23
— Там солнце, нужен другой угол, — озадаченно сообщает Джису, рассматривая неудачные снимки на экране фотоаппарата.
Две мужские фигуры получились тёмными из-за неправильно выбранного фона, видны только силуэты, а главного козыря фотосессии — диплома даже в помине не разобрать. Сегодня слишком солнечно и дует тёплый ветер — наконец лето демонстрирует свою пору красочно и сочно, как полагается месяцу июлю; над головой постоянно кто-то танцует или кружится, жужжа и стрекоча крылышками. Даже серое здание университета, когда-то нагнетающее своей строгостью и чёткостью углов, разительно преобразилось на фоне ясного неба и искренних улыбок людей, а точнее, выпускников и их близких. Широкий двор у главного входа вмещает в себя около трёх сотен людей, которые неустанно делают снимки и подбадривают один одного, обещая поддерживать в дальнейшем связи. Только лучший выпускник отстранённо кивает своим одногруппникам и не слишком спешит поддерживать разговоры о будущем. У Ким Тэхёна оно распланировано от и до, поэтому глупо включать себя в коллектив «ожидающих взрослой жизни». Он давно ею живёт.
— Вот, так отлично! — юный фотограф одобрительно кивает и улыбается, глядя на двух мужчин в её жизни.
Отец, пусть и спеша куда-то, позволил себе посетить церемонию вручения дипломов и запечатлеть это на снимках, которые делает Джису. Она любуется безмерной красотой брата, облачённого в обычную белую рубашку с серебряными запонками и классические чёрные брюки с выглаженными стрелками. Как и всегда — просто, но со вкусом. И в ту же секунду смотрит на отца, который весь свой стержень перенёс своему сыну. Они так похожи, что невольно щемит в груди и предательски дрожат губы от обиды, ведь она совсем другая. А так хотелось бы вливаться.
— Эй, парень, сфотографируй нас вместе, — вдруг обратился мужчина к выпускнику, который проходил мимо.
Тот, доброжелательно улыбнувшись и кивнув, взял из рук девушки фотоаппарат и принялся ждать, что она займёт своё место рядом с семьёй. Но Джису стояла как истукан и не могла понять, не показалось ли ей? Может, она не так всё поняла? Но ожидающее лицо отца и его протянутая вперёд рука вернули в реальность и дали повод очнуться. Джису, по-настоящему обрадовавшись, медленно побрела к нему и остановилась рядом, опустив руки и сложив их в скромный комочек. Отец приобнял её за талию и посмотрел в объектив, а Тэхён вытянул и наклонил голову, чтобы мельком взглянуть на довольную сестру, которая и не дышит вовсе, затем одобрительно улыбнулся и тоже устремил свой взгляд на объектив. Странная, наверное, фотография получилась. Слишком семейная, что ли.
— Так, на этом, думаю, хватит, — сообщил сам себе мужчина и потянулся в карман за телефоном. — Работа не умеет ждать, а время денег стоит.
Он быстро покидает своих детей, концентрируя всё своё внимание на расписании в телефоне, а им только и остаётся, что молча и понимающе проводить его спину взглядом. Пускай так мало выделил времени для них, но даже этого достаточно для выяснения его не безразличия.
— Ты здесь такая страшненькая, — усмехнулся парень, рассматривая фотографию на экране. — Ты словно призрака увидела за спиной этого паренька.
— Эй, — возмутилась Джису. — Здесь не это главное.
— Ох, всё, поехали домой.
Ким махнул рукой и, вытащив из кармана ключи от машины, направился в сторону парковки.
— Что-то мало в тебе радости, — подметила она, идя следом. — А на выпускной вечером поедешь? Я понимаю, что это не школа, но ведь в университете тоже должно быть интересно. Шампанское, костюмы и все дела.
Глубоко вздохнув, парень открывает дверь авто и с невозмутимым лицом оборачивается к сестре.
— Я и на школьном-то не был, что мне на этом делать? — обыденным голосом ответил он. — Не дури голову и садись в машину, я устал и хочу отдохнуть.
— Ты такой скучный, — поморщилась Джису и выполнила просьбу брата.
На самом деле, Тэхён довольно развязный парень, и девушка об этом знает. Его нужно как бы «развязать», чтобы он пустился в омут юношеского веселья и беззаботности. Сейчас он одинокий волк, воющий на луну по ночам и требующий, как бы не отрицал сам парень, друзей. Они нужны ему, чтобы не погрязнуть в рутинном, мутном болоте реальной жизни, нужны как повод не стать офисным планктоном с одними цифрами в голове. И у него такой человек был.
