Тьма {Д&Ю}

Все мое тело начинает так лихорадочно трясти, что дневник почти выпадает из моих рук.

Нет, это невозможно. Это не может быть реальностью, это еще один кошмар, верно?

— Что это? — спрашивает Алина.

Мне трудно говорить. Здесь, в моих собственных руках, располагается целая пучина мыслей и чувств Дани. Это тот самый дневник, содержание которого он знал с первой страницы, это тот самый дневник, за заполнением которого он провел часы и дни.

Я бросаю на него взгляд, и мое сознание пронзает другая мысль.

Кто послал его?

Илья (прим. брат Дани)? Возможно. Я не разговаривала с ним с той самой роковой ночи. Стал бы он отправлять дневник?

Я хватаю пакет в поисках обратного адреса.

Его соскребли.

Мысли о том, как Даня тысячи раз касался этих потрепанных страниц, открывал его, закрывал. Эти мысли заставляют меня дрожать, и я пытаюсь сдержать слезы.

Я чувствую, как моя мама и Алина прожигают меня взглядами, как температура в комнате стремительно повышается.

Слишком рано. Даже несмотря на то, что прошло уже пять месяцев, это слишком рано для меня. Я эмоционально не готова читать мысли Дани, учитывая то, что я не знаю, жив ли он или нет.

Я поспешно кладу книгу на столик в прихожей, делая несколько шагов назад.

—  Я… мне нужно на воздух, — заикаюсь и, разворачиваясь, вылетаю за дверь, мои легкие борются за свежий воздух, мое сердце бьется о грудную клетку.

Я соревнуюсь сама с собой в гонке по лестнице и вылетаю в ночь, делая несколько глубоких вдохов. Картинка передо мною размыта, и я чувствую, как моя грудь разрывается. Я никогда не чувствовала себя так, если исключить мои чувства в ту роковую ночь. И это отвратительно.

Я достаю ключи от машины и открываю ее. Мне нужно просто прокатиться, чтобы привести мысли в порядок. Я делала так много раз в те моменты, когда скучать по Дане было просто невыносимо, это помогало.

— Подожди, Юля.

Я поворачиваюсь к запыхавшейся Алине, выбегающей из здания. Она делает глубокий вдох и приближается ко мне, протягивая дневник.

— Посмотри, я не знаю, что это такое или от кого это, но я думаю, что ты должна взять это.

Я закусываю губу, переводя взгляд от дневника на Алину и обратно. Она приподнимает брови.

Наконец я протягиваю руку, нерешительно беру дневник и бросаю его в машину на пассажирское сиденье.

Я еду по оживленным улицам, сосредотачивая внимание на проезжающих мимо машинах. Я просто скитаюсь, потерянная и не имеющая понятия о том, что делать с дневником.

Большая часть меня желает прочитать его, запомнить каждую страницу и каждое слово. Но я осознаю, что мое психическое состояние сейчас является настолько хрупким, что после прочтения, стены которые я возвела, ограждая свое сердце, могут просто рухнуть.

Я очнулась уже за чертой города. На незнакомом шоссе. Это напомнило мне о том, как мы выехали на шоссе из Москвы. Даня развалился на пассажирском сиденье рядом со мной, жалуясь на песни, которые крутили на радио.

— Ты идиотка, — произношу вслух, адресуя самой себе, — все дороги выглядят одинаково.

Прекрасно. Теперь я разговариваю сама с собой.

«Юлия, ты выглядишь угрюмой».

Я поворачиваю голову и вижу Даню, сидящего на пассажирском сиденье и опирающегося ногами на приборную панель. На нем черные джинсы, черная футболка и потертые кеды. Он надувает ярко зеленый пузырь из жвачки, розовые губы складываются в ухмылку, по которой я так сильно скучала.

— Само собой, я угрюма. Ты оставил меня.

— Я не оставлял тебя, Юля. Я был с тобой все это время.

Я отрицательно качаю головой, съезжая на обочину.

Теперь ночные кошмары мучают меня еще и наяву. Как это называется? Дневные кошмары?

Я теряю рассудок.

Стараюсь восстановить дыхание, вглядываясь в темную дорогу.

Мой взгляд медленно путешествует к потрепанному коричневому дневнику, лежащему рядом со мной.

Не имеет значения, сколько раз я обдумаю это, дневник был отправлен мне. Это не совпадение, я получила его, потому что он был предназначен мне.

