14
Черпая прохладную воду обеими ладонями, парень неспешно умывается. Отражение насмехается над хозяином, решившим простоять сегодня у зеркала дольше обычного, и смотрит в его глаза со скрытым вопросом, который крутится в голове и вводит в тупик. Чонгуку не хочется больше думать — сегодня ему хочется снова увидеть её. Глупо, странно, но переубедить себя сложно. Целую ночь, лежа на кровати и думая о девушке, чья искренняя улыбка вызывала одновременно злость и желание улыбнуться в ответ, чьи губы утешали и шептали о том, что всё будет хорошо, парень понял, что не видеть её — подобно шагу назад, прямому спуску вниз, в прошлую жизнь, где серость стен и отсутствие чувств являются обиходом. Нет, он не настолько глуп, чтобы поддаваться эмоциям, просто Джису удерживает, словно строит кирпичную стену за спиной, не давая скатиться назад.
Ему так не хочется возвращаться обратно.
На часах почти двенадцать дня. Субботнее солнце не особо греет, однако подсушивает сырую землю после дождливой недели. Визит Чонгука в дом Ким совсем ранний, но хозяева не упомянут об этом, потому для гостей дверь всегда открыта. Ким Тэхён рад компании, привык, что больше не один и есть кому рассказать новости, да и уверенность в этом парне появилась: из памяти не вычеркнешь тот злосчастный случай с сестрой.
— Футболку сменил, что ли? — задорно встречает его хозяин дома, осматривая с ног до головы. Пропускает парня внутрь и идёт следом, закрывая входную дверь.
— Сменил чёрную на чёрную — как думаешь, не слишком выделился? — в тон ему отвечает Чон.
— Вижу, с настроением сегодня? Но спешу тебя расстроить, сегодня мы будем готовиться к зачёту. Усаживайся, а я пока напитки приготовлю.
Чонгук смотрит на его спину, нахмурив брови, и мысленно покидает пределы этого дома, жалея, что вообще пришёл сюда так рано. Белым днём Тэхён — самая настоящая зануда, зацикленная только на учёбе и вопросах о будущем в фирме, а к вечеру он заядлый тусовщик и просто умеющий веселиться парень, зажигающий своей харизматичностью фонари на тёмных улицах.
Усевшись за столом в гостиной, парень подпирает ладонью щёку и просто ждёт, пока Ким вернётся к нему. На столе исписанные конспекты, книги и какие-то бланки — всё то, с чем Чонгук вряд ли свяжется в будущем. Представляя себя в футляре офисного человека, ему становится смешно. Одна рубашка и галстук чего стоят.
— Привет, — приветствует его отец парня, спустившийся со второго этажа и в спешке бросивший бумаги на стол, — передашь это Тэхёну. Он должен разобраться.
Мистера Кима застать в доме получается совсем нечасто, а всё из-за постоянной занятости. Такое чувство, что этот человек забыл о нормальной жизни вне офиса.
Получив кивок, мужчина набрасывает на плечи пиджак и направляется к выходу.
— Мистер Ким, можно вопрос? — неуверенно спрашивает брюнет, поднимаясь на ноги и делая пару шагов к нему навстречу.
Хозяин оборачивается и, посмотрев на наручные часы, кивает.
— Чон Вангок… знаете человека с таким именем?
Поднеся ладонь к своему подбородку, мужчина задумывается. Имя редкое и достаточно мощное на слух, поэтому попытки вспомнить его реальные. И он вспомнил бы, если бы знал, однако в памяти нет таких людей.
— Нет, парень, не знаю, — честно отвечает он.
Для Чонгука сложно дался этот вопрос, ведь он действительно думал, что получит совершенно другой ответ. Назвав имя отца, на руке у которого точно такой же штрих-код как и у мистера Кима, надеялся, что тот расскажет ему то, чего он не знал и, возможно, что ему не положено знать. Как найти связи, если их просто нет? За что зацепиться, чтобы оправдать поступки отца или хотя бы понять его намерения?
В доме становится совсем тихо. Негромкое шуршание бумаги, скрежеты от стержня ручки, чернила в котором усердно истрачивает Ким, и вздохи Чонгука, не знающего, чем себя занять. Постоянно слышать об экзаменах, оправдывая себя безразличием к ним, ему надоедает, поэтому его голову посещает мысль уйти.
— Слушай, позвонишь мне вечером? — Чонгук снимает со спинки стула свою кожаную куртку и хлопает Тэхёна по плечу, прощаясь. Хочет отправиться к выходу, но вместо этого останавливается у самых дверей и пропускает двух несущихся девушек внутрь.
Сестры Кима в доме не было все это время, что, признаться, огорчило парня и подкинуло желание уйти поскорее к себе домой, но когда она буквально внеслась в двери, смущённо ойкнув, зацепив плечом гостя, Чон решил задержаться.
