бонусная глава.
Гладкие, скользковатые стебли цвета зрелого мха коснулись сухой корочки сожжённой на солнце травы, плотным слоям накрывающей землю упокоения. Неприбранного и, наверное, самого заброшенного места, как это, на восточном кладбище не отыскать. Давно забытая могила без искусственных цветов только сегодня соприкоснулась с чем-то живым: свежие тюльпаны с красными бутонами холодно легли под выцветшей фотографией женщины средних лет. Контраст совсем не передаёт нежности и призрачных чувств, испытываемых между стоящим напротив могилы сыном и упокоенной под землёй матерью, скорее, пресно и так обезвоженно рассказывает об истинной жизни этой семьи. Чонгук равнодушно смотрит ей в глаза, вспоминает живой образ и те чувства, что испытывал в детстве к этой женщине. Он воровал для неё эти же цветы и дарил перед ужином, только с широкой улыбкой и огоньком искренности в глазах, был слишком мал, чтобы понять её безразличие в те моменты. Самовыдуманная любовь к самому себе её глазами — как способ быть кому-то нужным в этом мире.
Парень отступил на шаг назад и посмотрел на ясное небо — неужели его мать за ним сейчас наблюдает? Тогда пусть видит, что в его глазах ни капли грусти, тоски по ней и любви. Ему не жалко, нет, и не скорбно, в глазах лишь презрение и надежда покончить со своим прошлым, оставив последние цветы, которые сожжёт дотла солнце, как и его воспоминания в голове.
Чонгук долго не решался посетить то самое кафе и подойти к женщине, поведавшей о Саре, чтобы узнать место, где она захоронена, но, собрав свою волю в кулак, в один из дождливых вечеров сел за столик и дождался меню именно из её рук, и уже после слушал просьбы навестить забытую мать. Он медленно бродил среди сотни старых могил и всматривался в фотографии, по памяти ища знакомое лицо. Нашёл слишком быстро, чему совсем не был рад — ведь, будь бы Сара на его месте, скиталась бы день, а на вечер ушла, так и не вспомнив черты лица родного сына.
Сейчас Чонгуку не хочется винить её, кричать «почему» и зарываться головой в сухой песок, ему просто хочется покинуть это до тошноты гиблое место и оказаться дома, больше не подпуская мыслей о матери. Её не было и нет в его жизни.
— Тебе слишком много, — опустив взгляд на подаренные цветы, опускается к ним и забирает себе один. — А ей они будут к лицу.
Уходит, утомлённо шагая к автобусной остановке и пряча в карманах чуть запачканные руки вместе с тюльпаном. Единственное, что так необходимо сейчас — тёплый душ, мягкая постель, отдохнувшая, не заполненная ненужными мыслями голова.
***
Девушка поправляет бежевую ленту, держащую густые волосы в хвосте, после снова подпирает кулачками подбородок и оценивает своё творчество на кухонном столе, хваля себя за работу. А всего лишь достала из упаковки и разогрела готовую пиццу с грибами и сыром, разлила напитки по стаканам и разложила столовые приборы. Она, определённо, почувствовала себя хозяйкой и просто заботливой девушкой, дожидающейся своего парня с работы.
Взглянув на часы, Джису недовольно поморщила нос и покачала головой, мысленно задаваясь вопросами о задержке Чонгука. Обычно, к шести вечера он уже дома, а сейчас практически семь, но так и не видно на пороге.
— Эх, остыла, — цокнула языком она и двинулась отправлять на разогрев в духовку пиццу. — Уже не будет такая вкусная.
За своим бормотанием девушка не сразу услышала звук отворившейся двери и шаги. Только когда уселась за стол, чтобы снова пожаловаться, уловила шорохи и тут же подскочила.
Джису с широкой улыбкой остановилась у двери и наблюдала, как Чонгук снял грязную обувь, с которой посыпались мелкие камушки песка, сбросил также испачканную рабочую одежду и, разминая шею, поднял голову и посмотрел на неё.
— Привет, — расправила ладонь и помахала ему. — Ты поздно сегодня.
