Глава 72
Мы с Алиной сидим на ржавой лавочке, которую мы всегда использовали раньше для того, чтобы убить время в Центральном Парке. Светит солнце, на газоне перед нами дети играют в салочки. Мужчина бросает теннисный мячик своей собаке. Несколько девушек просто загорают лежа на пледах. Кокошкино в мае всегда был любимым для меня, но не в этом году.
В этом году для меня и вовсе не было легких месяцев.
После той ночи я собрала вещи и уехала домой. Частично я отдавала дань обещанию, но в большей степени я просто хотела выбраться из этого ада. Я понятия не имею, что случилось с ним после того, как из оружия Ильи вылетела пуля. Я также понятия не имею, что случилось с остальной частью нашей команды. Когда Даня рухнул на землю и на его одежде проступили алые пятна крови, я потеряла сознание. Очнулась я в своей постели. На мне было то же платье. Я еще никогда в жизни не рыдала так долго и отчаянно. Я просто надеюсь, что мне не придется снова.
Я оборвала все связи с Москвой. За исключением, разве что, связи с Кириллом Сергеевичем, который любезно позволил мне редактировать рукописи в Кокошкино. Он знает, что произошло той ночью, и я думаю, что именно поэтому он сделал поблажку. Я благодарна ему за сочувствие. Я отправляю ему отредактированные рукописи, и он присылает мне новые каждую неделю. Это отличный план для текущего состояния моего рассудка.
Я не знаю, жив ли Даня или мертв.
Из-за того, что я видела собственными глазами, я предполагаю, что он мертв. И я думаю об этом каждый день.
Начиная с самого декабря, я анализирую тот инцидент, вспоминая каждое слово и каждого человека. Если бы только я могла уйти с Ильей и позволить Дане бежать. Если бы только я могла получить эту пулю. Я бы с удовольствием сделала это, не отвлекаясь ни на секунду, ни на единое сомнение. Если бы только хватка Жени была немного слабее. Если бы только я была чуть более убедительной, когда просила Даню отступить.
Словно моя жизнь была стерта одной пулей. Стоит мне лишь подумать об этом, как мои глаза наполняются слезами. И я чувствую гигантскую трещину в своей груди, она располагается там, где раньше было место для Дани. Старый товарищ – страх одиночества. Я снова чувствую, как он преследует меня. Но на этот раз он в тысячу раз сильнее.
Иногда передо мной всплывает образ Дани, лежащего на холодной земле. Он весь в крови. Это заставляет меня буквально скручиваться от жгучей боли в животе. У меня проблемы со сном. Меня мучают такие кошмары, по сравнению с которыми, кошмары, которые снились мне перед вечеринкой, выглядят как безобидная шутка.
Без Дани я не живу. Я просто существую.
— Прекрасный день.
Я медленно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Алину, затем киваю и снова перевожу взгляд на газон.
— Не хочешь сходить в кино чуть позже?
— Какой фильм? — я моргаю.
— Любой, который ты захочешь.
Я пожимаю плечами.
— Хочешь пообедать?
Снова лишь пожимаю плечами.
— Чем ты хочешь позаниматься?
Алина пытается, она действительно пытается. Я так люблю ее за это, но я не могу быть заинтересованной и оптимистичной, когда на деле я вся состою из грусти.
Грусть. Одно слово.
— Я просто хочу посидеть здесь, — наконец отвечаю я, и Алина быстро кивает, снова переключая внимание на то, что происходит в парке.
Я отлично помню ту ночь, когда я приехала сюда. Это был утро после вечеринки, и я провела всю поездку, убеждая себя, что все это было не наяву. Но, когда я пыталась дозвониться до Дани и мои попытки не венчались успехом, я понимала, что все это было.
Мама и Алина были вне себя от радости, когда увидели меня. Они обнимали меня и изливали все свои чувства, накопившиеся за месяцы разлуки. Я знаю, я выглядела кошмарно, и они сразу же поняли, что что-то случилось. Они всегда понимают.
Я не рассказала все сразу же, я просто упала на кровать. Сон, вот в чем я нуждалась. Просто спать.
Первый кошмар посетил меня в ту ночь. Я проснулась мокрая от пота и слез. Алина и мама ворвались в комнату, обеспокоенные случившимся.
Я рассказала им все.