— Что это сейчас было? С кем она? — до этого погруженный целиком и полностью в учёбу Тэхён покидает свой нагретый стул и с удивлением смотрит, как две девушки поднимаются по лестнице на второй этаж.
Брюнет пожимает плечами и поворачивается, чтобы закрыть за ними входную дверь; идёт обратно к большому столу и усаживается напротив.
— Нет, ну серьёзно, у неё нет подруг, кого она сюда притащила?
Парень снимает очки, которые часто надевает во время учёбы, и взлохмачивает чёлку. Уж больно интересно ему стало. Ответы на свои вопросы находит быстро: гостья спускается вниз по лестнице и, опустив голову, тихо спрашивает, можно ли чего-нибудь попить. Концы коротких волос слегка качнулись, когда она подняла голову и встретилась взглядом с хозяином, а ноги вдруг задрожали. Но не от волнения, а, скорее, из-за появляющейся злости.
— Да ну нахрен, — в голос вопит Тэхён, хлопая раз в ладони.
Его тон совсем не отдаёт доброжелательностью, как и презренный взгляд. Осматривая с ног до головы знакомую личность, над которой совсем недавно потешался, парень начинает закипать. Встретив бы звездочета в пределах стен университета, он бы, возможно, просто бросил шутку, но увидев её в собственном доме, начинает действительно злиться.
— Попить хочешь? Только этого, точно? — ядовито спрашивает, демонстрируя свой яркий оскал.
— Я не знала, что здесь живёшь ты.
Девушка ёжится от подобного тона, хоть минуту назад казалась уверенной. Она не понимает, чем перед ним провинилась, получая сейчас столько отрицательного в свой адрес.
— Не знала она, конечно, — фыркает он, — хороший у нас дом, да? И деньги у меня есть. Ты же об этом знала, верно?
— Что ты несёшь? Чёрт, что за бред? — расширив глаза, гостья с неприязнью смотрит на самое настоящее хамло, — я просто уйду.
В уголках глаз, кажется, скапливается влага. Нет, не из-за самого человека, который обделён тактом, хоть и воспитан совсем по-другому, а из-за обиды, подступающей к горлу: разве так можно… с людьми? Почему те, кому повезло с материальным достатком куда больше, могут позволить себе такое обращение?
— Так уходи, — дополняет Ким уже более тихо.
Чонгук сидит и с непониманием смотрит на Тэхёна, первый раз не находя объяснения его поступку. Просто взял и выгнал девушку из дома, унизив её при этом, — совершенно на него не похоже.
— Чонгук, я не верю в совпадения, — подаёт уставший голос он, — и она не исключение.
— Думаешь, она здесь неспроста?
— В любом случае, всё начинается так, как было с Сохи.
Ему и самому стало не по себе от только что случившегося, но он поступил правильно. Больше не даст себя на растерзание слабому полу, не ляжет тряпкой под их ногами — он больше не станет тем глупым парнем, ищущем искренность в сердцах тех, у кого её просто нет. Возможно, сейчас был слишком резок, возможно, ошибся с предположениями, но лучше казаться странным парнем с предрассудками, чем снова обманутым придурком.
Три минуты тишины, сопровождающейся громким дыханием и шуршанием бумаги, которую больше не листают, а мнут, прерывает топот со второго этажа. Сестра спускается по лестнице и ищет взглядом свою гостью, убедившую, что отлучится на минуту. Джису скручивает губы в трубочку и молча носится по первому этажу дома, а когда понимает, что её просто здесь нет, решает спросить у брата. Ранее не подходила к парням, потому что всё ещё смущалась компании Чонгука, а сейчас стоит напротив и пытается не смотреть на него.
Кусает губы и переминается с ноги на ногу, носочками кроссовок стуча о пол. Немного растрёпанные волосы и лёгкий румянец на щеках выдают её юность и то, что сегодня этой девчонке весело. Брюнет наблюдает за ней — это то, что ему хотелось ещё с ночи; и неосознанно вводит в краску ещё больше, ведь Джису это чувствует.
— Тэхён, тут Хери не пробегала? Ну, она спустилась сюда, а после пропала.
Брат девушки хмурит брови и чешет затылок. Бросив ком бумаги на стол, вздыхает и поднимается на ноги.
— Домой убежала, звездочет.
— В смысле? — не понимает Джису.
— Где ты вообще её подцепила? — Тэхён подходит ближе к сестре и скрещивает руки на груди, отчего Джису странно на него косится.
— В смысле?
Девушка убирает улыбку с лица и мрачнеет. То ли из-за тона брата, то ли из-за странного вопроса: «где ты вообще её подцепила?», — разве так можно?