Тэхён скучает по Чонгуку.
— Слушай, а может, ты не хочешь туда идти, потому что не с кем? — в шутливой форме поинтересовалась она, ерзая на сидении.
— Сейчас пешком пойдёшь, раз такая разговорчивая, — проворчал в ответ парень.
— Ну, серьёзно, просто позови кого-нибудь, у тебя ведь в контактах много номеров девушек.
Машина со звуком затормозила у автобусной остановки. Шины скользнули по прогретому асфальту и вынудили расширить глаза девушки и тут же ойкнуть. Она быстро сообразила, что Тэхён не особо умеет шутить.
— Выходи, — спокойно попросил он.
— Я больше так не буду, — невинно пообещала Джису и повернулась лицом к окну, кусая губу. Так по-детски, если честно, но только так она умеет.
И это сработало. Парень снова вырулил на дорогу и со спокойным, сосредоточенным лицом принялся дальше вести машину. В какой-то мере, это является процессом обучения младшей, ведь всё, что она делает, — далеко от нормальных для её возраста вещей. Вот как объяснить каждодневные сюрпризы в виде ссадин на ногах и локтях? А вчера вообще бровь рассекла, оправдываясь стычкой с каким-то бомжом, преследовавшим её до самого дома. В последнее время каждый её поступок не имел логики и адекватного объяснения, и это пугало. В глубине души Тэхён знает, что Джису далеко не дурочка, но какой смысл показывать себя людям с такой неправильной стороны и вызывать ложное суждение, которое спровоцировал её ненастоящий облик?
По приезде домой каждый разбежался по своим комнатам, уткнувшись в телефоны. Тэхён снял обувь и, не жалея парадной одежды, упал спиной на кровать. Этот день, безусловно, должен проходить иначе, да и парень должен чувствовать себя по-другому. Окончание студенческой жизни не вызывает никаких эмоций, всё обыденно и уныло. А ему всё же хочется очутиться в шкуре одного из обычных выпускников и узнать об испытываемых чувствах. Наверное, они слишком положительные.
Перекатившись на живот и опустив голову на сложенные руки, он презрительно смотрит на свой телефон и мысленно уничтожает его. Кто, как не он, так манит сейчас настрочить сообщение одной очень странной особе, которая, возможно, и не ответит даже. С момента последней встречи с Хери прошла примерно неделя, менялось только её имя в контактах телефона парня: с просто Хери на «Коротконогая», а сейчас и вовсе «Веснушка».
«Мне твою заколку себе на голову нацепить?» — не удержавшись, пишет он сообщение и жмёт на отправление. Нет, Ким Тэхён далеко не подросток, чтобы с волнением и тряской рук ждать от девчонки ответа. Он с невозмутимым лицом просто ожидает её сообщения и мысленно клянётся, что, не получив его, удалит номер и не станет больше думать о ней.
«Мне плохо, приезжай» — буквально в ту же минуту пришёл очень странный ответ. Ким, округлив глаза, приподнялся и почесал подбородок, с волнением глядя на экран телефона.
«Номер квартиры и код от домофона» — быстро настрочил он и второпях начал собираться.
Схватив ключи от машины на тумбочке, разгладил ладонью чуть помятую рубашку и поспешил к лестнице. На не свойственный для этого дома шум следом из комнаты вышла и Джису, глядя на взвинченного брата и ничего не понимая. Она даже не успела спросить о маршруте, как он, не глядя на неё, ответил:
— Я скоро буду, — бросил через спину. — Будь дома и не лезь в неприятности.
Сконфузившись и приподняв плечи, Джису прижалась к дверному косяку и посмотрела на его удаляющуюся спину.
— Как получится, — прошептала в ответ она, действительно не зная, чем закончится сегодняшний вечер.
Девушка медленно побрела обратно в свою комнату и уткнулась взглядом в самодельного зайца, уныло сидящего на тёплом подоконнике. Если Чонгук думал, что, оставив подарок, сможет откупиться от её чувств, то он глубоко ошибся. Напротив, Джису стала думать о нём гораздо чаще и больше. Чёрной ночью или же белым днём она ждёт и надеется на возвращение. Привязав к себе, исчез; закрыв глаза, раскрыл свой образ в её памяти. Он говорил, что всё неправда, что всё ошибка. Чонгук никогда не жалел её, просто молча защищал и так же молча уходил.
