку за руку. Мы опомниться не успеваем, а она уже тащит нас за собой. Я не сопротивляюсь, да и именинник не упирается. Ему не до этого, подруга Славке выговаривать начинает: — Почему не сказал, что у тебя день рождения? Так нельзя поступать. Мы пришли без подарка. Теперь мне неловко, Юле тоже, — тараторит она. Это нервное, пусть выплеснет.
— Ничего не надо… — начинает Вячеслав, но подруга перебивает.
— Это не обсуждается, мы тебя без подарка не оставим, — решительно произносит Ирка.
Не оборачиваюсь, не смотрю, что там делает Даня. Мне это совсем неинтересно. Украдкой вытираю припухшие губы, на которых все еще хранится запах мяты.
Мы вливаемся в круг танцующих, Ирка по дороге хватает банку с пивом, открывает и протягивает мне. Я мотаю головой, не хочется. Пусть больших достижений в танцах я не добилась, но я ведь училась танцам. Это только мама меня считает деревянной, но я могу красиво двигаться, правда, сейчас не получается. Чувствую себя роботом, которому забыли смазать суставы. Приблизительно так же танцует Ира. Только она отхлебывает из баночки, и уже через минуту в ее танцевальных па появляется легкость.
Чужой взгляд прожигает спину. Я оборачиваюсь раньше, чем успеваю себя остановить. На диване сидит Даня, рядом Макар, Злата у него на коленях. Данил смотрит прямо на меня, не мигая. Почти так же он смотрел перед тем, как меня поцеловать. Губы начинает покалывать, ощущаю вкус мяты у себя во рту.
Резко отворачиваюсь и тянусь к банке в руках Иры, она уступает. Делаю глоток, потом еще один. Не разбираюсь я, крепкое оно или нет, но вкус мне не очень нравится. Горькое какое-то. Третий глоток не успеваю сделать, банку из моих рук молча выхватывают.
Не успеваю возмутиться, как жестянка в руках Дани прямо на глазах превращается в алюминиевую котлету.
Пиво пенится и вытекает на руку, брызгает в разные стороны, оставляя неприятнопахнущие капли на одежде, стекает и падает на пол, образуя лужу.
— Если она напьется, я спрошу с тебя… друг, — буквально выплевывает в лицо именинника Данил. Разворачивается и куда-то уходит. Все взгляды уперлись в его спину. Вот как так можно: прийти на чужой праздник и испортить его?
Вечер не удался. Несмотря на то, что Милохин покинул мероприятие, настроение испортилось у всех. Спасибо Славе, он не пытался исправить положение и не настаивал на продолжении вечера. За Даней ушли Макар и Злата.
— Юля, не обижайся на Даню, не знаю, что на него нашло, но обычно он себя так не ведет, — пыталась Злата объяснить поведение Милохина.
— Обычно он ведет себя хуже, — улыбаясь мне, произнес Макар. — Добрый он только с тобой, — переводя взгляд на свою девушку.
— Макар, не наговаривай. Он тебя дразнит, — поспешила она заступиться за Милохина. Я почему-то больше верила словам Макара.
Память услужливо подкидывала мне воспоминания годичной давности. Тогда Даня казался мне рыцарем в сияющих доспехах. Но хорошо он отнесся только ко мне. На Машку и ее подружек он смотрел свысока в тот день. Я внимательно следила не только за девчонками, но и за парнями, замечала, как они бросают пренебрежительные взгляды в сторону Машкиных подруг, как кривятся их губы ухмылками, когда девчонки вели себя громко и вызывающе или когда заливали в себя алкоголь. Тогда я не придала этому значения, а нужно было.
Слава вызвал нам машину, вышел и заплатил водителю. Вот кто настоящий рыцарь! Мы не принесли ему подарок, хоть и косвенно, но виноваты в том, что испортили ему день рождения, а нам еще за такси заплатили.
Вот правда, лучше бы мы сидели в общежитии, готовились к завтрашним семинарам.
