Глава 77
Я смотрю в стену будки, пытаясь разобраться со своими мыслями.
Мы молчим некоторое время. Тишина. Так или иначе, он прав. Нам нужно смириться с тем, что мы не сможем вернуть те пять месяцев, что пробыли в разлуке. Ни словами, ни действиями.
Мои бедра касаются бедер Дани, ладони лежат на коленях. Его локти упираются в его колени. Он непрерывно закусывает губу.
Я чувствую себя так, словно весь этот день был выдуманным, я в любой момент могу проснуться в холодном поту, и на постели рядом со мной будет лишь пустое место. Но это не сон. Это реальность. Как бы невероятно это не было, это не сон.
— Итак… — Даня нарушает тишину. На его лице едва заметная улыбка, — раз уж мы в фотобудке, не хочешь сфотографироваться?
По некоторым причинам его вопрос кажется мне до ужаса смешным, и я начинаю хохотать.
Он смеется вместе со мной. Его глаза прищурены, на щеках показываются ямочки. Господи, как я скучала по его смеху.
— Ты сошел с ума? — спрашиваю я его наконец. — Нет, я плакала. Я, должно быть, выгляжу как печальный клоун.
— Пфф, не говори мне, что ты собираешься упустить возможность сфотографироваться в маленьком и компактном пространстве с парнем, которого ты считала мертвым.
— У меня весь макияж смазан, — я отрицательно качаю головой, все еще хохоча.
Даня наклоняет голову ко мне. Его лицо в считанных сантиметрах от моего. Он вытирает тушь у меня под глазами.
— Только здесь, — произносит он, — красавица.
Я краснею и отворачиваюсь, не переставая улыбаться.
— Теперь у тебя нет оправданий. Тем более, здесь камера с высоким разрешением, — Даня лукаво улыбается.
— Откуда ты знаешь, какая здесь камера?
— Просто отнесись ко мне с уважением и представь, что я действительно знаю, Юлия, — он наклоняется вперед, нажимая кнопки на экране, а я продолжаю смеяться.
— Хмм, — Даня впадает в задумчивость, когда на экране всплывают настройки, — какой эффект мы хотим? Черно-белый? Сепия?
— Это важно?
— Да. Да, это важно. Ладно, мы просто сделаем фотографии с каждым эффектом, чтобы все было по-честному.
Я шутливо кряхчу, а Даня ухмыляется, продолжая лазать в настройках.
— Как насчет западной темы, — спрашивает он, тыкая в экран.
— Или подводной? — киваю на тему, которая располагается рядом с Западной.
— Западная круче подводной.
— Эй, подводная тема очень крутая, если что.
— Конечно, если ты рыба.
— Просто выбери один эффект, идиот! — я сталкиваю наши колени, хохоча.
Даня смеется и выбирает какой-то эффект, я наклоняюсь вперед, чтобы оценить его выбор.
— Цветная тема? После всех наших распрей ты выбрал обычную цветную тему?
— Брось, я не раздражал тебя в течение пяти месяцев. Отсчет пошел!
— Погоди, где камера?
— Она находится прямо, динь-дон.
Мы с Даней делаем тысячи фотографий.
Я уверена в том, что мы сделали фотографии с каждым выражением лица, на которое способна человеческая мимика, и в том, что мы использовали все эффекты в этой фотобудке. На половине фотографий запечатлено то, как я смеюсь над разными гримасами Дани или как мы смеемся друг над другом.
За время, которое мы проводим в фотобудке, я успеваю понять, что юмор и поддразнивание друг друга — это наши основные способы справиться с проблемами. По крайней мере, на данный момент. Многое изменилось между нами, но когда я смотрю на Даню, который смотрит в камеру, я чувствую себя так же, как чувствовала в ночь перед вечеринкой. Я чувствую себя счастливой.
— Перестань пялиться на меня, Юлия. Посмотри в камеру.
Снова заливаюсь смехом и покрываюсь румянцем.
Я опираюсь на плечо Дани и высовываю язык. Камера щелкает, и мы с Даней смеемся. Он наклоняется вперед, чтобы выбрать другую тему.