Каждая деталь событий, которые происходили с того самого момента, как я впервые встретила Даню, сорвалась с моих губ. На некоторых моментах мы смеялись, например, когда я рассказывала им о его юморе вместе с сарказмом или о других мелочах, которые он делал для меня: покупка ручек на день рождения или поход в зоопарк. Я рассказала им все, что я знала о Дане и все, что я любила в нем. Не упуская ни единой детали.
После этого мы втроем заснули в моей комнате. Было три часа утра, и мы были очень уставшими. Я помню, как я лежала, глядя в потолок, и думала о его потрясающей улыбке и ярких голубых глазах, которые больше никогда не увижу.
— Итак, сегодня вечером будет вечеринка, — начинает Алина, и я поворачиваюсь к ней.
— Ладно.
— Я надеюсь, ты пойдешь со мной?
— Нет, спасибо, — я приподнимаю брови.
— Пошли, ты могла бы немного развлечься, Юлечка.
Я вздрагиваю в ответ на произнесенное ею прозвище, вспоминая, что Даня называл меня аналогично. Это прозвище больше не напоминает мне о прошлом и о Егоре. Это напоминание о том, как страстно звучал голос Дани, когда он дразнил меня им. Я чувствую, как мое сердце прожигает боль в миллионный раз за сегодня.
— Для меня предпочтительнее воздержаться, — наконец отвечаю.
— Мы с мамой беспокоимся за тебя, — произносит Алина, — ты такая… унылая сейчас.
— Унылая?
— Ты настолько поникшая и печальная, что это немного беспокоит нас.
— Ну, человек, который заботил меня большую часть времени, был застрелен, так что…
Я уверенно могу сказать, что Алина в шоке от моего ответа, но она быстро стряхивает с себя оцепенение.
— Все, что я хочу сказать, Юля, — я желаю тебе счастья.
— Вечеринка не сделает меня счастливой.
— Ладно.
Молчание.
— Я хочу вернуться домой, — Алина кивает в ответ и встает со скамейки.
Мы не разговариваем всю дорогу до выхода из парка, такая же ситуация наблюдается и когда мы едем домой. Я чувствую аромат маминой стряпни, доносящийся из гостиной, когда мы заходим в квартиру и, останавливаясь в прихожей, вешаем сумки на дверь.
— Я иду в свою комнату, — уведомляю Алину и, не дожидаясь ответа, нажимаю на ручку двери.
Сажусь на постель, тяжело вздыхая.
Мой мозг — мой злейший враг в последнее время. Все это выглядит так, будто я могу думать только о Дане и ни о чем больше. Я всегда думаю о том, как он закатывал глаза на мои саркастичные замечания или как нежно он обнимал меня ночью. Как он всегда помнил, что я заказываю в кафе, и как он всегда настаивал на оплате. Как он клялся, что может жонглировать, и все это заканчивалось тем, что он ронял два яблока и грушу. Или как он целовал меня до тех пор, пока мои губы не становились онемевшими, а моя кожа была покрыта засосами. Его лоб, прислоненный к моему. Как он едва успевал переводить дыхание и снова целовал меня.
Я мечтаю о путешествиях во времени каждый день или хотя бы о способе немного отдохнуть от своих мыслей. Это выглядит так, словно я не делаю ничего, кроме сна, работы, употребления пищи и дум о Дане. Это порочный бесконечный круг, который я хотела бы разорвать.
Я слышу, как мама зовет меня обедать, и мне приходится оторвать себя от постели, чтобы переместиться на кухню.
Мой взгляд перемещается на блюдо, приготовленное моей мамой, и я тут же отодвигаю тарелку. Мама и Алина замечают это и перестают есть.
— Юля, что не так?
— Я не голодна.
— Ты едва ли съела что-нибудь за этот день. Ты голодна.
— Нет, я не голодна, - ощущаю себя ребенком.
— Но я приготовила макароны с сыром. Твои любимые макароны с сыром.
— Я ненавижу макароны с сыром.
Я вижу вспышку боли в ее глазах, но она подавляет ее и снова утыкается в свою тарелку. Я чувствую себя немного виноватой, но я отгоняю это от себя. Сижу, уставившись в стену, ожидая, пока Алина и мама закончат ужин.
— Юля, будь готова. Ты идешь на вечеринку с Алиной.