— Привет, — сухо, как и всегда, поприветствовал Чон девушку, которую не видел четыре дня, и направился в душ смывать с себя тяжёлый день.
Ким Джису проводила его спину тёплым взглядом и, повернувшись, побрела обратно на кухню дорабатывать ужин. Квартиру парня она посещает перед началом его двухдневных выходных. Чонгук устроился на довольно пыльную работу на стройке, куда требовались молодые и выносливые парни, и даже получил первую зарплату за три недели, которую практически всю отложил. Ему обещали своевременную и достойную оплату — на удивление, не соврали. У самой девушки подходят к концу каникулы, поэтому в свободное время она посещает курсы управления финансами. Всё же, Джису намерена поддержать и помочь своей семье, ставя себя рядом с идеальным братом; грозится не уступать ему в навыках и умению вести деловые дела. Она уверена, что сможет... ну или хотя бы в том, что следующая сессия обойдётся без пересдач.
Мечты и думы вместе с тайным понюхиванием горячей пиццы рассеивает лёгкое касание губами по плечу — Чонгук только сейчас её по-настоящему приветствует. Совсем легонько, словно ветром обдул, но этот поцелуй вызывает столько трепета. Парень молча обошёл её стул и сел напротив, охотно взявшись за еду. Тем временем девушка, отпив оранжевого напитка из своего стакана, поднялась из-за стола с целью прибрать в прихожей и стряхнуть куртку и обувь от пыли, ведь, когда она дома у Чонгука, автоматически нарекает себя в хозяйки и следит за порядком.
— Кроссовки давно стоило заменить новыми, — проворчала она, открыв входную дверь и постучав парой обуви о резиновый коврик, чтобы избавиться от лишнего песка. Её совсем не смущала грязь и свойственный запах, волновало только одно — удобно ли стопам Чонгука целый день находиться в них?
Ровно сложив обувь в прихожей, Джису потянулась за тонкой рабочей курткой и тоже решила встряхнуть, как из глубокого кармана выпал слегка потрёпанный цветок. Она удивилась и даже приоткрыла рот, не веря, что он может быть адресован ей, а когда опустилась за ним и взяла в руки, глупо улыбнулась и посмотрела на дверь кухни. Чонгук подарил первый цветок, первый подарок.
На протяжении месяца девушка старалась создать уют вокруг него, доказать, что выбор остаться рядом с ней был самым правильным; она поддерживала и пыталась любыми способами показать этому потерянному парню белый свет тусклой ночью, почувствовать тепло и нежность, даже если твои руки слишком холодные и колючие. Джису, не стесняясь, напрямую говорила о своих чувствах и ничуть не врала, а во время ночёвок тесно жалась к нему и рассказывала глупые истории, навевая хорошие сны в уставшую голову. Хотела и хочет стать для Чонгука всем: смыслом, родным человеком, причиной улыбки и целью жить дальше и строить своё будущее. Он молод, силён и далеко не глуп — как минимум, она видит в нём перспективного человека, которому нужен якорь в виде Тэхёна и маяк с протянутыми девичьими руками. Друг остановит у края обрыва и убережёт от утопления, а Джису выстроит световую дорожку в темноте и направит к хорошему и чистому.
Сытый парень по пути в спальню стягивает через голову светлую футболку и бросает на спинку стула у стола, на котором привычно покоится террариум с ящерицей. Опустив к стеклу, стучит по нему пальцами и выдыхает, краем губ улыбаясь.
— Я кормила Мара, — осведомляет Джису, следом ступая в комнату и прыгая на заправленную чистым бельём кровать. — Но он до сих пор не хочет есть из моих рук.
— Ты слишком преданный, — говорит Чонгук ящерице, одаривая спокойным, благодарным взглядом. Отпрянув от террариума, поворачивается и наблюдает за девушкой, что ухватила в руки свой ноутбук, и, судя по увлечённым глазам, копает какой-нибудь хороший фильм на этот вечер. — Ищешь методичку, как быстро бросить курить? — язвительно спрашивает.