Я бережно беру дневник и располагаю его на коленях. Поглаживаю пальцами шершавую кожу. Маленькие звезды красуются в нижнем правом углу обложки. Наверху аккуратно выведена фраза: «Если дневник будет утерян, верните его Дане Милохину, пожалуйста».

Я еще не открыла его, но у меня уже столько вопросов.

Если Даня так оборонял свои мысли, не давая мне их читать, то почему дневник в моих руках сейчас? Он действительно мертв, и кто-то раздает его вещи? Вика нашла его и решила, что он должен быть у меня? Или это Илья?

Я затыкаю свой внутренний голос и открываю дневник.

Первую страницу я уже читала. Я чувствую укол совести за свою былую назойливость, но я так или иначе продолжаю читать. Первые несколько страниц состоят из посланий к его маме. Я пролистываю год за годом, впитывая каждое слово.

Я останавливаюсь, когда достигаю определенного послания.

"8 сентября 2021 года.

Мама,

Сегодня кто-то переехал в квартиру, в которой раньше жила Вика. Это девушка, и, насколько я знаю, она переехала одна. Я видел, как она и племянник Ильи заносили коробки. Я предполагаю, что они вместе, хотя она, должно быть, сумасшедшая, раз встречается с такой сволочью, как он.

Я выходил прогуляться, чтобы просто убедиться, что кто-то переехал туда. Может быть, я повел себя с ней как полный ублюдок, но мне наплевать. Если она была огорчена тем, что я так обошелся с ней, она может сваливать к черту.

Так или иначе, у нее прекрасное имя.

Юля. Ее зовут Юля."

Я прекращаю читать.

Он написал это письмо в тот день, когда мы впервые встретились. В тот день, когда мы впервые вступили в небольшую перебранку. Несмотря на то, что я знала, что не понравилась ему поначалу, это было неприятно.

Я переворачиваю страницу.

"10 сентября 2021 года.

Мама,

Юля работает со мной. Не только со мной, я вынужден добавить, но приблизительно в четырех метрах от меня. Каждый раз, когда я смотрю на нее, я вижу Вику. Я не имею в виду внешность. Это метафора. Ради всего святого, она живет в том месте, где жила Вика.

Если бы ты была здесь, ты посоветовала бы мне хотя бы попытаться быть добрым по отношению к ней, но я не могу. Я не могу найти в ней ни одной детали, которая не напоминала бы мне о моем темном прошлом. Я ненавижу это. Но пусть все будет так, как будет."

"15 сентября 2021 года.

Мама,

Со мной что-то не так.

Сегодня Андрей не забрал Юлю с работы, и я предложил ей доехать со мной. Я не знаю, просто она выглядела такой расстроенной, и мы даже играли с ней в двадцать вопросов, как мы с тобой всегда делали это. Нужно отдать ей должное, у нее приятная улыбка. Одна из тех улыбок, на которую хочется улыбнуться в ответ, знаешь? Боже, как по-дурацки звучит.

В общем, мы ждали, пока дождь закончится, она была прямо передо мной, и я почти поцеловал ее.

Она испуганно отпрянула и выскочила из машины. Я уверен, что она промокла до нитки.

Я все еще здесь, дождь льет как из ведра, и я не хочу промокнуть.

Черт возьми."

"18 сентября 2021 года.

Мама,

Сегодня я застрял в лифте.

С Юлей. Я застрял в лифте с Юлей.

Если бы я создал список худших жизненных сценариев, то «застрять в лифте с Юлей Гаврилиной» попал бы в десятку первых. Боже, она раздражающая. Но, я не знаю, она выглядит так, словно ей плевать на меня, когда я говорю с ней. И я не знаю, возможно, мне на нее тоже плевать.

Она следила за мной, когда я ходил к Илье сегодня. Антон и Никита рассказали мне. Они остановили ее, потому что думали, что она что-то знает о "Вулф".

Из-за меня она в опасности? Она выглядела такой потрясенной, когда я подвез ее домой. Черт, я не понимаю, почему я просто не забью на все это. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Я не позволю чему-нибудь плохому случиться с ней."

"19 сентября 2021 года.

Мама,

Положение вещей меняется. Юля спала на моем диване, так как была напугана внезапным нападением на нее Никиты и Антона. Было около трех утра, я сделал ей чай, который ты всегда делала для меня. Я не знаю. Что-то изменилось, когда я увидел ее мирно посапывающей сегодня утром.