— Что? Нет, — я отвечаю довольно резко.
— Это не обсуждается. Ты идешь.
— Я взрослая и могу делать то, что захочу.
— Я твоя мать и могу заставить тебя пойти.
— А знаешь, что? — моя челюсть сжимается. — Я пойду на эту идиотскую вечеринку. Так или иначе, я смогу напиться.
Я разворачиваюсь и направляюсь в спальню. Мне приходится порыться в шкафу, чтобы найти достойное платье. Черное, покрытое блестками, с лямкой через одно плечо. Оно подходит. Это просто и не слишком гламурно. Я думаю, что Даня оценил бы.
В машине Алина говорит мне, как она счастлива, что я иду с ней, но я лишь отмахиваюсь от нее. Телефон лежит у меня на коленях. Трещина, оставшаяся с того момента, как он был выбит у меня из рук на вечеринке, по-прежнему красуется на нем. Я провожу пальцем по небольшим пятнышкам. Это еще одна вещь, которая напоминает мне о Дане.
— Каким он был?
Я отвлекаюсь на сестру, когда она нарушает молчание.
— Он был… грубым, — я не спрашиваю ее, о ком она.
Девушка слегка смеется, и я следую ее примеру. Давно забытые ощущения от искренней улыбки.
— Господи, он был таким грубым, но в то же время он был таким забавным и заботливым. У него была великолепная память, он помнил обо мне чертовски неважные мелочи, которые я сама порой забывала, — я захлебываюсь в своей речи, в то время как огни мелькают за окном. — Всякий раз, когда он был рядом, я либо кипела, словно чайник, от того, что злилась на него, либо смеялась как сумасшедшая, но это было нормально, потому что я люблю его.
Алина не перебивает меня, она просто позволяет мне говорить.
— У нас было так много общего, ты представить себе не можешь. Мы спорили о персонажах из "Друзей", а еще у него дома были фантастические запасы сникерса. Тайник! Ты можешь в это поверить? Там было около трехсот сникерсов.
Она смеется, и я смеюсь вместе с ней, вспоминая его замечания на этот счет.
— Работать с ним было кошмарно. Он кидался в меня бумажками и щелкал ручкой до тех пор, пока у меня не начиналась мигрень. Но я предполагаю, что работать без него было бы еще хуже.
Улыбка постепенно сползает с моего лица, и я перевожу взгляд на окно.
— Юля, — произносит Алина, и я поворачиваюсь к ней, пока она переводит дыхание, — из того, что было сказано тобой… я думаю, что из этого следует… он хотел бы, чтобы ты двигалась дальше.
Я пристально смотрю на нее.
— Может быть, не очень романтично, но вполне ясно. Это, вероятно, ранило бы его — видеть тебя такой мрачной постоянно.
— Ты не знаешь его.
— Действительно ли ты не согласна?
Я хочу, чтобы ты сбежала.
Я хочу, чтобы ты вернулась домой. Чтобы забыла обо мне.
Обещай мне, что ты будешь скрываться.
Слова Дани всплывают в моем сознании, и я закусываю губу.
— Мы на месте, — спокойно говорит сестра. Я отстегиваю ремень безопасности и вылезаю из машины, следуя за ней к сверкающему огнями зданию.
— Что за место?
— Художественная галерея. Один из моих друзей — художник, он пригласил меня на шоу, которое пройдет сегодня вечером.
Я рассеянно следую за ней внутрь. Мои мысли где-то не со мной, как обычно. Полированные полы напоминают мне холл «Кристалла». Стуча каблуками, передвигаюсь по залу. Белые стены покрыты произведениями искусства. Все именно так, как вы могли бы представить, думая о художественной галерее.
Алина находит своих друзей и представляет меня им. Я говорю совсем немного.
Я в основном хожу за ней и пробую пару закусок со шведского стола, пытаясь придумать оправдание, чтобы уйти. На часах половина девятого. Я чувствую легкое касание ладони на своем плече и медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть, кем является ее обладатель.
— Женя?
— Приятно встретить тебя, Юля.
Я недоуменно смотрю на него. Он не изменился, разве что на его щеках и подбородке легкая щетина. В его руках стакан с водой, он мягко улыбается мне.