Пленящий взгляд становился прозрачнее стекла, и казалось, что всё, что после себя оставил Чонгук — только пыль. Был ли он вообще? Корчился от боли в этой комнате и целовал ли он её по-настоящему на этой кровати?
Просто приди и докажи, что ты существовал в её жизни.
— Я не глупая, — сглатывая, говорит своему отражению в зеркале Джису. — Просто защити меня, как делал однажды.
Алой помадой мажет по бледным губам, пусть так не умело и кривовато, распускает длинные, спутанные волосы и ерошит их, отбрасывая за плечи. Ей не идёт. И короткая юбка тоже. Взгляд на окно, за которым пока ещё светло, и отчаянность. «Я больше так не буду» — шепчет губами девушка и неуверенно шагает к двери.
— С завтрашнего дня так больше не буду.
***
Остановившись у совершенно обычной двери с пошарпанной, далеко не новой ручкой, Ким смотрит на указанный номер квартиры в сообщении, чтобы убедиться, не перепутал ли он, а убедившись в точности, нажимает на звонок и ждёт, пока ему откроют.
Щелчок, ещё один…
— А, так ты и есть тот лопоухий? — оригинально здоровается старик в коляске, насмешливо осматривая гостя с ног до головы. — Ну проходи, знакомиться будем.
Ким, округлив глаза, шёпотом повторил «лопоухий» и, подозрительно сощурившись, выполнил просьбу хозяина квартиры.
— Разувайся, а то Хери и так каждый день полы тут моет, — наказывает он, а у Тэхёна голова кругом идёт от всей этой неразберихи.
— А где она? — решается поинтересоваться он, так как по звукам в квартире слишком тихо.
Проходит следом на кухню и оглядывается, подмечая её маленькую площадь и старость мебели. Но чисто и довольно аккуратно.
— Хери в магазин поехала закупаться продуктами, через минут тридцать вернётся, — махнул рукой старик.
— В смысле? Она ведь плохо себя чувствует, — озадаченно переспросил парень.
Дедушка усмехнулся и почесал седую бороду, затем кивнул на телефон, явно принадлежащий внучке, и пожал плечами.
— Она забыла его дома, а тут какой-то «лопоухий» пишет про заколки. Интересно мне стало, — оправдался он со смешком.
Тэхён снова же округлил глаза и мысленно ударил себя по лбу раз пять. А ведь ответы на сообщения действительно показались странными, но кто бы мог подумать, что это её шутник-дедуля пишет? Ошеломлённо он потянулся за стаканом воды, стоящим как раз под рукой, и сделал пару глотков.
— Хери этой водой цветы поливает.
После услышанной реплики Тэхён завороженно поставил стакан обратно и сглотнул, подперев ладонью подбородок. Что вообще здесь происходит? Изумлённо вздохнув и ещё раз недоуменно посмотрев на старичка, он от безысходности хмыкнул, а после вообще улыбнулся, показываясь психически нездоровым.
— Боже, что за бред? — спросил он сам у себя, зарываясь в свои ладони. — И почему я лопоухий?
— Я тоже не понимаю. Вроде, нормальные у тебя уши, — поддержал его возмущение хозяин и добродушно улыбнулся.
Гость не удержался и захохотал в голос, слабо понимая, что вообще он делает в чужой квартире и почему ещё не ушёл. Наверное, потому, что интересно. Интересно узнать что-то новое, что-то о Хери, ведь девушка никогда не открывалась ему, да он и не пытался расспросить.
По тесной, небольшой квартире и скромной обстановке можно описать эту семью как самую обычную, а по поведению старика — довольно весёлую. Пусть он и на коляске, но сделать чай и создать действительно тёплую атмосферу разговора у него получилось без труда.
— Так вы говорите, у неё есть отец, но предпочла жить с вами? Точнее, помогать, — переспросил Тэхён, уже более расслабленно чувствуя себя в чужом доме.
— Да, он за городом живёт и постоянно в рейсах. Я говорил Хери, что она не обязана нянчиться со мной, но отцовское упрямство передалось ей полностью, потому и не отходит от меня, дурочка. Говорит: «куда ты без меня, старый».
— А Хери, оказывается, милая, — одобрительно сообщил Ким.