— Ты что, её прогнал? Тэхён, серьёзно?
— А ты не тащи домой всякий сброд, — едко отвечает парень.
Раскрыв рот, Джису отходит от него и качает головой. Впервые становится стыдно за собственного брата. Он, как никто другой, обучен манерам и такту, но так мерзко поступил с единственной знакомой, которую захотела пригласить к себе домой.
— Она первая…первая, с кем захотелось дружить и привести к себе домой, чтобы показать комнату! Тэхён, ты говорил завести друзей, но сам же всё рушишь!
— Я говорил тебе ко всему подходить с умом, — перебивает он спокойным, рассудительным голосом, — ты такой ребёнок ещё.
— Ах, да, только ты у нас взрослый и умный здесь, как же я могла забыть? Ты извинишься перед ней, — утвердительно заявляет Джису.
— Нет.
— Извинишься, — для убедительности повторяет и, ткнув пальцем ему в грудь, уходит к лестнице, по которой поднимается обратно в свою комнату.
Познакомившись в кружке астрологов с милой девчонкой, по характеру так напоминающий собственный, Ким надеялась, что впервые в жизни обзаведётся подругой. У них, как выяснилось позже, много общего, да и цель познакомиться ближе со звёздами совпала: они просто не любят спать по ночам. Хери казалась замкнутой в первое время, молча слушала болтовню Джису, иногда вежливо кивала, но рассказать что-нибудь о себе даже не пыталась. Ким нравилось, что её слушают — это такая редкость в её жизни; но тоску в глазах девушки не упустила. Взгляд Хери казался всегда уставшим, словно у этой девушки за плечами нелёгкое прошлое, поэтому она решила для себя, что не даст грустить тому, кто рядом.
И она не позволила. За неделю заставила улыбаться и научила корчить рожицы, научила смеяться в чашку с чаем, прихлюпывая, а в трудные моменты жизни закрываться вместе с ней в тёмной кладовой комнате, как научил её один парень когда-то, и говорить, что темнота не страшнее, чем те болваны, решившие поиздеваться над ней в аудитории, вырывая листы с рисунками из тетради в клеточку. Хоть она и перепутала смысл, но смогла переубедить девушку.
Джису не отрицает свою наивность, но, всё же, признаётся, что успела полюбить девушку, с которой знакома всего чуть больше недели. Искренне полюбить. А сейчас, неосознанно причинив ей вред, подставив под упрёки обиженного жизнью брата, на личном опыте убедившегося, что девушки — лицемерные, расчётливые существа, жалеет, что вообще решила привести её домой, не поговорив перед этим с ним.
Усевшись на кровать, Ким вздыхает. Обиделась на брата, но и не отказывается понять его, ведь помнит, как тот болезненно перенёс враньё Сохи.
Планы Хери и Джису на сегодняшний день рухнули: девочки хотели отдать целый день на прогулки по парку и посещения местных уличных кафетерий, а в дом забежали, чтобы переодеться в красивые вещи. Такие имелись в шкафу Джису, правда, совсем не разношенные.
Потянув застёжку на правом боку джинсового сарафана вниз, девушка избавляется от повседневной одежды и решает всё же примерить платье. Стоя напротив шкафа в нижнем белье, параллельно прижимая телефон щекой к плечу, выбирает одежду и считает гудки, которые вскоре обрываются голосом Хери.
Она извиняется, говорит, что виновата сама, не сказав о предрассудках своего брата. Джису по-настоящему стыдно сейчас, поэтому обещает загладить вину сегодня, а так же выбить извинения из уст Тэхёна.
— Возобновляем планы? — снимая с губ напряжение, уже с облегчением спрашивает.
Улыбка экрану мобильного телефона, пританцовывание на носочках по теплому ковру комнаты и тихое шуршание за полуоткрытой дверью — Джису не знает, что сейчас под прицелом внимательного взгляда парня.
Осечка — он задевает бедром дверь, которая тут же издаёт скрип. Ким поворачивает голову через плечо и с волнением смотрит в то место.
— Сквозняк, — отвечает на свой немой вопрос она, не заметив ничего подозрительного. Поворачивается обратно к зеркалу и смотрит на своё отражение, в который раз повторяя, что её детская фигура никогда не станет женственной.
***
Ополаскивая прохладной водой лицо в уборной дома Ким, Чонгук смывает с себя всю глупость и помутнения, что разом набросились на него и вовлекли в такую передрягу. Разве этим поступкам есть адекватные объяснения?
— Блять, придурок, — корит он своё отражение.