При водителе, не сговариваясь, молчали, но как только переступили порог нашей гостиной, понеслось…
— Юль, у вас с Даней что-то было в прошлом? — подозрительно смотрит на меня подруга.
Вот откуда такие мысли в ее голове?
— Было, — хмыкнула я. — Год назад он получил доступ к моему телу, — глаза Ирки резко распахнулись. Получилось
разыграть. Не выдержав, я засмеялась. — О чем ты подумала, пошлячка? Милохину я позволила обработать мне разбитые коленки перекисью, после того как пьяная подруга моей сестры помогла нам обеим скатиться с лестницы.
— Он из-за этого на тебя злится? — все еще не веря мне.
— Почему Милохин себя так ведет, я понятия не имею, — не стала рассказывать о том, что случилось утром.
Мне кажется, Славку он тоже специально толкнул и облил кофе.
Анализировать поведение Дани – зря тратить свое бесценное время. Я этого парня понять не смогу. Его выходка с банкой пива выглядела как забота, только подавалась под таким соусом, что никакой заботы не надо. Мороз прошелся по коже. В тот момент мне с трудом удавалось дышать. Его агрессивная энергетика уничтожала не только алюминиевую банку, но и всех вокруг.
— Как думаешь, Слава понял, что он мне нравится? — отворачиваясь к плите, негромко спросила Ира. Схватила чайник, принялась набирать в него воду. Вела себя так, будто хотела оттянуть момент, когда я ей отвечу.
В такие моменты добрые подруги принимаются успокаивать. Меня ломало: сказать правду или «успокоить»? Внутри все противилось лжи. До этого у нас не возникало таких моментов. Мы не успели сдружиться за столь короткий срок настолько, чтобы я знала, как лучше поступить.
— Ир, тебе правду сказать или соврать? — я как персонаж из анекдота, который отвечает вопросом на вопрос.
— Блин, как неудобно. Что он теперь обо мне подумает? — простонала подруга.
— Что подумает Славка, не знаю, но будь на его месте я, мне бы польстило, что такая красивая, классная девчонка мне симпатизирует, — говорила искренне. Ира действительно хорошая девчонка.
— Давай что-нибудь поедим? — мы улыбнулись, когда у нас одновременно заурчали животы от голода. Готовясь к вечеринке, мы не успели перекусить.
С ужином мы не заморачивались. Чай с бутербродами для студентов бюджетного отделения – почти роскошь. У нас были макароны, но мы решили оставить их на завтра.
— А тебе Слава нравится? — протягивая мне бутерброд с вареной колбасой.
— Хороший парень, но если ты спрашиваешь, рассматриваю ли я его как своего потенциального ухажера, то нет.
— А Даня? Он тебе нравится? — еще неделю назад я могла бы ответить положительно, но один зарвавшийся мажор умудрился за один день кардинально изменить о себе мнение.
— Нет, он мне не нравится. Давай не будем о нем говорить, а то у меня настроение портится.
Хочешь не хочешь, вспоминаю все эпизоды «прекрасного» дня.
Убрав со стола, мы сели заниматься, но я быстро сдалась. Меня клонило в сон, и чем больше я боролась с дремотой, тем хуже себя чувствовала. Даже суставы стало ломить.
— Я спать, не могу больше.
— Я еще позанимаюсь, — отрывая взгляд от учебника, произнесла подруга.
Ночью меня стало морозить, только заболеть не хватало! Денег и так минимум оставался, до первой стипендии бы дотянуть, а тут на лекарства тратиться…
Данил
— Ты меня до дома подбросишь? — будит незнакомый женский голос.
Прежде чем открыть глаза, гашу в себе раздражение. Привык вставать под будильник. Любое вмешательство в мой сон воспринимаю как акт вандализма.
Вспоминаю вчерашний вечер, потом беспонтовую ночь. Секс привычно разгрузил яйца, но я до сих пор на взводе, будто не трахался, а все потому, что видел во сне одну маленькую рыбку.