— Она очень хорошая, парень, — ответил старик без былого сарказма и как-то даже грустно улыбаясь. — И хотелось бы, чтобы она жила нормальной подростковой жизнью и больше веселилась, а не проводила вечера со мной.
Ким отмолчался в ответ, задумываясь и мысленно сканируя образ девчонки в голове. Вредная, но очень смешная Ли Хери.
Со стороны прихожей послышались шаги и шуршание пакетов. Вторая хозяйка квартиры бросила ключи на комод и, снова схватив два тяжёлых пакета, потащила их на кухню, шёпотом ругаясь на красные полоски на пальцах от тяжести.
— Деда, а чья обувь в прихожей? — громко спрашивает она, минуя узкий проход с обоями в мелкий цветочек, как тут же останавливается и ахает, притормаживая в дверях кухни. — Ты…ты что здесь делаешь?
Хери густо покраснела. Но не от смущения, а от некого стыда. Сам Ким Тэхён, у которого подсобные комнаты в доме подобны её квартире, сидит за столом в их кухне и с наглой физиономией приветствует её. Гостей она не ждала, что и читается в её раздражённом взгляде, пускающем пламенные огоньки, да и строить из себя гостеприимную хозяйку девушка не намерена. Оставив пакеты на полу прямо у входа, Хери укоризненно посмотрела на дедушку, показывая злость и обиду за такой поступок, и просто убежала в свою комнату, показательно хлопнув дверью.
— Кажется, она не рада, — сделал заключение гость.
— Скандал устроит сегодня, — согласно кивнул старик, — и не приготовит мне кимчи.
— Я, пожалуй, побешу её ещё немного.
Хозяин сидит и с любопытством наблюдает, как гость, поправляя воротник рубашки, покидает кухню и сворачивает в сторону комнаты внучки. Он такой самоуверенный, от него веет мужественностью и решительностью. Этот парень понравился ему ещё во дворе, и если уж Хери надумала встречаться с парнем, то пусть делает это с ним. Старик не против.
Тихо постучав в светлую деревянную дверь и со скрипом её отворив, Ким просовывает голову и осторожно оглядывается. Небольшая бежевая комната с разными картами, увешанными вдоль одной стены, одна из которых полушария, а все остальные — касательно звёзд. Астрогалактика на кремовых обоях смотрится довольно странно. Впрочем, хорошо описывает саму хозяйку, которая, к слову, улеглась на кровати и отвернулась лицом к стене. Она стыдится и обижается.
— Невоспитанно так делать, — потревожил он её и сел рядом, отчего матрас прогнулся.
— Невоспитанно без приглашения заявляться в чужой дом, — тихо огрызнулась девушка. — Тем более в тот, который не соответствует тебе по статусу.
Тэхён скорчил изумлённое лицо и потёр лоб. Причём здесь деление людей? Ведь он обычный человек, такой, как и она, так к чему вся эта стыдливость?
— Повернись, — попросил негромко он.
— Нет.
— Мне на твою задницу смотреть? — невежливо и едко спросил, только бы спровоцировать её, однако Хери осталась лежать неподвижной. — Что за детский сад?
— Делай, что хочешь, — безразлично бросает девушка.
Тэхён закатывает глаза и цокает языком — Хери действительно очень упрямая. Как степная коза. Закатив рукава белоснежной рубашки и потерев ладони о бёдра, парень решается на весьма странный поступок. Он просто берёт и ложится рядом с ней, забросив длинные ноги на спинку. Кровать одноместная, поэтому тесновато приходится. Девушка тут же встрепенулась и повернулась, почувствовав движение за спиной, а после и тесноту; задержала дыхание, чуть ли не касаясь его носа своими губами, и открыла рот, чтобы накричать на нахального гостя, но стало страшно — слишком близко он находился. Слова сами не покидали её уста, задрожали руки. Свежий запах одеколона приятно защекотал в носу, выпускаемый им тёплый воздух обдул щеку, а любознательный взгляд карих глаз опять же провёл кистью с розовым румянцем по её лицу.
— Тебе так трудно поговорить со мной? — шёпотом поинтересовался Ким, автоматически опустив глаза на губы. — Я же не обидеть тебя пришёл, а наоборот, лечить. Думал, умираешь здесь лежишь, даже волновался.
А Хери ничего понять не может, даже его слов разобрать, потому что слишком заворожена этим парнем. Почему он появляется в её жизни так внезапно? Почему всегда так близко, но остаётся далёким?