Сказать Тэхёну, что отлучился в туалет, а самому наблюдать, как переодевается его младшая сестра — край. Чонгук чувствует себя марионеткой, которой управляет конченый психопат, потешающийся над такими чурбанами, как он, ведь сам бы парень не вытворял подобные вещи. Но, на самом деле, Чон не может признать, что просто противоречит сам себе.
Он хочет, поэтому делает.
И даже сейчас, слыша хлопок двери, он спешит покинуть уборную, потому что знает, что из комнаты вышла Джису. Идёт тихим, ровным шагом по коридору, узревая скрывающуюся за поворотом девичью спину. В кармане вибрирует телефон — снова звонит отец, которого он игнорирует второй день, а Чонгук, словно делая выбор в сторону девушки, отключается и следует за ней, даже зная, что играет с настоящим огнём. Но она так манит, так притягивает, норовит поставить себя на позицию хозяина и стать кислородом для подопечного.
Почти рядом, дышит прямо в затылок, но не касается. Джису не чувствует этого, потому что все её мысли в прямом смысле в ногах. Они дрожат и еле удерживают её тело, а все из-за высоких каблуков, которые никогда прежде не носила. Ким с трудом спускается на три ступеньки по лестнице, а вот на четвёртой спотыкается и, пискнув, готовится упасть, как сильные руки, плотно сомкнувшиеся на талии, подхватывают и прижимают к рельефному телу со спины.
— Боже мой, — девушка прикрывает глаза и автоматически скрепляет свои ладони на чужих руках.
— В такие моменты он не помогает, — хриплый голос на ухо вызывает дрожь, но она не спешит открывать глаза.
Это ведь Чонгук? Он уберёг от падения и сейчас так крепко обнимает, слышит, как быстро стучит её сердце и, наверняка, смеётся над наивностью. Да, Джису не хочет, чтобы он её отпускал, — как глупо; не хочет, чтобы снова ушёл, не сказав и слова, как это сделал на берегу озера в тот вечер. Почему искренность никто не ценит?
Она поворачивает голову, неосознанно касаясь щекой его щеки, и открывает глаза. Взгляд Чонгука в один момент кажется таким откровенным, вызывающим доверие, но уже через две секунды он мрачнеет и становится чужим. Парень отводит голову в сторону и расслабляет хватку, выпуская её из рук, а услышав, как зовет его девушка по имени, почему-то злится и рычит.
— Хватит изводить меня, Джису. Я не поручался за тебя, поэтому если надумала умирать, то делай это не при мне. Я не собираюсь спасать тебя больше, как и быть свидетелем.
Повернуться спиной к ней и сказать эти слова Чонгук посчитал наиболее легким способом оправдать свои поступки. Парень не хочет, чтобы она теряла голову из-за него, а Джису, в свою очередь, не узнает, что свою он уже потерял.
***
Чашка с горячим кофе обжигает ладони, тем самым ускоряя шаги девушки, несущей напиток брату. Он, наверняка, за книгами сидит, невзирая на то, что уже пора ложиться спать. Обида на Тэхёна из-за сегодняшнего случая присутствует, но перестать окутывать заботой она не может. Джису смягчилась после хорошей прогулки с девушкой, уверявшей, что брат на отношение к ней ничуть не повлиял, потому идёт в его комнату не так принуждённо, как это бы сделала днём.
Все ожидания Джису оправдываются, стоило переступить порог комнаты: Тэхён листает книги и делает пометки в тетради при жёлтом свете настольной лампы. Невольно девушка засматривается на его спину, как никогда выявляя существенную схожесть с отцом. Оба усердно идут к цели, до посинения сидят над бумагами и жаждут продвижения в своём деле, — они единственные родные мужчины в её жизни, жаль только, что эту связь старается сделать крепче она одна.
Поставив чашку на стол, предварительно убрав бумагу в одну кучу, Джису делает громкий выдох. Не получив никакого внимания к себе, медленным шагом идёт к двери, чтобы покинуть комнату брата.
— Обиделась? — слышит она за спиной его голос и тут же оборачивается.
Парень смотрит на неё чуть провинившимся взглядом и небрежно бросает книгу, до этого находящуюся в руках, на стол, а получив уверенный кивок с её стороны, поднимается из-за стола и, упав спиной на кровать, хлопает ладонью по одеялу, призывая лечь рядом.
Устал. Ему не хочется сейчас разборок и бессмысленных оправданий, потому Тэхён просто приляжет вместе с сестрой на кровати, как это делал в далёком прошлом, и молча начнёт кивать, соглашаясь с её словами о жестокости.
— Они всё ещё висят? — тихо спрашивает Джису, замечая на потолке фосфорные звёзды, которые они когда-то клеили вместе. — Помню, ты не мог уснуть без них.
— Сейчас ничего не изменилось, — отвечает парень уставшим голосом, — они, как и тогда, навевают сон.