К сожалению, она встречается с чертовым Андреем. Он приехал утром, чтобы увидеть ее. То, что я знаю его лучше, чем она, было трудно удержать в секрете, и я чувствую себя виноватым за то, что не рассказал ей. Так или иначе, он увидел ее у меня на диване и начал нести всякий бред, но она ввернула против него то, что он всегда забывает забрать ее. Она такая напористая, когда ей это нужно. Вскоре он уехал, и она выглядела расстроенной. Я не знал, что делать, я никогда не был особо хорош в утешении людей.

Скажи мне, мам, каково это, когда твой ребенок — полный идиот?"

Читать дневник, изучать мысли Дани. Все это кажется таким нереальным для меня.

Читая запечатленные им события, цитаты и реплики одного из нас, которые я даже не удосужилась бы вспомнить, я улыбаюсь.

"23 сентября 2021 года.

Мама,

Черт возьми, я совершил ошибку.

Я пошел играть в покер сегодня и взял с собой Юлю. Этот мудак, которого она называет своим парнем, снова забыл о ней. Самое тупое в этой ситуации то, что я знаю, где он был. На встрече с Ильей. Кретин.

Он позвонил ей на середине игры, и она вышла на улицу, чтобы поговорить. Она держится за него, хотя я не понимаю причин. Он относится к ней дерьмово, и она могла бы быть с кем-то намного более достойным.

Некоторое время мы стояли на улице, и в следующий момент я поцеловал ее. Ее кожа была такой нежной, а ее волосы так пахли клубникой, что… Я не знаю, это очаровало меня.

В конечном итоге, она оттолкнула меня. Очевидно, это из-за Андрея. «Я не могу так поступать» — сказала она. Поступать? Это не значило ничего для нас обоих. Люди целуются, что с того?

Если бы ты была здесь, ты посоветовала бы мне перестать отрицать очевидное. Господи, как я хотел бы, чтобы ты была здесь."

"27 сентября 2021 года.

Мама,

Она преследовала меня.

Она, черт возьми, следила за мной. Пришла не куда-нибудь, а на встречу с Ильей.

Я был взбешен, я был так чертовски взбешен, но каким-то образом все закончилось тем, что я рассказал ей о "Вулф". Возможно, я только что совершил грандиозную ошибку, черт побери, я знаю, я только что совершил грандиозную ошибку. Несмотря на мою защиту, они выследили ее и перевернули ее квартиру. И после этого я видел любопытство, закипающее в ее глазах.

Мне придется быть очень убедительным, чтобы донести до Ильи незначительность ее поступков. Теперь она, скорее всего, в опасности, и меня убивает тот факт, что я тому причина. Она достаточно умна, я знаю, она не последует за мной снова. Она была проучена собственной ошибкой.

Чем больше она узнает, тем более неловко я чувствую себя по поводу того, что не говорю ей об истинной личности Андрея. Я хотел сказать это, когда рассказывал о "Вулф", но забыл. Все, в чем я уверен, — она больше не может быть вместе с Андреем. Если она не порвет с ним, то я просто взорвусь."

"1 октября 2021

Мама,

Свершилось.

Юля и Андрей расстались.

Я избавлю тебя от подробностей, потому что сам был вовлечен в это, к сожалению. В конечном итоге, Андрей ударил ее по лицу. Прямо на моих глазах. Я был в шоке. Он такой мудак. Ему посчастливилось быть вместе с такой девушкой, как Юля. Любой парень мечтал бы быть вместе с Юлей.

У нее панический страх одиночества. Я надеюсь, она осознала это сегодня. Я распознал это раньше, но она была слишком упряма, чтобы признать его. Предполагаю, она действительно расстроена. Она казалась такой угрюмой. Я сделал ей чай, когда Андрей ушел.

Это займет еще некоторое время, но воспоминания о Вике уже начали отступать. Юля — глоток свежего воздуха в моей жизни. Человек, который смущает меня, но больше не раздражает. Когда я рядом с ней, я не думаю о Вике. Я так рад этому."

"17 октября 2021 года.

Мама,

Юля уехала в домой на выходные. У нее есть какие-то проблемы с сестрой, которые пустили корни еще в далеком прошлом. Она беспокоится по этому поводу. Я надеюсь, что все пройдет хорошо.