Джису, состроив обидевшееся лицо, посмотрела на парня и скривила губы. Она точно не забудет тот день, когда, из-за волнения не провалится на пересдаче, стояла ночью на балконе этой квартиры с конспектом в руке и курила. Проснувшийся Чонгук спокойно вышел следом и остановился рядом с ней, привычно достав пачку своих сигарет. Курил, косо смотрел на неё и снова курил. Когда Ким выбросила свой окурок и хотела уйти в квартиру, парень грубо схватил её за локоть и приказал скурить ещё одну сигарету. Было странно от него это слышать, но когда за второй она получила в руки третью и четвёртую, стало ещё и страшно. Джису давилась, кашляла, задыхалась, говорила, что больше не хочет, а он холодно смотрел на неё и давал ещё и ещё, пока девушка в голос не проревела о неприязни к табаку. Слишком жестоко, но подействовало. После того вечера от сигарет воротило, не хотелось даже стоять с курящим человеком, не говоря уже о собственной привычке. Она бросила.
— Сегодня ужастик будем смотреть. Говорят, страшный, — пробубнила Джису и снова уставилась в экран. — Выключай свет и ложись.
Чонгук, ладонью размяв уставшее плечо, следует указанию. Сегодня действительно был тяжёлый день, и его физическая сторона даёт о себе знать болью в спине, плечах и ногах. Он уютно падает животом на кровать, которая кажется сейчас мягче ваты, и блаженно выдыхает. Джису, оставив ноутбук с включенным фильмом за пределами ног у самых пяток, привычно кладёт свою руку на спину парня и поглаживает.
— Устал? — заботливо спрашивает.
— Нет, — соврал он в подушку.
— Обманщик, — девушка недовольно сощурилась и принялась массировать окаменелую спину, чувствуя подрагивание мышц. — Ты должен говорить о своих проблемах, тогда я смогу помогать тебе.
— Ты и так слишком много делаешь, — сказав эту фразу, Чон отлепил лицо от подушки и прижался к ней щекой. Он искренен сейчас — по-настоящему благодарен Джису за всё то, что она для него делает, хоть и не признаётся в этом.
Чонгук слишком бестревожный и сдержанный. Он постоянно спокоен, как удав, рассудителен и молчалив. Его трудно вывести из себя или же заставить улыбнуться, но, не смотря на всю безэмоциональность, парень умеет быть благодарным. Именно ей, пускай и молча. Этому большому и невинному цветку нужно широкое зелёное поле и соответствующие ему атрибуты, а Чонгук даже настроения подарить ей не может. Спрашивается: зачем Джису выбрала именно его?
— Близкие люди делятся своими переживаниями друг с другом, — наставническим тоном продолжила девушка, то сжимая, то поглаживая чужие плечи. Она вскарабкалась на спину парня для удобства и возможности оказать помощь в большем размере, забывая о фильме. Даже при тусклом свечении от экрана ноутбука Джису не упустила из вида рубцов и недлинных шрамов, которые служат напоминанием о его прошлой жизни. — Судя по твоим шумным вздохам, тебе хорошо, — озорно подметила Джису и остановилась.
Чонгук действительно на время расслабился и позволил векам накрыть глаза. Всё, что делает эта девушка по отношению к нему, нравится и заставляет чувствовать себя другим, а главное — человеком. Сейчас Ким лежит на нём, приняв позу жабки, крепко обнимает и обдаёт тёплым дыханием шею. Уютно, хорошо. Неосознанно он довольно промычал и покачал телом, раззадоривая тем самым девушку.
— Джису, мне нравится, когда ты в этой квартире, — прошептал он искренне, — спасибо.
Ким подняла голову и на секунду опешила, после сползла с его спины и легла рядом.
— Мне нравится быть здесь, быть рядом с тобой, — серьёзно заявила она и осторожно провела по его скуле ладонью под такой внимательный взгляд. — И у меня мурашки бегут по коже, когда ты на меня так смотришь, — дополнила тихо, опустив взгляд на губы.
Они размыкаются со сладким чмоком и становятся ближе. Чонгук убирает волосы с её лица, кладёт руку на шею и, облизнув кончиком языка нижнюю губу, целует поддающуюся девушку. А она зарывается пальцами в ещё пока влажные волосы, выпуская воздух в его рот, и импульсивно жмётся, согревает ладонями и ласкает языком нёбо в ответ. Джису так сильно скучала по нему.