Девушка улыбается, глядя на ком звёзд, собственноручно прикреплённых над кроватью брата когда-то, а когда поворачивается в его сторону и подкладывает ладони под щёку, застывает. Просто потому, что вдруг увидела в Ким Тэхёне того самого Тэ-Тэ. Родного, любимого брата.
— Почему так смотришь? Злишься за мой сегодняшний поступок? — парень тоже решается повернуть голову.
В ответ Джису пожимает плечами, но смотреть не перестаёт. Злится, конечно, но надеется, что всё же он искренне извинится перед подругой. Тэхён ведь не бесчувственный.
— Знаешь, мне, почему-то, захотелось тебе рассказать многое, — наивно захлопав ресницами, девушка осторожно подвигается ближе, — например, что мне понравился парень.
Тэхён смотрит на сестру теперь уже с некой мягкостью во взгляде, чувствует её юность и свою вину за то, что даже не попытался исполнить часть обязанностей старшего брата за весь период созревания. Она ведь не ребёнок больше, пусть и ведёт себя по-детски наивно.
— Так расскажи мне, я послушаю.
— Лучше поспи на пару минут больше. Тэхён, я же вижу, что ты устал.
Джису, прикусив губу и аккуратно, не создавая лишнего шума, складывает обе ладони на его щёки. Так откровенно и чувственно — совсем забытые для них прикосновение и чувства. Она расскажет завтра о новых эмоциях, которые никогда не ощущала до встречи с одним человеком, о мыслях, подкрадывающихся в голову, когда видит его, поведает о догадках о взаимности, подтверждающихся постоянными взглядами — холодными, но в то же время до одури горячими. Джису расскажет, как сильно влюбилась, но в кого именно — умолчит.
— Ты тоже спи, — прикрывая веки, просит парень, — здесь, рядом.
***
Бродить по тёмным улицам грязных переулков, пропитанных канализационным запахом, для Чонгука действует как успокоительное. Другую сторону города: реальную, вычерненную чрезмерной мерзостью ошивающихся пьянчуг и до боли противного смеха молодых женщин, подставляющих своё тело для плотских утех первому попавшемуся, имеющему в кармане чуть больше тысячи вон. Эта сторона прячется под глянцевым сапфиром, кирпичными стенами высоток и небоскрёбов, — её увидит не каждый, но тот, кто удосужится забрести ненароком, вряд ли захочет оказаться здесь снова.
Чонгук тоже ненавидит это место, наверное, поэтому, идя домой, почему-то меняет направление и оказывается в оковах обшарпанных стен. Ненавидит, но идёт сюда снова. Почему? Да потому что считает, что он ничем не отличается от здешних, что он точно такой же… только хуже. И это не жалость к себе, а правда.
Миражом в сухой пустыне всплывает образ девушки в его глазах. Мнимое пристанище для него — обезвоженного путника, ищущего каплю воды в горсти песка. Он жадно вкусит, но после подавится и выплюнет, потому что поймёт, что ошибся, купившись на иллюзию. Она его даль. Не дотянуться.
А так хотелось бы.
Смотреть на неё дольше семи секунд, вдыхать один воздух, а не задерживать его, чтобы услышать, как дышит она, разделять понятие «жизнь» одинаково, равными частями, не обделяя себя. Это безумство, он знает об этом.
Крик. Женская мольба о помощи, доносящаяся с угла соседнего дома, возвращает парня в реальность. Так близко, буквально в метрах ста кто-то потешается над телом бедной девушки. Чонгук, естественно, не станет спасителем и героем для неё, однако сделает кое-что для себя.
— Подходящее место для похоти, — схватив за воротник куртки пьяного мужчину, он без труда оттягивает его от дрожащей девушки и толкает к стене.
— Какого хрена?!
Парню хочется смеяться от уверенности совсем немолодого пьянчуги в том, что, размахивая кулаками, он нанесёт ему удар. Чонгук слишком изворотлив, силён и крепок, а жалкие попытки и матерные слова только злят его, не больше. Он действительно хочет по-настоящему разозлиться — в этом весь смысл; и этим развеять лишние мысли, скопившиеся за время актёрской игры.
Криво, пугающе улыбнувшись, парень хватает мужчину за шею и, блеснув лезвием ножа, только что покинувшего внутренний карман куртки, без сомнений и капли жалости к человеку погружает в живот до самой рукоятки.
Мужчина скатывается по стенке, хватаясь за живот и с ужасом во взгляде смотря на парня, а девушка, до этого натягивающая на себя верхнюю одежду, поддаётся истерике.
— Что вы наделали?! Боже, вы убили человека! — упав коленками на грязный асфальт, незнакомка хватается за голову и наблюдает, как её обидчик хватает воздуха губами, как рыба на суше. Он жив, но сколько это продлится — знает только Бог.