Приходится лежать и таранить стояком матрас. Не хочу тешить самолюбие девки, которую вчера снял в клубе.
Свалила бы молча, не жужжала над ухом. Ее схожесть с Гаврилиной оказалась совсем призрачной, но именно на нее я вчера повелся и пригласил к себе. Не запомнил даже имя. Не исключаю, что просто не спросил.
Поерзав под одеялом, удобнее устраиваю член, чтобы матрас не давил на головку. Подбиваю с одной стороны подушку, отворачиваю от окна лицо. Утреннее тусклое солнце умудряется щекотать глаза.
— Так отвезешь или нет? — делает вид, что не уловила игнор.
— Захлопни за собой дверь, когда будешь уходить, — не поднимая головы от подушки.
Прилетает в спину лишь тихое недовольство, выраженное громким сопением. Оскорбления девица проглатывает, не сомневаюсь, что они крутятся на ее умелом языке.
— Я ушла, — повышает голос на полтона.
Намек зачетный, только я не собираюсь останавливать ее. Утренний секс мне нужен, но не с ней. Лучше в душе передерну. Изначально плохая идея была тащить ее к себе.
— Поправь штору, — не ожидал, что она выполнит просьбу. Приятный полумрак окутывает спальню, я даже открываю глаза чуть раньше, чем начинает играть будильник. Растираю глаза. Нужно идти в душ. Но моя ночная гостья мнется где-то за спиной. Не слышал, чтобы она уходила.
— У меня денег нет на такси, не одолжишь? — перестаю раздражаться, не собирается она меня преследовать. У девчонки тупо нет денег.
— Возьми сколько надо в заднем кармане брюк, — поднимаюсь с постели, не удосуживаясь прикрыться, направляюсь в душ. Что она там не видела и не пробовала?
— Не боишься, что я все заберу? — шуршит за спиной новыми купюрами.
Вопрос оставляю без ответа. Улавливаю в ее голосе тонкую манипуляцию. Если ошибся, лишусь тридцатки, приблизительно столько оставалось вчера в кармане. В любом случае она их отработала.
Включаю душ, не дожидаюсь, когда пойдет теплая вода. Сунуть голову под холодную воду с утра стало уже привычкой. Мигом взбодрился. Каменный стояк дрогнул, но не опал до конца.
Рыбка…
Увидел ее, глазам не поверил. Запрещал себе о ней думать, но девчонка упорно лезла в голову весь год. Теперь она здесь.
Маленькая, хрупкая, хлопающая своими невинными зелеными глазками.
Красивая и томительно нежная девочка с залипательной фигурой. Не только мой взгляд залипает на ней, и это бесит сильнее, чем хотелось бы.
Таких девочек в ЗАГС ведут, целки лишают на лепестках роз. Не вижу я себя в отношениях на всю жизнь. А по-другому с рыбкой как? Потрахались и разошлись? Стоит представить ее с другим, нутро обжигает неконтролируемая яркость.
Напоминаю себе, что она маленькая, пусть подрастет. Противоречу самому себе, когда закрываю глаза и вспоминаю, как сминал ее вкусный рот. И мало мне было этого поцелуя. Настолько мало, что отправился искать ее доступную копию.
Громкий хлопок двери известил, что в доме я остался один. Можно не задерживаться в душе.
Возле брюк лежит несколько купюр. Я не считаю, сколько она взяла. Надеваю свежее белье, аккуратной стопкой сложенное в шкафу. Лера дрочит нас с порядком, но в моем шкафу, как и в доме, этот порядок обеспечивает домработница.
В универ я приезжаю за двенадцать минут до начала лекции. Обычно я так не спешу. Нажимать на педаль газа меня подталкивает не стремление обзавестись новыми знаниями. Признаю, что хочу увидеть рыбку. Оправдывать свое желание ничем не буду.