— Люблю тебя, — прошептала она прямо в губы и уткнулась носом в его шею, крепко обнимая и сцепляя ноги на бёдрах. — Так сильно, что сама боюсь. А ещё, ждать тебя так утомительно...
— Так сильно ждала? — хрипло поинтересовался Чон, успев стянуть резинку с волос, и теперь равномерно поглаживал её по голове.
— Угу, — кивнула Джису. — Почему ты задержался сегодня?
— Прощался с ненужными вещами, — парень выдохнул ей в ушко и закрыл глаза, сонливо зевнув. — Это не стоит внимания.
Вслушиваясь в хрипловатый голос, девушка мысленно соглашалась со словами его обладателя и нежилась от тёплых касаний. Чонгук же тёрся грудью о ткань её майки при дыхании, пока не посчитал, что эта вещь совсем без надобности обтягивает тело. Он просто стянул её через голову без особого труда и, бросив к ногам, уткнулся носом в голую женскую грудь и выдохнул.
— Не нужна она тебе. Когда спишь со мной, не надевай.
Где-то на фоне пугающие звуки и крики из фильма, за окном сплошная темнота, которую с трудом можно рассмотреть из-за золотистых штор, увешанных вдоль. Когда-то холостяцкая берлога выглядела совсем пустой, необставленной мебелью и серой, а сейчас, с помощью девичьей руки, она стала походить на нормальную уютную маленькую квартиру, в окно которой поступают солнечные лучи.
— Добрых снов, Чонгук, — желает Джису шёпотом уже уснувшему парню. Бесшумно и слишком аккуратно освобождается из его объятий с целью выключить ноутбук, но кряхтение сзади заставляет прикусить кончик языка и обернуться.
Чонгук странно морщит нос, крутит головой и раскрывает рот, затем вздымает грудь и... громко чихает.
— Боже! — тихо захохотала она в свою ладонь, еле сдерживаясь, чтобы в голос не засмеяться. Он так нелепо и невинно трёт свой нос и почмокивает губами после обычного и естественного для человека действия, что рискует проснуться из-за истеричного смеха Джису. Образ сурового и мужественного Чон Чонгука сильно пошатнулся, взамен оставляя это невинное существо с покрасневшем носом и еле заметной слюной на подбородке.
Джису выключает ноутбук и, продолжая улыбаться, ложится обратно и прижимается к груди парня; уже спустя две минуты чувствует, как он обыденно накрывает своей ногой её бедро и сгребает в свои сильные, удушающие объятия. Ему так спокойнее, наверное. А ей просто чертовски приятно засыпать под колыбель его сердца.
***
Дорого обставленный кабинет с малахитовыми стенами и дверью из красного дерева уже который день служит пристанищем для молодого руководителя финансового отдела. В начальники метиться рано, а вот взяться за не такую ответственную, но не менее важную часть этого огромного моря с бесчисленным количеством мелких планктонов, хорошее начало. Впрочем, так думает только Ким Тэхён. Ведь остальные только и ждали, что сынок директора займёт кресло в его кабинете, да и сам отец хотел быстро затолкать его туда, а не наблюдать, как он сливается с обычными работниками одного из серых офисов. Но вскоре мужчина похвалил Тэхёна за адекватный подход к делу, оценил постепенность в его действиях и подарил отличный, но очень большой для одного человека кабинет. Несмотря на дорогую обстановку, здесь слишком темно, холодно и одиноко.
За месяц в офисе Ким Тэхён немного подустал и иссяк, а вчера у зеркала увидел небольшую морщину на нижнем веке. Ему кажется, что он быстро стареет, как и его мысли, поведение, действия. Посмотрев в окно, за которым суетится городская жизнь, он недовольно хмурится и снова смотрит на закрытую папку. Ему не нравится он. Точнее, нынешний он.
