19
— Можно я с тобой? — неуверенно спрашивает девушка, пряча лицо в спутавшихся волосах и держа за уголок ватную подушку. — Я не могу уснуть третью ночь одна.
— Иди сюда, Джису, — быстро соглашается парень, пододвигаясь с середины кровати на её край, освобождая для сестры место. Он смотрит на неё грустным взглядом, а почувствовав, как матрас под напором девушки прогибается, обнимает со спины и прижимает к себе тело. — Вчера ты снова плакала, я слышал.
— Давай просто спать, Тэ, — Джису обхватывает двумя ладонями его сомкнутые на животе руки и опускает голову, чтобы быть к совместному замочку ближе.
Засыпает — трёхдневный недосып сказывается на ней, и практически не двигается, разве что размеренно вздымает и опускает грудь. В мужской комнате горит настольная лампа, убавляя вновь зародившийся страх девушки, её фобию. Совсем недавно казалось, что она переборола его, как и поверила в искренность людей, но стоило понять, что вместо детской сказки со счастливым концом читала книгу ужасов, всё в одночасье разрушилось.
— Джису, не плачь, — Тэхён, сквозь сон услышав девичьи всхлипы, опускает голову на плечо сестры и шёпотом успокаивает её, хоть и самому не легче мириться с правдой. — Всё будет хорошо, я обещаю.
***
Опустив взгляд на серый плиточный пол, брюнет неуверенно шагает по узкому коридору, стены которого встречают его холодом, а молодые ребята в форменной одежде — серьёзным и подозрительным взглядом. Они всегда так делают, провожая гостя на свидание к человеку, получившему обвинение за тяжкое уголовное преступление. Эта встреча отца и сына единственная перед судом.
Камера предварительного заключения пробуждает мурашки, молниеносно проносящие заряд с самой макушки до кончиков пальцев на ногах, так, что парень качнулся. Дежурный пропускает Чонгука внутрь, а тот словно медлит, боясь поднять голову и направить взгляд на сидящего за деревянным столом отца.
— Мистер Пак, у вас пять минут, — на услышанное обращение брюнет бросает непонимающий взгляд на дежурного и тут же переводит его на мужчину, сидящего в камере, чтобы убедиться, что его привели именно к отцу.
Угольно-чёрные волосы с редкой сединой у висков, три глубокие морщины на лбу и две нечёткие над верхней губой, серьёзный, но в то же время насмешливый взгляд, который постоянно потешается над ним, — отец кивает на стул напротив и ждёт, когда парень займёт это место, но решительность Чонгука становится прозрачнее стекла, глаза растерянно забегали — сам поход к отцу показался совсем неуместным.
Металлической дверью за спиной громко хлопнули, вынуждая очнуться и собраться с мыслями. Брюнет медленной походкой шагает к столу и отодвигает стул, чтобы сесть на него.
— Пак? — хрипло спрашивает он, не поднимая головы.
— Точнее, Пак Суман, сынок, — язвительно конкретизирует мужчина.
— И как мне тебя называть?
— Отец, — Суман выпрямляет спину и расправляет плечи, таким образом выглядя выше и больше, и с улыбкой наблюдает за Чонгуком, что наконец поднимает голову и смотрит на него с тем самым презрением и ненавистью. Мужчина признаёт, что именно так сын показывает себя настоящего. Ему к лицу злость.
— Ты мне не отец.
Чонгук сжимает кулаки под столом и качает головой, поражаясь улыбке сидящего напротив человека. Он вот-вот будет гнить за решёткой, но такое чувство, что именно этого он и добивался. А парню кажется, что он и сам свихнётся из-за негодования и незнания. Чонгук запутался.
— Зачем подписал чистосердечное признание?
— А что, мне нужно было и тебя, сынок, указать? — продолжает саркастично отвечать мужчина, чем злит парня.
— Так почему не указал?
— Потому что мне это нахрен не нужно, Чонгук. То, что хотел сделать, я уже сделал, а ты катись в свою квартиру и проживай жизнь вместе с этим бесполезным, уродским ящером, — серьёзничает Суман, придавая голосу уверенности и чёткости. — Тогда, на карьере, я смотрел в глаза мужчине, а не маленькому мальчику, нуждающемуся в порке за неуверенность в себе и боязни меня. Впервые я увидел тебя настоящего, сын.
— Пошёл ты, — сплёвывает парень. — Ответь мне на один грёбанный вопрос!
— Нет. Я не расскажу тебе сейчас, ради чего это всё было.
Чонгук готов завыть от безысходности, он устал гадать и самостоятельно искать правду во лжи. Всё кругом напоминает вязкое болото, зайдя в которое без чужой руки не выберешься. Он тонет в нём, хватаясь за голову и медленно сходя с ума.
— Тогда сиди в своей коляске безногий и матерись на эту жизнь сквозь решётку. Ты будешь гнить здесь, а я буду гнить на воле, — сквозь скрежет зубов высказывается парень и уверенно встаёт на ноги. Он идёт к выходу, теряя последнюю надежду на получение правды, но на две секунды задерживается, услышав за спиной слова отца:
— Я только сейчас заметил, что твой врождённый шрам на щеке стал больше.
— Выпустите, мы закончили свидание, — торопливо просит он дежурного и вскоре покидает камеру.
