Глава 76
Даня запускает руку в волосы и делает глубокий вдох. Я пристально смотрю на него, не зная, что и ожидать.
Фотобудка крошечная. Мы сидим на маленькой скамеечке, колено Дани касается моего. Перед нами светится экран, приглашая нас выбрать нужный эффект и нажать на старт, но фотографии — последнее, что беспокоит нас на данный момент.
Видеть его таким, какой он сейчас, выбивает меня из колеи. Я действительно никогда не видела уязвимую эмоциональную сторону Дани. И хотя это разбивает мне сердце — наблюдать, как он утирает слезы, другая часть меня хочет видеть его таким, чтобы изучить каждый его аспект.
— Итак, на чем я остановился?
Я смотрю на свои руки, сложенные на коленях, не отвечая.
Я чувствую его взгляд на себе. Он ожидает, что я что-нибудь скажу, но я не собираюсь.
— Ах, да. Когда я выписался из больницы.
Он продолжает, будто я дала ему ответ, и я вижу, как следы его эмоциональности и уязвимости быстро исчезают.
— Мой брат жил со мной на тот момент, он сказала мне, что был в курсе твоего отъезда домой, что только подтвердило то, что я уже знал. После этого я впал в состояние оцепенения, зная, что ты пообещала мне скрываться. Но, если быть честным, я не ожидал, что выживу.
Даня немного ерзает, скрещивая руки на груди.
— Илья переехал где-то в марте, он снимает квартиру, располагающуюся не так далеко от твоей и моей. И он, кстати, снова вернулся в сферу дизайна. Кто-то в бизнес-центре, в котором располагается офис "Кристалл", предложил ему пройти собеседование. Это сработало.
— Что касается меня, я пошел по своей дороге. Нужно отметить, это больше не была моя жизнь. Я делал то же самое, что и до того, как мы встретились. И думал, что тебе лучше без меня. Я ходил в офис каждый день и выполнял свои обязанности. Я отправлял тебе твою зарплату. Я спал один. Но все стало настолько другим. Я даже не осознавал прежде, насколько скучно я жил до встречи с тобой.
Я сглатываю, решившись оторвать взгляд от колен.
— Я много думал. Возможно, слишком много. Я думал обо всех тех вещах, что сказал тебе в ночь вечеринки. И обо всех тех вещах, что ты сказала мне. Я думал о своей клятве держать тебя в безопасности. И ты была в безопасности дома. Я постоянно думал о своем обещании увидеть тебя снова. Я пытался понять, как совместить эти два обещания, но не мог.
— Понимаешь, с тех пор, как ты первый раз проследила за мной, когда Никита и Антон остановили тебя на улице. С тех самых пор эта паранойя выстроилась внутри меня. Поначалу она была небольшой, ее было легко игнорировать. Но время шло, и я наблюдал то, как ты погружаешь себя в большую и большую опасность на моих собственных глазах. Это было из-за меня, не иначе. Паранойя росла, пока не достигла таких масштабов, что ее стало просто невозможно перерабатывать. Это случилось в ночь вечеринки, когда я сказал тебя оставаться в безопасности. Это было страшно и мучительно, но я думал, что умру в ту ночь. Поэтому вся опасность будет стерта моей смертью.
Слышать, как Даня говорит о своей предположительной смерти невыносимо. Это заставляет мой желудок свернуться.
— Хотя Илья и его предприятие было единственным опасным дерьмом, в которое я был вовлечен, после вечеринки я все еще думал, что представляю собой угрозу для тебя. Той частью моего мозга, которая отвечает за логическое мышление, я понимал, что это не так. Но иррациональность моей паранойи брала верх над логикой. Я действительно верил, что если я приеду за тобой и буду с тобой, я снова подвергну тебя опасности. И это понимание буквально раздирало меня на части. Все это было в моей голове. Трюки психологии. Это похоже на самое отвратительное извинение в нашей чертовой вселенной, но лучшего я дать не могу. Это была битва между мной и моим разумом. Выглядит так, будто разум одержал победу.
— Почему ты приехал за мной сейчас? — с момента нашего пребывания в будке я первый раз подаю голос.
— Я дойду до этого.
Киваю.