Чонгук молча вытирает кровь с лезвия рукавом куртки и безразлично смотрит на девушку. Она что-то выкрикивает в его адрес, куда-то звонит и, чёрт, норовит лежать истекающей кровью рядом с пьяным маньяком.
— Ещё одно слово, — схватив её за волосы и потянув на себя, он опускает голову к её уху и едко шепчет: — перережу тебе глотку.
Глотая ком образовавшейся во рту слюны и нервно теребя края испачканного свитера, девушка с трудом и нескрываемой опаской выбирается из хватки странного, до ужаса пугающего незнакомца. Уходя, плачет, и клянётся самой себе, что ни за что не обернётся. Делает крохотные шаги в неизвестном направлении и до крови кусает губы, заглушая громкую истерику. Лучше плакать молча и спасти себе жизнь, чем разрыдаться в голос и позвать на помощь… только уже себе.
Чонгук провожает её спину слишком спокойным взглядом, а когда девушка полностью скрывается из вида, переводит его на бьющегося в конвульсиях мужчину. Тот жадно хватает губами воздух и тянет к нему свою руку, прося о помощи, но парень, получив своё — моральное удовлетворение, молча отходит от него.
И вроде на душе легчает, вроде воздух снова становится грязным, как и тогда — чуть больше месяца назад; однако эти чувства испаряются за долю секунды и оставляют за собой лишь чёрную пыль противоречия, чтобы показать и, наконец, доказать, что Чон Чонгук больше не тот.
В глазах зажигается огонёк жалости. Жалости к тому, кого практически убил из-за собственной нужды. С лёгкостью вонзил нож в живот человеку, чтобы доказать, что не изменился, — так, получается?
Брюнет стоит на месте и смотрит на него, не понимая, почему не может уйти, а уже спустя три минуты оказывается рядом и копается в карманах грязной куртки, ища телефон.
— Проспект Грин-Хаск шестнадцать, вам пятнадцать минут, чтобы не дать человеку умереть от кровотечения, — на одном дыхании, чётко и быстро указывает он адрес дежурным врачам скорой помощи и отключается.
Чонгук в спешке покидает проклятое место, пошатнувшее его моральные устои. По дороге пинает мелкие камни и матерится. Теперь он понял, что окончательно запутался.
***
— Уф, жадный какой, — притворно возмущается Ким, забирая назад корочку свежего хлеба у голубя. Купил на целую стаю, а тут один почти всё выклянчил.
Парень не особо любит гулять по парку днём, но слишком активной сестре удалось переубедить его. Воскресный солнечный день дарит воспоминания о небольшом кусочке счастливого беззаботного детства. Так было нечасто, но эти моменты шибко и намертво отложились в памяти одиноких детей.
— Зачем позвал с собой? — Чонгук щурится из-за ярких лучей и отводит голову, чтобы посмотреть на девушку в лёгком сарафане, пускающую мыльные пузыри. — У вас здесь семейная идиллия, так что я здесь точно лишний.
— Джису тоже так говорит, — пожимает плечами парень, хмыкая, — поэтому я даже гадать не буду, кем является человек, в которого она влюблена.
Чонгук тут же переводит взгляд на Кима и выжидающе смотрит. Тема разговора, определённо, ему не нравится, да и сам смысл прихода в парк, получается, заключается в раскрытии? Парень не переносит провокаций, уж этим его жизнь не обделила.
— Надо быть слепым, чтобы не замечать этого. Она убегает, когда ты оказываешься в радиусе пяти метров, а ты просто молча смотришь на неё — не надоело вам играть в эту бессмысленную игру?
— Я не веду эту игру, — утвердительно заявляет Чон.
— А она об этом знает? Чонгук, тебе ведь не нужна Джису, верно? Она ещё ребёнок. Наивный, ветреный ребёнок, который путает любовь с минутным помутнением.
— И как давно ты стал для неё братом? — брюнет фыркает, но вида не показывает, что раздражён его заявлением. — Джису умнее, чем ты думаешь, но, да, как ты и сказал, она мне не нужна. Прибереги свою сестричку для кого-нибудь другого.
Ким сжимает двумя ладонями кусок оставшегося хлеба и крошит на мелкие кусочки, рассыпая по асфальту. Вздыхает, потому что не был понят минутой ранее, и решает закрыть тему о сестре. В последнее время почему-то все окружающие на взводе, в частности Чонгук. Тэхён видит, что его что-то волнует, а что именно — узнать не получается.
— Чонгук, ты когда-нибудь делал то, что совсем не хотел делать? В смысле…
— В смысле был ли я безвольным животным в клетке под постоянным присмотром хозяина, не имеющим возможности дышать без разрешения? — перебивает Чон ровным голосом, не переводя при этом на Кима взгляда, — да, постоянно.