— Начальник Ким, — в дверь залетает секретарша, как всегда нервно сминая свои листы в руках и отводя взгляд. Ким закатывает глаза на обращение и её волнение, потому что устал чувствовать себя здесь главным только по причине положения отца. — К вам некий Чон...
— Чонгук? — перебил её он и приподнялся с кресла. Получив кивок, укоризненно покачал головой и продолжил: — Я же просил впускать его без разрешения. Запомни: дверь этого кабинета для него всегда открыта.
Извинившись и убедительно кивнув, девушка скрылась за дверью и пропустила стоящего позади парня в совсем не деловой, как здесь принято, одежде. Тот, ничего не сказав, теребит замок на тёмно-синей ветровке и заходит лёгкой походкой в помещение, в которое заглядывает довольно часто на выходных.
— Почему она на меня так смотрит постоянно? Словно убить хочет, — пробубнил гость и по-хозяйски плюхнулся на кожаный диван, раздвинув ноги для удобства.
Ким, улыбнувшись краем губ, встал из-за стола и присел рядом с другом, забросив руку на спинку.
— Красавчиком уродился, вот и получай женское внимание, — в тон ему ответил он. — А вообще, мне нужно расслабиться. Я свихнусь скоро в этих четырёх стенах.
— Я вовремя, хён, — последнее словно Чонгук сказал тихо, практически шёпотом, так как ему пока в новинку употреблять подобное обращение. Тэхён сам попросил называть его так, пускай Чон был всего на пару месяцев младше.
Похлопав Кима по плечу, он поднялся на ноги и, лениво потянувшись, выжидающе посмотрел на собеседника.
— Возьмём чего-нибудь покрепче и завалимся на нашу крышу, — утвердительно заявил Ким и поднялся следом. — Сегодня я делаю себе выходной. Давно пора.
Двое не без шума покинули офис и направились в далеко не забытое место, где проводили некоторые выходные вместе. Крыша. Почему она? Там спокойно, вид красивый ночью, а ещё для парней она значит многое. Начало настоящей мужской дружбы положено именно на ней, вдали от городского сумбура и хаоса.
На улице ещё совсем светло и пахнет дымом из-за рабочих заводов и фабрик, но это не мешает парням достать из пакета закупленные алкогольные напитки и неспешно их потягивать за бессмысленными разговорами. Чонгук опять же принял роль слушателя и сам помалкивал, а Ким в это время рассказывал о новостях в доме и на работе. Признался, что хотел бы обзавестись девушкой, чтобы вовремя вытягивала из офисного болота и дарила хоть какие-нибудь чувства дома. Ему тяжело справляться одному со своим одиночеством.
— Знаешь, а это штука крутая, — оценивающе пробежав по стеклянной бутылке виски, заговорил Чон.
— По крайней мере, вкуснее твоего пива, — махнул в ответ Ким. — И почувствуешь ты себя лучше после этой бутылки, отвечаю.
За пустыми разговорами они не заметили, как потемнело небо и загорелись огни ночного города, но почувствовали опьянение и свою расслабленность. Покачиваясь телами, смотрели на жёлтые точки многоэтажек и летали в собственных мыслях. Чонгук, например, гадал, вернулась ли Джису со своих курсов. Видимо, нет, ведь позвонила бы уже. А Тэхён листал список своих контактов то верх, то вниз, постоянно останавливаясь на одном имени «Хери».
— Друзья, — скривился парень, вспоминая своё же предложение этой девушке. Попросил называть другом и звонить иногда — теперь кажется, что это стене говорил, а не ей. Ли Хери не звонила, не писала сама, только сухо отвечала на его звонки. — А я за ней бегать не буду, — продолжил, утверждая.
— С девушками проблемы? — пьяно поинтересовался Чонгук, делая последние глотки из бутылки.
— Ты со мной не трахался! — встал в свою защиту Ким. — У меня не может быть проблем с девушками, — уже пробубнил себе под нос.
Брюнет улыбнулся и снова посмотрел на город.
— А вообще, слушай, тебе Джису не надоела? В выходные тебе покоя не даёт, так ещё и сообщения постоянно пишет, когда ты на работе. Она приставучая, с такими сложно.
Ему её даже мало, друг.