Ветер с дождем бьет в лицо, дохожу до лестницы с козырьком, где стоят мои друзья. Стряхивая с волос капли, здороваюсь с парнями. Влажную ладонь прячу в карман куртки.
Цепляю взглядом каждую блондинку, но не вижу ту, из-за которой стою до сих пор на улице.
Возможно такое, чтобы она пришла намного раньше и уже сидит в аудитории? Не двигаюсь с места, потому что в это время замечаю у ворот жмущиеся друг к другу хрупкие фигурки под одним зонтом. О чем-то негромко спорят, но, дойдя до входа, умолкают как по команде.
Оглядываясь вокруг, молчаливо требую убрать от нее взгляды.
Проходят мимо. Не здороваются, даже взгляд не поднимают. В коридоре останавливаются возле расписания. Подружка водит пальцем по стенду, что-то выговаривает Юле, рыбка подпирает спиной стену, но в какой-то момент начинает по ней сползать…
Если бы не моя реакция, отточенная многолетними тренировками, рыбка сейчас лежала бы на полу. Совсем легкая, почти не чувствую ее веса. Рост выше среднего, а весит не больше сорока восьми килограмм. Не думаю, что это нормально.
Вокруг поднимается суета, попадаем в окружение студентов. Всем ведь интересно, что происходит. Мне тоже интересно, что с малышкой?
— Отпусти меня, — требовательно у нее не получилось произнести, хотя старалась.
Игнорирую просьбу, мне не нравится ее потухший взгляд, хриплый голос и нездоровый румянец на щеках. Мне кажется, или она горит? Руки заняты, и я не могу проверить. Не исключаю, что это моя реакция на ее тело в своих объятиях. Сексуальный подтекст стараюсь не замечать, но удается с трудом. Организм привычно реагирует на эту девочку.
— Разошлись! — давлю взглядом собравшихся зевак. Парни, с которыми давно общаюсь, никак не реагируют на мое поведение, хотя даже мне оно кажется странным.
Взглядом цепляюсь за рыжие волосы впереди в толпе, Злата опять опаздывает, не смотрит по сторонам, отличница несется в аудиторию. За ней следует Макар. Кто его не знает так хорошо, как я, никогда не подумает, что этот парень сытый и довольный. Вот у кого утро задалось, ночь наверняка тоже.
Прижимая к себе мелочь, двигаюсь в сторону кабинета медиков. За четыре года впервые к ним наведаюсь. Со спортивными травмами обращаюсь к своему доктору, с простудами – к Лере. Жена моего брата мама троих детей, хочешь не хочешь, обучишься азам медицины. Уколы в задницу научился сам себе ставить, было бы назначение.
— Отпусти, — дергает за куртку Юля. Попытки вырваться такие слабые, что я их не замечаю. — Со мной все хорошо... Голова закружилась... Не позавтракала… — неубедительно лепечет.
Замечаю, как от слабости опускаются веки, будто ей тяжело держать глаза открытыми. Пусть продолжает уверять, что с ней все в порядке, пока не услышу это от врача, не отпущу.
Медленно рассеивающаяся толпа остается за спиной, сталкиваюсь с Макаром у лестницы. Он провожает взглядом свою невесту, не сразу замечает меня с ношей на руках.
За нашей спиной маячит подруга Юлии, не помню, как ее зовут. Просит отпустить подругу. Собралась ее проводить домой.
— Что с ней? — сурово смотрит на меня Макар.
Серьезно? Думает, я девчонку довел?
— Не знаю, чуть сознание не потеряла, — давлю в себе злость на друга, но отвечаю сквозь зубы.
— Со мной все в порядке, — в который раз уже повторяет рыбка.
— Ты к медикам?
— Да, — отвечаю другу. Больше говорить ничего не приходится, он молча вызывается сопровождать.
Дверь открывает Макар. Из-за стола подрывается медсестра в светло-голубом брючном медицинском костюме. Заправляет русые волосы за уши. В помещении стоит запах лекарств и антисептика, будто только что обрабатывались поверхности.