— Ты язык проглотила или я слишком очаровательный?
— Ты думаешь, это нормально, что ты сейчас в моей постели? — проигнорировав вопрос, с трудом начинает Хери. Действительно, их положение выглядит непристойно.
— Мы же не на проезжей части лежим, — просто отвечает Тэхён, не меняя выражения лица, но меняя положение тела: ложится на спину, подложив локти под голову, и смотрит в сероватый потолок. — Так что нет в этом ничего ненормального.
А девушка вновь невольно засматривается теперь уже на его профиль. Ровный нос, пушистые ресницы, вытянутая шея с выделяющимися венками и скользящий кадык при глотании. Ким Тэхён красивый и чужой, ему не идёт эта комната, не идёт человек, лежащий рядом и так самозабвенно рассматривающий его. Хери просто опускает голову и пускает всё на самотёк: не будет прогонять, но и улыбаться ему тоже не собирается.
— Могла бы поздравить меня, сегодня я закончил со студенческой жизнью.
— Поздравляю.
— Так неискренне, — хмыкнул он и беспричинно улыбнулся. — Но спасибо.
— А ты бы мог меня поздравить с успешной сдачей сессии.
— Поздравляю.
— Уф, так неискренне, — фальшиво возмутилась Хери и не смогла сдержать улыбки.
— Давай отметим этот день так, как это делаем сейчас? Просто поговорим о чём-нибудь, — предлагает Ким, не переводя взгляда с потолка. Ему впервые за последние дни так спокойно и хорошо, что хочется продлить это мгновение.
— Давай, — сдалась девушка, в знак согласия скопировав положение Тэхёна и уставившись, как и он, в потолок.
***
Дневная плёнка снята, под ней чёрное облако ночи, накрывающая тенью большой Сеул и топящая в своей мутной дымке из звёзд. Жаль, что снизу их совсем не видно. Джису шагает вдоль незнакомых тесных улиц, подтягивая спущенные с ног чулки и поправляя юбку. Не носила таких вещей никогда, поэтому чувствует себя совсем некомфортно. Район, в который она забрела намеренно, совсем тихий и безлюдный, учитывая, что сегодня выходной день и на улице стоит тёплая погода. Бродит одна довольно долго, реагируя на шорохи и сторонясь бродячих собак без ошейников. Такое чувство, что в этом месте только они живут, а мир людей вымер.
Очередные шорохи, только с мужскими голосами. Джису, навострив уши, растерянно и пугливо идёт на звуки, еле передвигая ногами. Остановившись за углом, вытягивает голову и осматривает трёх парней… или мужчин, которые подпирают каменную стену своими спинами и распивают алкоголь. Звенят бутылки, слышится заливистый и такой противный смех после несуразной шутки — абсолютно всё в них даже на расстоянии кажется омерзительным.
— Э-эй! — крикнула она нерешительно, даже голос задрожал. — Придурки обкуренные!
Ужато выбравшись из-за угла, Джису закрыла глаза и ударила себя ладонью по губам за глупости, что сейчас творит. В ответ она услышала только смешки и фразу: «иди куда шла, малышка, пока не получила по заднице». Но Ким продолжила, опустившись за небольшим камнем на асфальте и, снова же зажмурившись от страха, бросив в их сторону. Попала в кого-то.
— Вот дрянь малолетняя! — воскликнул один из них и, стиснув кулаки, направился на девушку.
— Гомики! — чёрт подери, что она несёт?
Незнакомцы двинулись на неё, не жалея выброшенных бутылок, и быстро поймали, хотя она и не пыталась бежать. Более плотный по массе мужчина до хруста сжал плечи девушки, начал кричать в лицо о глупости, брызгая слюной, и приказал извиниться, угрожая расправой. Пускай пьяные, но возможность оказаться в тюрьме из-за малолетней дурочки их не прельщала.
— Ну и рожа у тебя, урод. Кто тебя из них трахает? — дёрнула губами Джису, приторно морщась от их омерзительности.
— Вот сука! — разозлился мужчина и, ударив кулаком в стену, опустил руки на её шею и принялся душить. — Тупая дрянь, да я тебя сейчас…
Ногами не чувствуя асфальт, Джису распахивает рот и бессознательно хватается за чужие руки, пытаясь их растиснуть и дать лёгким кислорода, но не получается, они слишком плотно сжимают её. Казалось, что нужно включить инстинкт самосохранения, ведь в уголках глаз уже образовалась влага и лицо покраснело от удушья, да жалко только, что кнопка глючит.