— Почему? — продолжает с расспросами Тэхён, удивляясь резкому ответу, — ты не похож на того, кого держат в ежовых рукавицах. Ты, на самом-то деле, даже не похож на того, кто придерживается чужого мнения.
— Люди умеют удивлять, правда?
И снова он закрывается от него, не позволяет узнать получше и не даёт возможности понять. Чонгук остаётся скрытой личностью, но в то же время не отдаляется. Ким знает, что не ошибся, когда подпустил его к себе так близко, но что ему делать, если тот не чувствует того же?
— В любом случае, что бы там ни было, ты должен знать, что я доверяю тебе, Чон.
Поднявшись с нагретой скамейки, парень хлопает ладонью по его плечу и замечает, с каким удивлением на него сейчас смотрит Чонгук. Искренне улыбнувшись странному выражению лица, достаёт из кармана брюк телефон и смотрит на время, что уже поджимает.
— На встречу с коллегами отца опоздаю, — со вздохом поясняет он, — до встречи, друг.
Друг. Простое обращение, часто используемое в разговоре двух или нескольких человек, но сколько же в нём смысла именно для Чонгука. Не имея друзей прежде, надеялся, что не обзаведётся ими и в будущем, отказывался думать о тех, кто лезет в душу и пытается излечить её, но верил в связь. И с Тэхёном она есть. Тонкая, прозрачная, но имеется. От этого становится только тяжелее принять реальность и уже совсем скоро стереть из памяти все моменты, связанные с парнем, ставшим по-настоящему близким.
— Ой, подожди, подожди! — писклявый голос заставляет брюнета очнуться и повернуть голову, чтобы выявить личность девушки.
Чонгук застывает и не дышит, когда мыльный пузырь задерживается на кончике носа, и жмурится, когда тот лопается и разносит крохотные капли по лицу. Десятки пузырей играются на ветру и постепенно исчезают в воздухе, а их создатель только подставляет ладони и ждёт, пока один из них прилетит. Но прилетел совсем не туда, куда следовало, и теперь смущению девушки нет предела.
— Прости, я пыталась остановить, — оправдывается она, пряча баночку с мыльной водой за спину, — а где Тэхён? Всегда пропадает так не вовремя.
Из-за шума фонтана за её спиной парню не всё удаётся услышать. Он поднимается с места и уверенно надвигается на девушку, тем самым немного пугая её, а когда оказывается совсем рядом, склоняет голову набок и внимательно смотрит в карие глаза.
— Ты ему что-то рассказывала?
— Я? Что? — вдруг занервничала она, забегав глазами.
— Например, что влюблена в меня по уши, — Чонгук доводит до краски одной лишь фразой, потому кажется, что Джису готова сейчас провалиться сквозь землю из-за своего смущения, — что избегаешь, но в то же время наблюдаешь за мной постоянно.
— Так нечестно, — Ким упирается ладонями в его крепкую грудь и вытягивает тело, чтобы казаться выше, — не говори мне о слежке, ладно? Вчера ты доказал, что не умеешь бесшумно подглядывать.
Чонгук хмыкает, понимая, что его раскрыли, но удивляться не спешит.
— Я тебя сейчас в воду закину, — предупреждает он.
— Что? — не понимает девушка, тут же начиная оглядываться. В глазах проскользнули нотки страха, губы издали нервный смешок, а после и вовсе писк, когда тело оказалось в объятиях его рук.
Так легко и непринуждённо Чон поднимает девушку на руки. Смотрит в глаза с ехидством и еле сдерживается, чтобы не улыбнуться. Джису такая маленькая и беззащитная, цепко скрепляет руки на его шее и жмурится, отказываясь верить в происходящее. Он ведь не бросит её в фонтан, верно?
— Что ты делаешь?! Нет, не надо! — под смешки окружающих и громкие крики детей она с головой окунается в воду. Совсем неглубоко, но достаточно, чтобы промокнуть до ниточки.
Джису на ощупь находит в воде ногу обидчика и цепляется за неё двумя руками, всплывая на поверхность. Злая и полностью мокрая пищит на него, не открывая глаза, и проклинает за неумение шутить. А парень стоит на месте и пожимает плечами, всё повторяя, что он сдерживает свои обещания. Его ноги полностью промокли, как и футболка, на которую сейчас активно брызгает водой Ким, и улыбка, если присмотреться, постепенно появляется на лице.
Ещё вчера стирал чужую кровь с лезвия ножа в грязном переулке, а сегодня, солнечным днём в парке, сквозь прозрачные капли смотрит на девушку в мокром сером сарафане и мечтает, чтобы этот момент продлился как можно дольше. Не странный, нет, — он свихнувшийся до чёртиков актёр, которому вдруг захотелось воплотить игру в реальность.