Голова сама опускается к волосам девушки, вдыхаю аромат весенней свежести и ягод. Значительно лучше антисептика.
— Где док? — пока осматриваюсь, интересуется Макар, буравя взглядом женщину лет сорока.
Та стремительно бледнеет, не хватало, чтобы она сейчас сознание потеряла под взглядом друга. Макар демонстративно смотрит на запястье, разворачивая наручные часы циферблатом к глазам.
— Он сейчас подъедет, немного задерживается. Могу чем-нибудь помочь? — не скрывая волнения.
— Девушке стало плохо, — думаю, она и сама догадалась, потому что смотрит на Юлю.
— Кладите на кушетку, — спешит застелить поверхность одноразовой простыней.
Рыбка умоляюще смотрит на меня. Кто-то, видимо, не любит врачей.
Ловлю себя на мысли, что Юля идеально вписывается своей хрупкой фигурой в мои габариты. До сих пор не чувствую ее веса, но ярко ощущаю жар в своем теле. Отпускать ее желания не появляется, даже когда кушетка уже подготовлена для пациентки.
— У нее температура, — я и забыл, что за нами плелась ее подруга.
Сурово смотрю на Юлю. Зачем, спрашивается, вышла из дома в таком состоянии? Сверлим друг друга взглядами, одна маленькая рыбка где-то находит силы мне противостоять. Злость придает сил?
Макар кладет ладонь на лоб Юли, игнорируя попытку увернуться.
— Она горит, — констатирует он.
— Кладите сюда, — повторяет медсестра.
Нехотя опускаю Юлю на кушетку. Замечаю, как она сжимает кулаки до побелевших костяшек. Чего так нервничает?
— Ты чего так напряглась? — нависаю над ней.
Ответить не успевает, в кабинет входит врач, на лице мелькает удивление, но он быстро берет себя в руки.
— Опаздываете, — недобро смотрит Макар на него.
Зарплаты в «Прогрессе» значительно выше средних по стране, поэтому, понимая, кто стоит перед ним, доктор начинает рассказывать об утренних пробках.
— Мне это неинтересно, осмотрите девушку, — резко перебиваю. Пока он оправдывается, ей может стать хуже.
— Я попрошу всех выйти, — обычные слова, которые произносит врач, но во мне они отзываются злостью. Не хочу оставлять Юлю. Чувствую ее волнение, оно вспыхивает во мне глухой яростью.
Заставляю себя выйти. Уже за дверью кабинета, анализируя свои чувства, прихожу к выводу, что во мне говорит совесть. Юля могла заболеть по моей вине. Видимо, ее подруга тоже так считает, зыркает зло из-под бровей.
— Нужно сбить температуру, а она боится ставить укол, — выглядывает из дверей медсестра, смотрит на меня, молчаливо прося помощи.
— Что собираешься делать? — останавливает за плечо Макар, когда я двигаюсь к кабинету.
— Возвращайся на занятия, — кивком головы показываю подруге, в какую сторону ей стоит свалить.
— Юлю надо домой отвести, — упрямо поджимая губы.
— Я заберу твою подругу к себе, пока она не поправится. Вещи вечером привезешь…
— Она не захочет! — выкрикивает в лицо подруга Юли, воинственно сжимая кулаки. Макар наблюдает за происходящим. Взгляд прищурен, пытается сканировать, залезть под кожу.
— Она простыла по моей вине, считай, я просто хочу замолить свой грех, — дерзко ухмыляюсь. Мне не все равно на состояние Юли, но это только мое, показывать свои чувства кому-то нет никакого желания.
— Я отвезу ее в общежитие, — решительно пытается двинуться в сторону кабинета, хотя заметно побаивается нас.
Останавливаю твердолобую жестким взглядом. Застывает на месте. Что творится в этой симпатичной голове, несложно догадаться.