Мне нужно поболтать с Ильей. Необходимо убедить его, чтобы он оставил Юлю в покое. Она знает о "Вулф", это правда. Но она не имеет никаких рычагов влияния на него, и я должен убедиться, что Илья осведомлен об этом. Я не хочу, чтобы над ней нависала опасность.

Черт, мой телефон звонит. Кому я мог понадобиться?"

Я делаю паузу. Улыбка вырисовывается на моем лице. Это я звонила ему. Как раз после того, как мои родители сообщили мне, что разводятся. Это такое бессмысленное воспоминание, но он запечатлел его.

Я читаю, я могу проследить изменение мнения Дани обо мне. Удивительно наблюдать, как он когда-то ненавидел меня, а теперь считает меня своими другом.

"28 ноября 2021 года.

Мама,

Илья, мой брат, позвонил мне сегодня. Ты даже не представляешь, как я был взбудоражен этим. Как он вычислил меня? Я сделал все возможное, чтобы замести следы.

Так или иначе, я набрал номер Юли. Мы не разговаривали с ней с той самой встречи с Ильёй Анатольевичем, когда она сказала, что у нее нет никаких чувств ко мне, и я позволил ей уйти.

Она ответила. Я действительно думал, что она не ответит, после того, как я поступил. Но она ответила. Мы встретились на берегу реки. Она выглядела обеспокоенной.

Я рассказал ей все. О тебе, о папе, о брате, о себе. Все.

Я просто понимал, что она должна знать потому, что она умеет слушать, и эта черта в ней… Словом, я не могу насладиться ею. Я мог бы болтать о том, почему зеленые мармеладные мишки лучше, чем оранжевые, и она продолжала бы слушать чертовски внимательно.

Я не верю в любовь. Она знает. Я предупредил ее.

Но это же возможно — любить, не веря в любовь, так ведь?"

"6 декабря 2021 года.

Мама,

Я сделал просто огромную гребаную ошибку.

Сегодня Юля сказала мне, что она любит меня, мам. Она любит меня так, как меня не любила Вика. И ты знаешь, что я сказал? Я даже не сказал что-либо конкретное, на самом деле. Я просто посмеялся. Таким же образом, как поступила когда-то со мной Вика. Я рассмеялся. Что не так со мной?

Скорее всего, я просто упустил свой последний шанс быть счастливым с кем-то. Я должен был пойти за ней. Я должен был что-нибудь сказать. Но я слишком упрям и слишком горд, чтобы сказать ей о своих чувствах.

Вероятно, теперь она никогда больше не заговорит со мной. Я не виню ее. Я подонок."

"12 декабря 2021 года. 

Мама,

Сегодня День Рождения Юли. Ей исполнилось двадцать лет. Я не думаю, что она помнила о нем. Когда я поздравил ее сегодня утром, она выглядела почти удивленно. И широко улыбнулась, думаю, это хороший знак.

Я испек ей торт «Красный бархат» по твоему старому рецепту. Она тоже любит этот торт. Представь себе.

У меня такое ощущение, что я испортил ей День Рождения. Я вернулся от нее около часа назад. Черт, я подарил ей коробку ручек. Почему я купил ей именно это? Я должен был выбрать для нее что-нибудь более милое. Например, серьги или что-нибудь в этом духе. Девушкам нравятся сережки, верно?

Я спросил ее, хотела бы она, чтобы я остался. Она ответила отрицательно. Я должен был догадаться. Я повел себя как полный урод, когда она призналась мне в любви. Я не должен удивляться тому, что она не хочет находиться рядом со мной.

Мы не разговаривали почти две недели, и правда в том, что это сильно задевает меня. Я думаю, я просто скучаю по ее присутствию. Я думаю, что она была моим лучшим другом. Имеет ли это значение? Лучший друг?

Я предполагаю, я"

Предложение заканчивается на середине, и я хмурю лоб. Я вспоминаю, как пришла в его квартиру в тот день и застала его в спальне пишущим что-то в дневнике. Как я хотела бы сказать ему о том, что он не испортил мой День Рождения. Я хотела бы столько всего ему сказать.

"14 декабря 2021 года.

Мама,

Сегодня был насыщенный день.

Я уже упоминал прежде, что мы планируем восстание против "Вулф". Теперь я стараюсь не для себя, а для Юли.