— Ты решил, что мы сегодня много говорили о тебе, поэтому захотел меня разговорить? — хмыкнул Чонгук.
Тэхён, сделав серьёзное выражение лица, кивнул и посмотрел вперёд. Ему действительно интересно услышать о его делах и планах на будущее.
— Учиться пойдёшь?
— Деньги откладываю, но пока не знаю на что, — пожал плечами брюнет. — Если честно, я не знаю на кого идти учиться.
— А что ты умеешь? Что тебе нравится? — продолжил расспрашивать Ким.
— Я не знаю, — не соврал он, покрутив головой. Чон Чонгук действительно не в курсе своих способностей и не видит в себе потенциала. Он знает об оружии, физической подготовке и точных выстрелах в головы; знает, куда спрятать мёртвое тело и как легко смывается с рук кровь. И эти познания не дают покоя его голове каждую ночь.
— Есть ещё время подумать, — подбадривающе похлопал его по плечу Ким и молча принялся допивать содержимое своей бутылки.
Хотелось бы каждый вечер проводить так беспечно в компании друга и лёгкого порыва ветра, гоняющего густую чёлку. Один и другой прокручивают в голове моменты своего одиночества и боятся повторить их снова. Тэхён отвлекается на звонок и отставляет бутылку виски, затем с лёгкой улыбкой приветствует «блудную» сестру, которая не ночевала сегодня дома, и выслушивает вопросы.
— Да, он рядом, — посмотрев на Чона, отвечает. Услышав имя «Хери» между фразами, у парня заигрались скулы и брови автоматически сошлись на переносице. — Здесь близко, мы скоро будем.
Отключившись, Тэхён прикладывает горлышко бутылки к губам и большими глотками допивает содержимое. Вытирает губы и, кивнув понимающему брюнету, поднимается на ноги и помогает подняться тому за руку.
— На стадион Мёндона, — просвещает Ким друга второпях.
Машину пришлось оставить у входа, так как хозяин не привык практиковать вождение в нетрезвом виде. Парни пошли пешком, параллельно ведя глупые разговоры и позволяя себе пьянеть на глазах. Алкоголь слился с кровью, пропитал тело до самых пяток и электрическим зарядом будоражил их подсознания. Им было тепло, пусть к вечеру и похолодало, и так хорошо, что идея распластаться лужей на асфальте показалась вполне не абсурдной. До стадиона они добрались буквально за пятнадцать минут с покрасневшими носами и искристыми глазами.
Остановившись у входа, как по команде или же по щелчку сложили руки на бёдрах и просканировали огромную площадь с разделениями под вид спорта. Вдали, на специально выделенной коричневой дорожке, какая-то пара решила устроить себе вечернюю пробежку, на противоположной от них стороне, на трибунах, сидит компания подростков и, судя по звучаниям и голосам, поют песни под гитару; на поле с баскетбольными кольцами играют двое юношей и одна девушка, на которую почему-то Тэхён засмотрелся дольше всех. Он-то и направился к этой компании, сплёвывая через плечо. В белой рубашке и чёрных брюках выглядит представительно и, наверное, нелепо, учитывая его пошатывания. Чонгук же остался стоять на месте, продолжая рассматривать людей и искать среди них Джису. Свою Джису. Он может узнать эту девушку по ногам, кончику носа или по собранному хвосту из волос. И, собственно, благодаря этому умению у него получилось приметить что-то знакомое у пустующего футбольного поля, рядом с колонной, на которой разместился один из световых прожекторов.
Девушка уткнулась в телефон и увлечённо в нём что-то выискивает, а Чонгук в это время тихо подкрадывается к ней, с каждым шагом всё больше убеждаясь, что не обознался. Приблизившись достаточно близко, глубоко вздыхает, создавая шум и, дождавшись её поворота, подбегает и так резко поднимает на руки, что она успевает пискнуть. Не дав ей успокоиться и узнать себя, прижимает к тому самому столбу и целует в стиснутые в тонкую полоску губы. Получилось странно и слишком резко — алкоголь позволяет творить глупости даже такому непоколебимому человеку, как Чонгуку. Получив нехилый удар в бедро от её острой коленки, он усмехается и отстраняет голову, чтобы та наконец его узнала.