— Теперь мы должны сделать «рыбки» для подводной темы. Ты знаешь причину. Они плавают под водой.
Я хмурюсь, а он ухмыляется.
Мы слышим щелчок, и Даня чертыхается.
— Черт, мы его пропустили!
— Расслабься, осталось еще три кад…
Еще один щелчок заставляет нас обоих пораженно вздохнуть. Я начинаю хихикать, а Даня поднимает средний палец, направляя его прямо в камеру.
— Мы можем выбрать подводный эффект снова.
— Нет, нам нужно двигаться дальше.
— Двигаться дальше? Что ты имеешь в виду?
— Свадьба заканчивается в десять, а у нас еще примерно двадцать эффектов впереди, нам стоит поторопиться.
— Ты шутишь!
Неожиданно шторки раздвигаются, в проеме появляются Никита и Гоша.
— Вы заграбастали фотобудку! — восклицает Никита.
— Да, соситесь где-нибудь в другом месте, — добавляет Гоша.
— Мы не сосались, — произношу я, закатывая глаза и густо краснея.
— Я ничего не отрицаю, — лукаво говорит Даня, за что получает от меня шлепок по руке.
— Мы не сосались, — я повторяю.
— Кому это интересно? Просто дайте нам сфотографироваться! — скулит Никита.
— Да, я слышал, здесь есть подводная тема, — вставляет Гоша.
— Подводная? Ты сказал «подводная»? — я приподнимаю брови, а Даня улыбается и закатывает глаза.
— Вытаскивай оттуда свою задницу, — говорит Никита, адресуя эту реплику Дане, который, в свою очередь, показывает ему средний палец. Я выхожу вслед за парнем и поправляю свое платье, не забывая посмеяться над обоими ребятами.
Гоша и Никита залезают в будку, пьяные смешки вырываются из них.
— Парни, подождите меня!
Антон ставит свой напиток на ближайший столик и буквально в один прыжок достигает будки. Шум и стоны слышны после того, как он приземляется в ней.
— Господи, ты мне локтем в глаз попал! — вопит Никита.
— Какой к черту глаз? Ты мне локтем прямо туда заехал, — сдавленно произносит Гоша.
— Примите это по-мужски, слабаки, — говорит Антон.
Я перевожу взгляд на Даню, который качает головой и смеется.
— И это, детишки, причина, по которой вам не стоит принимать наркотики, — произносит он, и я снова смеюсь.
— Мы не на наркотиках! — кричит из будки Никита.
— Конечно-конечно, Никусь, — язвит Даня.
— Я просил тебя не называть меня так больше!
Я смеюсь до тех пор, пока в поле моего зрения не попадает куча из кадровой ленты. Я нагибаюсь, чтобы поднять ее.
— Только посмотри на нас, — напевает Даня, наклоняясь, чтобы взглянуть на фото. — Мы могли бы сойти за истинных ковбоев, — произносит он, указывая на фото с западной тематикой.
Я фыркаю, перебирая кадры. Останавливаюсь на одном. На нем мы оба смеемся.
Мы смотрим друг на друга, я слегка опираюсь на его плечо. Даня смотрит на меня с его неподражаемой улыбкой и выдающимися ямочками. Я широко улыбаюсь, мой рот слегка приоткрыт, как обычно бывает, когда сильно хохочешь. Это выглядит так красиво. Черно-белые фотографии так прекрасно поймали момент, что мне хочется плакать от восторга.
— Теперь эта, — Даня тыкает пальцем в самую нижнюю фотографию, — моя любимая.
— Моя тоже.
— Отлично, мы вообще разделяем многие любимые вещи.
Я расплываюсь в улыбке, обращая свое внимание к фотографиям.
— Юля!
Я вижу Илью и Алину. На их лицах широкие улыбки.
— Ты не собираешься представить меня? — в дразнящей манере спрашивает Алина и кивает в сторону Дани.
Я краснею, отдавая Дане фотографии, он, в свою очередь, засовывает их в карман.