— От тебя воняет, — продолжила спектакль она, еле внятно проговаривая слова. И Джису понимает, что дёргает свою жизнь за волосок сейчас, но всё равно пойдёт до конца. Уже не имеет значения какого: хорошего или плохого.
— Сука! — удар по щеке, да так, что челюсть хрустнула. Липкая рука оставила красный отпечаток, полыхнувший острой болью. — Ухёк, снимай с этой дряни юбку, сейчас научим, что приставать к хорошим дяденькам опасно!
Она подняла голову и посмотрела вверх, на чёрное небо, сжала зубы и промолила тихое: «давай же». Ей страшно, противно и становится холодно в бёдрах. За считанные секунды с неё срывают юбку и бросают на грязный асфальт, который не грязнее чужих рук, лапающих её тело. Джису воротит, тошнит, даже еле заметная слеза скатилась от досады. Досады на то, что она ошиблась.
Подвергнув свою жизнь настоящей опасности, надеялась на спасение. Но, чёрт, никто не спешил уберечь её жизнь.
В момент пробуждения, Джису закричала и принялась отбиваться от рук пьяниц, начиная трезво соображать. В панике царапаясь и рыча, скатилась по стене и прикрывалась руками, неустанно зовя на помощь. Но здесь никого нет, словно все разом умерли и оставили в живых только этих отморозков.
— Не надо, боже!
Тонкая майка летит к юбке, и теперь Джису задрожала пуще прежнего. Она в одном белье и чулках, на лице размазанная помада и потёкшая тушь, в душе — безумный страх и паника. Ухватившись за шею, тот самый Ухёк вновь поднял девушку и прижал к стене, лишая её воздуха. Она захрипела и несколько секунд просто кромсала ногтями его руку, пытаясь ослабить хватку, после побледнела и закрыла глаза, теряя последние рывки к жизни. Так отчаянно и глупо терять себя из-за надежды снова увидеть его; создать опасность и погрязнуть в собственном страхе, лишь бы в конечном итоге их взгляды встретились.
Но сейчас ничего, впереди только мутное облако.
Через двадцать секунд темнота сковала глаза и всё вокруг перестало подавать признаки жизни, через тридцать — ощутимое падение на землю, разбивающее в кровь колени, на сорок третьей она пришла в себя, больше не чувствуя удушения. Джису, словно дикарь, сжала острый камень в руке с целью защититься и подняла взгляд, туманно рассматривая потасовку. Три тени надвигаются на одну, затем неясная драка со сплошным матом и стоны от боли. Джису потирает веки, чтобы чётче видеть, что творится вокруг, и только когда двое мужчин, уползая и хромая теряются в темноте, открывая её взору оставшихся двух, один из которых неустанно бьёт другого, она начала понимать происходящее.
Парень в чёрном и с капюшоном на голове держит за волосы того самого огромного пьяницу и бьёт его головой об асфальт. Рычит, называет дерьмом и снова бьёт. Образовалась лужа крови, мужчина уже практически не издаёт звуков. Незнакомец, сидя на земле, оттягивает его за волосы и, пыхтя, медленно поворачивает голову, словно почувствовав, что за ними наблюдает, и зло смотрит на причину ожесточения.
В испачканном голубом белье, опухшим, размазанном косметикой лице и полными слёз глазами она наблюдает за ним с придыханием.
— Чонгук, — шёпот губ и свежая слеза по щеке.
— Блять! — прорычал он, демонстрируя окровавленную голову еле дышащего пьяницы. — Тебе показать себя настоящего! Мне убить его, чтобы ты наконец поняла, что я не вписываюсь в твою жизнь! Безмозглая дура!
Не жалея, он ещё раз приложил его голову к асфальту и брюзгливо оттянул от себя. Поднялся, стиснул кулаки до побледнения костяшек пальцев и двинулся на девушку с совсем недобрым взглядом. Сплюнув через плечо, неслабо толкнул её к стене, так, что она скатилась по ней, и опустился следом.
— Умереть хочешь? Так приложила бы пистолет к подбородку или в ванной поболталась бы, а не отдавалась этим ублюдкам! — грозно выплюнул он, оглядывая дрожащее тело в ссадинах и кровоподтёках. Остановившись на глазах, дёрнул скулой и отвел взгляд куда-то в сторону. — Не смотри на меня, раздражает. Я могу поступить с тобой так же, как и эти пьянчуги. Мне и раздевать тебя особо не придётся, они уже практически всё сделали, да и тактику я знаю, не раз так поступал с девушками.