Илья Анатольевич прислал нам угрожающие сообщения, из-за чего Юля очень нервничает. Она начала собирать вещи, чтобы уехать обратно домой, она считает, что так будет лучше.

Я чертовски испугался. Все слова, что я должен был сказать, вертелись на кончике языка, но она так быстро перемещалась по комнате, что я едва мог сосредоточиться на том, что вообще происходит.

Я сказал ей, что она не может уехать, потому что моя жизнь станет серой без нее, но она использовала против меня мои же слова. «Как ты можешь говорить мне это, если я ничего для тебя не значу?». Такими были ее слова.

В тот момент я запаниковал. Я знал, что рассказать ей все — единственный способ заставить ее остаться. И я наконец собрался с духом.

Я сказал Юле, что люблю ее, мама. Должен признать, что с минуту она просто молчала. Я даже подумал, что ее чувства изменились. Но это было не так. Она любит меня, мама, и я люблю ее.

Я никогда не был так счастлив, скажу я тебе, с тех пор, как ты умерла. Жаль, что ты не сможешь увидеться с ней, мама. У вас много общего с ней, я уверен.

Я просто надеюсь, что все будет в порядке."

Я положила голову на руки, пытаясь унять слезы. Это — чувства Дани, это — его мысли, мысли с того момента, как мы встретились. Его замечательные слова заставляют мое сердце болеть. Так мучительно осознавать, что я никогда не смогу обсудить с ним все это. Сказать ему, как красивы слова в его дневнике.

С болью в душе я переворачиваю страницу.

Мои глаза расширяются.

"19 декабря 2021 года.

Юля,

То, что я пишу не маме, а другому человеку, странно для меня. Я не знаю, может быть, все дело в том, что завтра вечеринка, или в том, что это может быть наша последняя ночь, проведенная вместе.

Сейчас два часа ночи. Ты спишь. Ты такая умиротворенная и тихая, такая красивая.

Правда в том, что я прекрасно знаю, что случится завтра. Нам не удастся выйти сухими из воды. Но ты выпутаешься. Ты вернешься домой, ты будешь в порядке. Может быть, я не буду, но дело больше не во мне.

Я знаю: если ты когда-нибудь прочитаешь это, ты будешь ненавидеть меня. Ты хочешь, чтобы это были либо мы оба, либо ни один из нас, и я тоже этого хочу. Но я обещал, что сохраню тебя в безопасности и позволю тебе уйти. Это я и делаю.

Ты должна знать, что ты сделала меня счастливым. Просто невероятно счастливым. Ты взглянула на меня, человека, которому противна сама идея любви, и ты изменила меня так сильно, что я едва ли сам себя узнаю. Я никогда не смеялся так сильно, как смеялся с тобой, Юля.

Я люблю тебя, Юлечка. Я так сильно тебя люблю. Всегда помни это, потому что это всегда будет правдой.

Навсегда твой,

Даня."

Бросаю дневник, снова пряча лицо в ладони. Я не могу поверить, я отказываюсь в это верить.

Даня знал, он знал о том, что мы будем разлучены. И он никогда не говорил мне.

— Черт, — кричу, в отчаянии ударяя руль, — ты такой кретин, Даня!

Качаю головой, пытаясь остановить бегущие по щекам слезы. Слишком много всего для меня.

Я не могу смириться с мыслью, что Даня действительно мертв. Эта мысль заставляет мой желудок сворачиваться, я откидываю голову на подголовник и глубоко вздыхаю.

— Даня, ты не мог умереть, — произношу вслух, — ты не мог умереть, ты просто не мог.

Автомобили стремительно пролетают по шоссе.

Прошло пять месяцев. Если бы Даня был жив, неужели он не связался бы со мной?

— Дай мне хотя бы какой-нибудь знак, — шепчу я. — Просто дай мне знать, жив ты или мертв.

Внезапно мой телефон начинает вибрировать, тем самым заставляя меня подпрыгнуть.

Я быстро поднимаю его, переводя дыхание.

— Алло?

— Юля, что-то выпало из дневника.

— Что? — слова Алины заставляют меня выпрямиться.

— Это сложенный лист, он весь исписан. Погоди-ка, это похоже на три листа. Нет, даже больше. Господи, это что, роман? Твою мать!

— Я в пути, — завожу машину, — скоро буду, ладно?

— Конечно.

Я сбрасываю и выезжаю на шоссе. Мое сердце бьется слишком быстро.