— Ты дурак? Знаешь, как я испугалась? — вскрикнула Джису, толкнув в мужское плечо и подёргав ногами над землёй. — Ты... ты пьяный, что ли? — не упустила она из вида новую для этого лица ухмылку и чуть опущенные уголки неестественно блестящих глаз.
— Немного, — согласился с предположениями девушки он. — Джису, у тебя всегда была родинка над губой? — сощурившись, тыкнул в озвученное место взглядом и снова расплылся в лёгкой улыбке.
— Поставь меня обратно на землю, — закатив глаза, попросила она.
В ответ Чонгук покачал головой и снова прижался к её сомкнутым губам. Она часто заморгала и, обороняясь, укусила его за губу, но вскоре настойчивость парня взяла вверх, и Джису расслабилась и поддалась. Он целовал её так вожделенно и азартно, что хотелось плавленым сырком скользить по этому холодному столбу. Такой возбуждённый, с холодными щеками и мокрым носом тесно прижимался к ней и в очередной раз сводил с ума.
— Кто они? — не до конца отстранившись, спрашивает прямо в губы, наводя косой взгляд на парней, с которыми играет её подружка и теперь уже и сам Ким Тэхён. В вопросе и взгляде проскользнули привычные нотки серьёзности.
— Просто парни, которые присоединились к нам во время игры. Мы мяч в корзину по очереди забрасывали, а они сидели неподалёку и захотели с нами.
— Захотели они, — цокнул языком парень и опустил девушку на землю.
Глаза Джису забегали, уголки губ иронично потянулись к ушам. Чонгук ревнует? Злится на неё и чешет руки, глядя на парней, имён которых она даже не знает. Господи, а ведь и вправду он ревнует!
— Почему ты улыбаешься? — фыркнул он, приметив уж больно довольное лицо.
— Пошли, сядем и обсудим это. — Ким хватает парня за руку и тянет за собой к трибунам, уже обдумывая, что скажет во время разговора. Девушка в который раз принимает роль учителя. Отчуждённому, непривыкшему к такой жизни Чонгуку нужно многие вещи объяснять. Да он даже за руку её взял только после того, как, по дороге в магазин, увидел парочку, скрепившую свои ладони воедино. Парень внимательно проследил за этим и просто молча взял её руку и положил в карман своей куртки; её озорной взгляд игнорировал, слова о «милости» пропускал.
Пока Чонгук слушал речи своей девушки, Тэхён специально толкал плечом двух прицепившихся подростков и раздражённо смотрел на Хери, увлечённую игрой. Он присоединился к ним только из-за возможности насолить и столкнуться лицом к лицу с «подругой» — блять, какое же тупое слово. Кима злило её безразличие и сухость, она даже поприветствовала его кивком. Получив в руки баскетбольный мяч, он, сосредоточившись, забросил его в корзину и повернулся ко всем лицом.
— Для вас игра закончилась, — обратился строгим голосом к парням. — Валите.
— Эй, — хотела возмутиться невоспитанности друга Хери, как тот её заткнул недовольным, испепеляющим взглядом.
Переглянувшись, подростки фыркнули и вяло поплелись с площадки. Ким расправил плечи и довольно хмыкнул, надменно проводив их спины, затем повернулся к девушке и, направив силу на свои руки, бросил ей мяч. Она поймала его, прошипев от боли в тыльной стороне ладоней.
Промолчала. Игра продолжилась.
Пьяный Ким Тэхён оказался куда агрессивнее, чем можно было предположить. Его резкие движения, толчки то вбок, то в спину, убийственные взгляды и пыхтение, как у быка, напрягало. Но она не красная тряпка для него. Ли Хери за всё время знакомства боялась этого человека. Не в физическом плане, а в моральном. Он приходил и исчезал так внезапно, кормил какими-то намёками, а после молчал или же показывал своё безразличие. Она понимала, что у людей со статусом выше свои заморочки, но не хотела запутывать и себя этим.