— Я не боюсь тебя, Чонгук, — напролом жестокости с его стороны Джису коснулась его шеи и тут же поддалась вперёд и обняла. — Ты никуда не уезжал и был рядом — я чувствовала это.
— Чувствовала, — не своим голосом повторил он и отцепил её руки. — Чувствовала настолько, что не давала покинуть этот грёбанный город, постоянно влипая во что-то!
Чонгук поднялся и небрежно потянул девушку за собой, чтобы вскоре прижать к стене и стиснуть двумя пальцами её челюсти. Ей больно, а ему больнее вдвойне.
— Голая среди грязи, губа в кровь, тело в ссадинах и я стою напротив с желанием придушить за глупости — что ты вытворяешь, мать твою!
В глазах снова защипало, челюсти свело от сильной хватки его рук, стало обидно и страшно. Она жаждала встречи и не раз представляла, как, обнимая его, он прижмёт к себе в ответ. А наяву всё оказалось так мрачно и ощутимо неприятно.
— Больно, — рвано жалуется она, цепляясь за его руки.
— Так и должно быть.
— Отпусти.
— А ты отпусти меня! — сорвался Чонгук на громкий крик и отпрянул от девушки, заменяя боксёрскую грушу кирпичной стеной.
Удар, ещё один, а после гортанный стон и ожесточённый взгляд, сосредоточенный на ней. Повисла минутная тишина между ними, а такое чувство, что всё вокруг просто вымерло и они остались единственными людьми в этом городе, в этом мире, на этой планете. Джису с тряской смотрит в его звериные глаза, постепенно наполняющиеся бездушностью и свойственной сатиричностью.
— Иди сюда, — севшим голосом просит он и уверенно протягивает свою руку. Получая в ответ очередную порцию страха от Ким Джису и полную неподвижность, дерзко ухмыляется, чем пугает ещё больше, и сам подходит к ней впритык. — Ну же, ты так ждала этого момента, — иронично вздыхает парень.
— Чонгук, — дрогнула она, когда он коснулся пальцем её щеки.
Он медленно и тщательно размазывает чёрную тушь и опускается к уголку губ с помадой, что так уродует это лицо, и, насытившись раздражающей глаза картиной, резко хватает её за подбородок и опускается к уху.
— Ты шла вперёд, туда, куда неотрывно смотрела, я видел и считал твои шаги. Видел свет фар машины, которая ехала на потерянную и сбитую с толку Ким Джису, но ничего не делал. Стоял в пяти метрах от твоей спины и наблюдал, как тебя сбивает эта грёбанная машина. Так скажи мне, милая, чего ты ждёшь от меня, раз я так легко допустил твоё падение? — шепчет так ядовито он, что у девушки ноги подкосились.
Лукавит. Он скучал не меньше, пусть и не признается в этом никогда. Разбирал и сжигал вещи в большом доме отца, а в тоскливые вечера не удерживался и стремился вновь увидеть её. Через ограду, забор, окно следил за Джису и смотрел, как та падает и плачет. После их последней ночи Чонгук знал, что она не ушла домой. Глупая, бродила по тёмным улицам до самого рассвета, тем самым задержала в Сеуле и заставила защищать от невзгод. Он не раз хотел всё бросить и уехать… куда-нибудь уехать, только бы исчезнуть из жизни Тэхёна и Джису, даже с вещами стоял на перроне, но всё время возвращался. Привязался. Был настолько сбит с толку, что не имел понятия, как прожить завтрашний день. Чонгук сходил с ума.
Джису смотрит вперёд и проглатывает секундную обиду после каждого слова, но смелости не теряет. Она дёргает головой и убирает его руку с подбородка, затем медленно и осторожно отводит пряди мешающей чёлки с его глаз и, ухватившись за ткань капюшона, стягивает с головы. Чонгук — лесной зверёк, попавший в руки человеку и не знающий, как себя повести, — это читается в его глазах. Жестокий, презирающий ласку, но отчаянно поддающийся ей.
— Может, потому, что не успел спасти? — выдавливает она в тон ему. — Потому, что не успел добежать и просто ухватить меня за воротник? Чонгук, повторяю: я не боюсь тебя.