— Оу, Дань, это моя сестра Алина. Алина, это Даня.
Даня протягивает ей руку, и она пожимает ее в ответ, не переставая ухмыляться.
— Наслышан о тебе, — произносит Даня.
— Я слышала о тебе в чертову тысячу раз больше.
Я превращаюсь в помидор и посылаю ей гневные взгляды, на что она лишь невинно улыбается.
— Так или иначе, я пришел, чтобы сообщить Дане, что ему лучше поторопиться, если он не хочет пропустить свою электричку, — говорит Илья.
— Электричка? — перевожу вопросительный взгляд на парня.
— Этой ночью я уезжаю обратно в Москву. Рейс в десять тридцать.
— Почему бы не уехать завтра? — спрашиваю я, мой пульс ускоряется.
— Сегодня ночью прямой рейс, а завтра мне придется ехать с пересадками. Так будет удобнее, — он пожимает плечами.
— Что насчет тебя, Илья?
— Я остановился у своих друзей. Я здесь до среды.
Ком встает в горле. Почему Даня уезжает так рано?
— Ты в порядке, Юль? — с беспокойством спрашивает он.
— Можно поговорить с тобой? Наедине.
Он кивает, берет меня под локоть и выводит в парк. Его брови нахмурены.
— Что не так? Все в порядке?
— Почему ты уезжаешь так рано?
— Так просто удобнее, — он делает шаг назад, слегка наклоняя голову в сторону.
— Но…
— Что «но»?
— Ты… только появился и уже исчезаешь?
— Я не думал, что ты захочешь, чтобы я остался.
— Почему нет?
— Я не знаю… — он отводит взгляд в сторону, и я уверена, что он наверняка знает.
— Почему нет? — повторяю более твердо.
— Если ты хочешь знать правду, — он тяжело вздыхает, — после всего того, что произошло, я не знал, любишь ли ты меня по-прежнему или нет.
— Ты… — я совершенно потрясена.
— Даня!
— Нам нужно идти! – Илья выглядывает из тента.
— Я знаю, Илья, я иду.
— Прости за то, что он такая раздражающий.
Я отрицательно качаю головой.
— Таким образом… ты просто собираешься уйти?
— Ты… ты могла бы вернуться со мной? — он нервно царапает шею, сверля меня взглядом.
— Я так не думаю, Даня, — закусываю губу, — все так быстро. У меня даже нет билетов.
— Я предчувствовал, что это произойдет, — Даня роется в карманах брюк, доставая что-то.
Моя челюсть буквально отвисает, когда он протягивает билет на плезд, на котором аккуратно напечатано мое имя.
— Ты купил мне билет? — спрашиваю недоуменно.
— Ты не обязана его использовать, его все еще можно вернуть, так что…
— Ты понимаешь, насколько это романтично?
Его щеки покрываются румянцем, и я смеюсь.
Снова перевожу взгляд на билет, судорожно пытаясь принять решение. Я уезжаю с Даней в десять тридцать или остаюсь на несколько дней, чтобы попрощаться с мамой и Алиной, которые были рядом со мной все эти месяцы.
— Даня, ты пропустишь этот чертов рейс! — ворчит Илья, который очевидно раздражен на данный момент.
— Не бесись без повода! — парирует Даня и переводит взгляд на меня. — Я должен пойти, иначе у Ильи все кровеносные сосуды полопаются. Это твое личное дело, использовать его или нет, — он кивает на билет в моих руках.
Парень делает шаг вперед, его мягкие губы прижимаются к моей щеке, пропуская через мое тело электрический ток. Я, без сомнения, становлюсь пунцовой, на что он ухмыляется.
Я наблюдаю, как Даня и Илья прощаются с Женей и Валей перед тем, как сесть в такси. Иду обратно под тент, чтобы найти Алину. Она стоит с Настей и Викой. Они о чем-то болтают с барменом. Я закатываю глаза и хватаю ее за руку.
— Нам нужно уйти.
— Что? Еще только девять тридцать.
— Я должна успеть на электричку.