— С течением месяцев я становился все более и более оцепеневшим. Дошло до того, что если бы я положил руку на огненную плиту, я бы не почувствовал этого. Я был одинок. Даже не смотря на то, что частенько посещал брата и видел всех на работе каждый день. Я сидел на диване и смотрел телевизор, но при этом даже не обращал внимания на шоу, которое по нему шло, потому что мой разум витал в облаках. Кошмары снились мне каждую ночь. Иногда… — Даня качает головой и выпускает сухой смешок
— Что иногда?
Он бегло обводит меня взглядом прежде, чем продолжает.
— Иногда я просыпался от кошмаров. Было около часа ночи. Я был так потрясен каждый раз, что тащил себя к тебе в квартиру и досыпал остаток ночи там. Это выглядит жалко, я знаю, но это давало мне некоторое чувство безопасности, к тому же, подушка все еще немного пахла тобой…
Я закусываю губу, чтобы не заплакать и не начать улыбаться одновременно.
— Ты считаешь это жалким? Я звонила тебе каждый день.
— Вероятно, у тебя нет моего нового номера? — его губы расплываются в полуулыбке.
— Почему ты поменял его?
- Судебный приказ. С тех пор, как я чуть не умер, это стало их желанием — поменять мой номер. На случай, если остался кто-то из корпорации.
Даня сжимает челюсти и смотрит в упор в одну точку перед тем, как продолжить говорить.
— Так или иначе, мой брат и Вика стали пытаться вытащить мою задницу из дома в бар или куда-то еще, но я никуда не хотел. Господи, это было так скучно. Я ужасно спал, у меня не было аппетита, и я просто чувствовал себя как дерьмо все это время. После смерти моей матери, это было наихудшим временем в моей жизни.
— Мне реально была необходима моя мама все эти месяцы. Знаешь, просто чтобы поговорить. Я думаю, она всегда была моим слушателем. Я думал о ней столько бессонных ночей. Я вообще думал о многом.
— В феврале Женя и Валя объявили о помолвке. Если быть честным, это задело меня. Я ревностно отнесся к тому, что они, в конце концов, получили свое «долго и счастливо», а мы этого сделать не смогли. Но я ничего не говорил, потому что Женя мой друг, и они прекрасны вместе. Я сообщил Жене, что я, вероятно, не готов быть у него на свадьбе, но он умолял и умолял меня приехать. Он сказал, что праздник не будет праздником без меня и что есть шанс на то, что ты тоже там будешь. Я думаю, это то, что заставило меня сдаться.
— Ты должна понять, что я никогда не хотел причинять тебе боль и никогда не хотел отстранять тебя от себя. И я знал, что ты не искала меня потому, что я сказал тебе этого не делать. Я был рад, что ты хоть раз послушалась меня, но, в то же время, был так расстроен. Я ненавидел тот факт, что ты считала меня мертвым. «Она в безопасности благодаря этому» — единственная фраза, которая стучала в моей голове.
— Я стал одержим. Полностью одержим идеей твоей безопасности. Именно эта глупая идея притянула другую, подобную ей, которая заключалась в том, что если я буду рядом с тобой, я снова подставлю тебя под удар. Это пугало меня до чертиков. Я долгое время не мог думать ни о чем другом. Эта идея контролировала меня. Я написал эти «дополнительные» послания для тебя, но затем вырвал их, так как был зол на себя за то, как пренебрежительно отнесся к тебе на первых страницах. Само собой, я отправил тебе их позже, но они были повреждены водой, как ты сказала. Я не мог перестать думать о том, что если бы я был более осторожным, то всего этого дерьма, связанного с "Вульф", не случилось бы. Некоторое время у меня действительно было ощущение, будто я сходил с ума.
Я смотрю на Даню, мои губы сомкнуты. Я никогда не замечала, насколько он психологичен. Я полагаю, я отчасти стала такой же.
— Мне жаль, я должен был позвонить тебе в тот день, когда я вышел из больницы. Сказать, что я в порядке. Но я также должен был сохранить тебя в безопасности.
— Я принимаю это, — произношу я, качая головой. Слезы катятся по моим щекам. — Я принимаю это. Принимаю. Я понимаю, что твой разум поглотил тебя, что ты думал слишком много. Но ты не думал о том, что пришло мое время сохранять тебя в безопасности?