Как в доказательство, встаёт на носочки и обнимает за плечи, тепло прижимаясь к рельефной груди и принюхиваясь к знакомому запаху волос. Она зарывается в них пальцами и сжимает прядки, закрывая глаза.
— Не отталкивай, — шепчет она. — И я не глупая, слышишь? Заставив появиться, я поклялась себе, что больше не отпущу тебя; научу заново жить, потому что ты заслуживаешь жизни, и постараюсь вычеркнуть твоё прошлое из моей и твоей памяти. Не называй меня ошибкой, прошу, потому что я хочу стать твоим спасательным кругом.
Чонгук опускает свои руки и просто молча дышит её телом. Хочет сорваться на очередные упрёки, но лимит злости на Ким Джису исчерпал. Кто она такая, чтобы заставлять его сердце колотиться с такой прогрессивностью? Почему её слова так убедительно звучат, когда он всю неделю вбивал себе в голову «свою» правду, а эта девчонка взяла и вывернула его наизнанку, как по щелчку. За всю свою кровавую, холодную жизнь Чонгук не слышал и не чувствовал себя кому-то нужным… а здесь она, такая маленькая и хрупкая, избитая и изношенная людской жестокостью, в которой и сам принимал участие, прижимается к нему и просит быть рядом.
— Я никогда не поведу тебя за ручку в парк аттракционов, не буду называть красивой каждый день и делать совместные фотографии. Когда обижу, а это будет случаться часто, не приду и не попрошу прощения. Ты будешь сравнивать нас с другими, плача по ночам в подушку, а я — лежать спиной к тебе и просто слушать. Так скажи мне, Ким Джису, чего ты от меня хочешь?
Чонгук опускает голову на женское плечо и протяжно дышит, а девушка чувствует его отчаянье и усталость. Усталость на всё, что творится вокруг мрачной жизни.
— Такое муторное серое «завтра» — как тебе?
— Пугает, — честно отвечает Джису и немного отстраняется, чтобы посмотреть в его глаза. — Но больше боюсь того, что тебя в нём не будет.
Её субтильный взгляд доверительный и пронизывает так, как не получится у самой тонкой иглы. Разносит эту нежность по венам, словно наркотиком, и разбавляет тёмно-алую кровь, принося кайф в виде созерцания Джису. Её обнажённого испачканного тела, полуулыбки, коснувшейся искусанных губ, еле слышного дыхания и запаха. Она пахнет той самой ромашкой, чёрт бы её побрал.
Пальцы девушки коснулись замка на его толстовке на груди и потянули вниз по молнии, пока он пленно смотрел на неё; Джису аккуратно стянула нагретую вещь с парня и позволила себе укрыться, принюхиваясь к запаху и согреваясь. А Чонгук стоял в серой футболке и не мог найти ответов на вопросы: почему она так беззаботна и увлечена им, когда за их спинами через силу и боль карабкается на четвереньках избитый до полусмерти его руками мужчина? Почему, зная значительную часть его грязной жизни, она хочет разукрасить её своим появлением и подарить надежду. Надежду на светлое будущее.
Даже вдруг поступивший звонок на телефон, лежащий у стены в метре от них, не смог увести его взгляда от Джису и рассеять мысли.
— Я отвечу… ты только не исчезай, ладно? — невинно и так безобидно попросила она, что Чонгук невольно улыбнулся краем губ и опустил голову, спрятав своё лёгкое смятение.
Он посмотрел на торчащие, бегущие к стене белые ноги, прикрываемые до половины бедра его толстовкой, и снова беспричинно поддался чему-то тёплому и ранее неизведанному. Как в замедленной съёмке самого малобюджетного фильма, наблюдает за происходящим и не ловит признаков жизни от окружения: не слышит звуков машин вдали, шуршание веток, не видит ничего вокруг, только её — эту маленькую девочку, которая активно жестикулирует руками и улыбается, отвечая на звонок и глядя именно на Чонгука в этот момент.
— Тэхён, я смотрю на звёзды и улыбаюсь, — призналась она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И мне кажется, что завтра они не исчезнут.
— Представляешь, я тоже тыкаю пальцем в своё созвездие, — ответил приятный расслабленный голос на том конце, обладатель которого неуклюже и так неумело цепляет украденную заколку на голову уснувшей в странной позе девушки. — Только оно пока слишком неразборчивое и хмурое, но я постараюсь рассмотреть в нём то, чего мне так не хватало