— Закончила? — обращается он к Джису, что перестала злиться и теперь, как и Чонгук, смотрит на него.
Ким улыбается сквозь грусть и крутит головой, словно доказывая себе что-то, а посмотрев вновь в глаза напротив, делает медленные шаги к парню и ждёт, что он, как и всегда, уйдёт. Но тот стоит неподвижно.
— Мне всё же хочется задать вопрос ещё раз, — лёгкое касание руки кончиками мокрых пальцев, её откровенный, но изрядно подуставший взгляд и мучающий всё это время вопрос, который так сложно задать во второй раз: — кто ты такой, Чон Чонгук?
Не дрогнув и не сделав от неё шага назад, брюнет не меняет выражение лица и просто стоит и смотрит ей в глаза. Джису красивая сегодня, или, быть может, ему так кажется. В глазах читается ожидание и тревога, но он не спешит утешить её ответом, лишь подойдя ещё на шаг ближе, громко вздыхает и опускает голову.
— Ты мне нравишься. По-настоящему нравишься. Но я боюсь, что влюбилась не в того.
А вот и поступает к рукам дрожь и пульс, кажется, учащается в два раза, глаза готовы намекнуть, что проще убежать, оставив всё как есть, но нет желания самому покидать её.
Чонгук неуверенно берёт руку девушки и, цепляя ею свою шею, опускается к ногам и поднимает мокрое тело на руки, чтобы вскоре выбраться из воды. Пару секунд она смотрит на его губы и сильнее прижимается, а уже после, опустив голову на плечо, прикрывает глаза.
Ощутив сухой асфальт под ногами, Чонгук медленно опускает Джису на ноги, но всё ещё не убирает своих рук. Обнимает крепко, так, будто прощается, и рисует на лице напротив невидимые узоры воздухом, делая выдохи.
— Я не тот, — хрипло шепчет, слегка касаясь губами влажной щеки. Так близко и так хочется снова попробовать на вкус её губы.
Он смотрит прямо на них и тянется, но спасение от утопания находит его само: в кармане звонит телефон, тем самым заставляя отстраниться. Чонгук отвечает не сразу, но взгляд девушки, постоянно опускающей глаза на источник звука, подгоняет его.
— Давно не слышал тебя, сынок, — голос на том конце так гадко напоминает о настоящей сущности парня, что Чон кривится и качает головой, отходя на несколько шагов от растерянной девушки, — самостоятельности захотелось? Чонгук, ты же знаешь, что я больше всего не люблю.
— Мне и сейчас не стоило поднимать трубку? — пререкается в ответ парень, прекрасно понимая, что этого делать не стоит.
— Похвально, смелости тебе не занимать, — едкий смех мужчины вызывает гнев, но в то же время настораживает, — ты где?
— Дома.
— Врёшь.
— Я дома, — повторяет Чонгук на тон громче.
— Неправильное воспитание, сын. Сейчас исправим. Считаю до пяти. Раз, — мужчина начинает вести странный счёт, не понятно чему или кому принадлежащий.
Брюнет затормаживает и напряжённо оглядывается, останавливая взгляд на девушке у дерева, которая тоже смотрит на него. Джису встряхивает влажные волосы на ветру, чтобы быстрее высохли, и ждёт Чонгука с надеждой получить объяснения.
— Два, — продолжает мужчина ровным голосом.
— Да что ты хочешь?! — не сдержавшись, кричит в трубку парень. Он хватается за волосы и крутит головой, ища любую зацепку на странность.
— Три.
Громко рыкнув, направляется к Джису, чем пугает её, и останавливается в шаге. Почему-то, кажется, что именно она сейчас стала целью отца, а всё из-за постоянного внимания, которым не обделял её Чонгук в последние дни. Парень забыл, что под постоянным присмотром, не подумал, что может подставить под угрозу жизнь Джису.
— Четыре, — на каштановых волосах появляется маленькое красное пятнышко — лазерный прицел. Чон выпускает телефон из рук и растерянно смотрит в непонимающие глаза той, которую минутой ранее безумно хотел поцеловать.
— Пять.
Ясное небо вдруг потемнело, а после и вовсе замигало, не позволяя сосредоточить взгляд на одной точке, больно кольнуло в районе плеча, и тело задрожало от спазма.
Ударившись головой о плечо девушки и задержав на нём свой подбородок, Чонгук бессознательно хватается за оба её плеча и до хруста сжимает. Сильно, до боли, сам того не понимая.
— Тише... — хрипит, еле удерживая своё тело на дрожащих ногах. — пожалуйста, не кричи...