— В безопасности от чего?
— От самого себя.
Даня опускает взгляд. Его глаза снова стекленеют.
— Ты права, — произносит он, его голос на удивление тверд, — ты права.
— Ты не понимаешь, — я отрицательно качаю головой, слезы катятся по моим щекам, — той агонии, через которую я прошла, думая о твоей смерти.
— Мне снились кошмары. Ужасные, отвратительные кошмары. Они были одинаковыми. Мы были в другом месте, совершенно другом. И вдруг из ниоткуда в нас летели пули. И я видела во сне то же самое, что видела наяву в ту ночь, когда ты был застрелен, — я сглатываю и усиленно растираю слезы по щекам. — И я хотела вернуться в Москву, чтобы убедиться в том, что ты действительно мертв, но я не могла. Я была в шоке, в полнейшем шоке от того, что произошло. И я знала, что если ты жив, то ты хотел бы, чтобы я сдержала свое обещание. Я знала, что это было тупое обещание. Все обещания являются глупыми. Я имею в виду, зачем мы делали их, если сидим и разрушаем их сейчас?
— Может быть, они были сделаны, чтобы их нарушить?
— Тогда почему мы сдерживали их так долго?
— Хотелось бы мне знать.
Я делаю глубокий вдох. Чувствую себя более спокойной после того, как прослушала дополнения к истории Дани.
Я вдруг осознаю нашу близость. Воздух в будке смешался с мятно-сладким ароматом Дани. Я умирала от желания снова ощутить его аромат, а теперь мы сидим с ним рядом так, словно мы незнакомцы.
Месяц назад я думала, что буквально раздавлю Даню в объятиях, если узнаю, что он жив. А сейчас, когда это действительно произошло, я едва ли могу двигаться от переизбытка эмоций. Я знаю, я больше не та Юля, которую разлучили с Даней двадцатого декабря. Но существует одна вещь, которая является неизменной. И это степень моей влюбленности в него.
Пододвигаюсь ближе, обвиваю руками его шею и кладу голову на грудь. Он отвечает на мои объятия сразу же. Сильные руки прижимают меня так близко, как это только возможно. Его подбородок прижат к моему затылку, белая ткань рубашки касается моей щеки.
— Я пропустила твой День Рождения, я думала об этом первого февраля. Я знала, что это твой день, и это сбивало меня с толку. Я представляла себе, как мы пошли бы ужинать или что-то вроде того, как я попыталась бы сделать торт, который все равно выглядел бы убого на фоне твоего. И я подарила бы тебе какой-нибудь глупый подарок, который ты в тайне хотел бы. Как я твои ручки. И я бы поставила двадцать одну свечу только для того, чтобы заставить тебя чувствовать себя старым. И мы бы хохотали друг над другом.
Пальцы Дани играются с моими волосами.
— Я провел Новый год без тебя, — тихо произносит Даня, — и Рождество. Я думал о том, как хотел бы быть с тобой, как встретился бы с твоей семьей. Как ты таскала бы меня по городу, и мы были бы как парочка туристов. Было бы много снега, и я бы жаловался, а ты острила мне в ответ. А потом День Святого Валентина. Я бы снова взял тебя в зоопарк или сотворил бы что-нибудь глупое вроде этого. Из меня всегда был хреновый романтик.
— Ты не дерьмовый романтик, — усмехаюсь я, по-прежнему опираясь на его грудь. — Ты лучший романтик, это я дерьмовый романтик.
— Может быть мы просто оба дерьмовые романтики.
— Возможно.
Я чувствую, как Даня хохочет. Смех отдается глубокими вибрациями в его груди.
— Знаешь, мой День Рождения был так себе.
— Я уверена, это было грандиозно. Илья наверняка что-нибудь придумал.
— Он придумал, но это не стоило и половины того, что могла бы сделать ты.
— Брось. Ты окружил меня заботой в день моего рождения, а я думала, что ты мертв в день твоего.
— Мы сможем это исправить в следующем году.
— Но мы никогда не вернем этот год.
Даня отстраняется от меня, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Я думаю, что это просто то, что мы с тобой, Юля, должны принять.