Чёрт, Тэхён ей нравился! До колючих мурашек на кончиках пальцев. Первый, кому позволила иногда потешаться над собой и кому хотелось позвонить вечером и спросить о делах. Он назвал её подругой — было приятно ею стать; он, не замолкая, говорил о своей уверенности и поведением показывал, каким напыщенным павлином может быть, — было противно это слушать. Всё, что она испытывала к этому человеку, — сплошное противоречие. И сейчас, что он пытается доказать своими пинками? Почему Ким Тэхён снова рядом?
Хери остановилась, выбрасывая мяч на землю. Тэхён, заметив это, пронёсся рядом и зацепил плечом её плечо. Она упала.
— Дурак, — прошипела девушка ему в спину и хотела добавить, пока тот не развернулся и не плюхнулся рядом, неожиданно скрепляя её ладонь со своей.
— Сама дура, — обыденным тоном ответил Ким, устремив свой взгляд на пустое чёрное небо. — Не получится у нас дружить.
— Хорошо, потому что мне не нравится твоя дружба.
Девушка отвернулась и попыталась отдёрнуть свою руку, но ей не позволили. Она не понимает его, не видит логики в поступках — всё кажется абсурдным.
— Вчера твоего дедушку увезли в больницу, — вспоминает Тэхён слова Джису, — но ты, чёрт возьми, мне так и не сообщила! Я просил тебя звонить, я просил рассказывать о проблемах!
— Почему ты кричишь на меня?
— Потому что хочу кричать на тебя! — огрызнулся он страстно, хватаясь за плечи девушки. — Потому что мне не плевать!
Хери вжала голову в плечи, пугливо смотря на него, и сглотнула. Парень близко, дышит ей в щёку и снова же, как при любом разговоре, смотрит в рот. Опасно. Пытается увернуться, но получает толчок и падает головой на коротко стриженную траву. Опять сглатывает, ёжится и поддаётся бесячему чувству симпатии к тому, кто сдавливает её тело своим и до боли сжимает запястья.
— Не получится дружить, — шепчет он и опускается к дрожащим губам. — Не хочу дружить с тобой.
Целует. Аккуратно и нежно касается губ, боясь спугнуть оловянную и такую сконфуженную девушку. У неё вкус мяты — наверное, из-за жвачки, которую жевала во время игры. Вкусно и холодновато получается — освежает. Тэхён отстраняется и смотрит на неё. Моргает, щёки розовеют, брови поднимаются и делают лицо непонимающим. Да брось, Ли Хери, всё ты понимаешь, не притворяйся невинной овечкой.
— Понравилось? — уже расслабленно улыбнувшись, интересуется Ким. На удивление, девушка кивнула, а не набросилась с кулаками. — Серьёзно?
Хери снова завороженно кивнула и от смущения отвернула голову, но парень ловко вернул её в прежнее положение и поцеловал более уверенно. Отпустил руки и положил ладони на подмёрзшие щёки, толкаясь языком в такой пока замкнутый и не желающий встречать гостей рот. Тэхён готов захохотать в поцелуй от ощущения того, что целуется девушка в первый раз. Но сегодня постарается обойтись без сарказма. Эта звёздочка выглядит слишком чистой на фоне его грязного неба. Возможно, она сможет очистить его... сможет стать кем-то значимым и затмит почти угасающую звезду в сердце под именем Сохи. Там её только уголёк, практически потухший.
Просто замени его своим огнём. У тебя получится, Ли Хери.
— Баскетбол? — буквально им в уши, до испуга и удара лбом друг о друга.
Потирая ушибленное место, Тэхён поднимает голову и раздражённо смотрит на Чонгука, сидящего у их ног на корточках со спокойным выражением лица.
— Ты серьёзно? — ахает парень.
— Играть будем, нет? — продолжает апатично спрашивать друг, изредка моргая.
Ким зашевелился, проклиная в душе этого нахального, так не вовремя появившегося черта из преисподней, и втайне от девушки провёл пальцем поперёк горла, обещая расправиться с ним позже.
Чонгук беспардонно улыбнулся.
— Придурок, будем.
×××
Конец.