Я знаю, я, вероятно, совсем другая. Мои волосы стали длиннее, и я даже не пыталась выпрямить или завить их, позволяя им спадать на плечи мягкими естественными волнами. Единственный элемент макияжа на моем лице — тонкая линия подводки и тушь. Полное отсутствие помады или чего-нибудь еще. Зато есть темные круги под глазами, которые появились в результате плохого или вовсе отсутствующего сна, и трещинки на губах.
— Не ожидала увидеть тебя здесь.
— Я участвую в шоу, — информирует он меня, указывая на большое полотно, покрытое надписями и другими объектами.
— Здорово, — комментирую я, — мне нравится эта картина.
— Спасибо, — он улыбается.
— Итак, как ты?
— У меня все замечательно. Мы с Валей помолвлены.
— Помолвлены! Вау! — я расплываюсь в улыбке. — Поздравляю!
— Спасибо. Мы планируем провести сыграть свадьбу в первых числах следующего месяца, на самом деле.
— Она здесь?
— Нет, она вернулась в Москву, но она определенно хотела бы видеть тебя на свадьбе.
— Я созвонюсь с ней.
Признаться честно, это здорово — видеть знакомые лица. В особенности приятно увидеть Женю. Однако смотреть ему в глаза нелегко для меня. Ведь я знаю, что именно он помешал мне закрыть Даню от пуль.
— Как у тебя дела? — спрашивает он, переходя на серьезный тон.
— Предполагаю, более или менее нормально, — я вздыхаю.
— Ладно, — он хмурится.
Мы замолкаем, Женя сжимает в руке стакан.
— Ты действительно сбит с толку по поводу свадьбы, да?
Женя поднимает взгляд, на его лице полуулыбка.
— Это правда, сегодня надо позвонить и узнать цену за аренду места для проведения свадьбы в парке в июне.
— Я полагаю, что цена в Москве высока, — слегка посмеиваюсь.
— Дешевле построить небоскреб. Черт возьми, — Женя смеется, качая головой, — но наши родители вложатся, поэтому все не так фатально.
— Эй, до тех пор, пока не наступит момент «оплатите арендную плату».
Мы смеемся.
— Мы приглашаем тебя, если только ты захочешь прийти. Это событие произойдет третьего июня в месте, которое еще пока что не определено.
— Я запомню дату, я хотела бы прийти.
— Я знаю, что Валя была бы безумно рада видеть тебя. Она говорила о том, что хотела бы, чтобы ты была подружкой невесты.
— Подружка невесты. Вау, это огромная ответственность.
Мы снова смеемся, и Алина поворачивается к нам, отрываясь от своего знакомого, с которым только что болтала.
— Привет, — произносит она и сморит на Женю.
— Женя, это моя сестра — Алина. Алина, это мой друг — Женя.
Они пожимают друг другу руки.
— Приятно познакомиться, — произносит Женя.
— Это взаимно.
— Мне стоит удалиться, у меня утренний поезд. Было приятно встретить тебя, Юля. Было приятно познакомиться с вами, Алина, — он кивает сестре и приобнимает меня.
— Откуда ты его знаешь?
— Он был… он был моим коллегой в Москве.
— Оу, он довольно милый.
Я знаю, что она помнит мои упоминания о нем в истории с вечеринкой, но не показывает этого.
Мы возвращаемся домой около девяти вечера. Я не говорю об этом Алине, но для себя отмечаю, что вечеринка встряхнула меня. Это было хорошо — вытащить себя из дома и отойти от своих мыслей. Но это была короткая передышка, и мое сознание возвращается на круги своя.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает сестра, когда мы заходим в дом.
— На самом деле, хорошо. Спасибо, что вытащила меня.
Она улыбается и сжимает мое плечо.
— Мам, мы дома, — кричит Алина.
— Как все прошло? — спрашивает мама, выходя из кухни.
— Хорошо, — говорит она, улыбаясь.
Я киваю.
— Я собираюсь…
— Подожди, Юля, мне нужно кое-что сказать прежде, чем ты уйдешь в свою комнату. Для тебя пришла посылка.
Она протягивает пакет, на котором аккуратно выбито мое имя.
Они наблюдают, как я вскрываю его, доставая квадратный предмет.
Я узнаю его, и нет сомнений, что это он. Этого не может быть.
Это потрепанный коричневый блокнот.
Дневник Дани.