Смотря себе под ноги, Чонгук выходит из непримечательного здания и всё также, не поднимая головы, идёт по улице; злится и пропитывается ненавистью с каждой секундой всё больше. Парень надеялся, что поход к отцу расставит все точки, но он не получил ничего, кроме дополнительной головной боли. Остановившись у поручня моста и облокотившись на него локтями, он дышит прохладным воздухом. Густую чёлку ерошит лёгкий ветер, чёрная футболка, подобно флажку, волной скользит по его торсу, взгляд сосредоточен на высоком здании, находящемся за пределами досягаемого. Чонгук смотрит на него и почему-то думает о них — людях, кто входит в этот состав недосягаемого. Он ведь не заслужил крепкой ладони Кима на своём плече, не должен касаться той, что так глубоко и старательно копала путь к его сердцу. У Джису не получилось, а у него просто не вышло подставиться под неё.
— И что дальше? — спрашивает он у пасмурного неба и хмыкает, понимая, что ответа на свой вопрос не получит.
***
Сжимая ладонями руль, шатен с безэмоциональным лицом сворачивает на повороте, постепенно выбираясь из шумной локации в тихий безлюдный проспект. Он выбит из колеи уже который день, не может собраться и включить голову тогда, когда от него это требуется. После очередной важной встречи отца с его коллегами, парень показался рассеянным и не собранным, тем самым вызвал возмущение у мужчины. Ким Тэхён не имеет права показывать свою моральную усталость — не так воспитан; в его глазах должна гореть искра власти, походка казаться уверенной, а манера речи и красноречивость доводить собеседника до приятного изумления и похвалы в сторону отца за правильное воспитание сына. Но сегодня, в один из самых важных моментов для мистера Кима и парня, в день представления будущего руководителя компании, Тэхён просто устало взглянул на него и искренне попросил отложить это событие. Впервые он попросил о чём-то у отца, и вряд ли парень попробует повторить это. Мужчина согласился сразу же, но то, каким взглядом облил его перед уходом: разочарованным и не оправдавшим чужие надежды, Тэхёна больно ранило.
Сейчас же, остановившись у непримечательной многоэтажки, недалеко от тёмно-зелёного подъезда, парень сидит и мысленно избивает себя. С чего он решил, что найдёт спокойствие у дома странной девушки, с которой даже нормально не разговаривал никогда? Да чего там, Тэхён и видел-то её в своей жизни раз пять, не больше. Возможно, он ждёт появление Хери только потому, что хочет разозлиться хотя бы на кого-нибудь, ведь эта девочка умеет раздражать. Ему этого так не хватает. Сам не может понять, злится ли он на Чонгука. Определённо, злится, но до какой степени? Ударить — ударил бы, а убить... навряд ли. Наверное, проще вычеркнуть этого человека из своей жизни и продолжать дальше видеть в людях полноценного лгуна. Но получится ли?
И она тоже лгунья. Та, что выбегает из подъезда в тапочках и растянутом свитере, скручиваясь от холода и кого-то выискивая взглядом. Тэхён просидел в этом месте ровно три часа. Не то чтобы томясь в ожидании девушки, а скорее из-за морального отдыха, который сам себе устроил в этом спокойном месте, а появление Хери помогло поднапрячься и разблокировать дверцу авто, чтобы покинуть его.
Не сразу, но девушка увидела знакомый профиль и тут же густо покраснела, натягивая и без того длинный свитер на голые колени.
— Что ты здесь делаешь? — мельтеша взглядом, спрашивает она. Оглядывает парня в дорогом костюме с чуть мятым пиджаком и ежится от этой представительности.
— Тебе честно сказать? — надвигаясь на неё, Ким вяло пожимает плечами. — Я и сам без понятия, что я здесь делаю.
В ответ Хери отводит от него взгляд и что-то невнятное шепчет себе под нос, а услышав, как рядом затормозила машина, вдруг подрывается и несётся к ней, вызывая у шатена странный взгляд.
— Миссис Чхве, большое спасибо! — благодарит она женщину, которая выбирается из водительского сидения и открывает заднюю дверцу, помогая пожилому пассажиру покинуть машину.
— Дорогая, коляска в багажнике, — по-доброму наставляет она девушке.
Тэхён всё это время стоит в недоумении и наблюдает, как Хери помогает женщине усадить старика в инвалидную коляску. Ступор мешает ему помочь с этим делом, а когда кажется, что очнулся и готов предложить свою помощь, слышит ворчание дедушки и просьбы не называть его инвалидом.
— Айщ, женщины! Я сильный, чего вы со мной всё возитесь? — продолжает высказываться он. — О, а что за принц на чёрном лаковом корыте? Хери, я на пару часов под капельницей лёг вздремнуть, как ты уже женихов домой тащишь?
— Боже, деда, — девушка в голос взывает, прикрывая лицо ладонью, — пожалуйста, поехали домой. И спасибо вам ещё раз, миссис Чхве. Я не знаю что бы мы без вас делали, — обращается к улыбающейся женщине.
— Тебе спасибо, что заботишься о дедушке. Ты, главное, нервы свои береги, а то он у тебя слишком разговорчивый.
— Езжай, женщина, я на твою кушетку больше не лягу, — продолжает вызывать смешок старик, — у меня вон знакомство с зятем, так что не мешай нам.
Хери показательно топает ногами и ерошит свои волосы, отводя взгляд от парня. Ей стыдно за спектакль, который устроил дедушка, и единственное, что сейчас в её силах — постараться поскорее скрыться за металлической дверью подъезда и отругать за ней родственника за длинный язык.
— Эй, а позвать на чай? Куда ты меня катишь? — возмущается по дороге старик, тыча пальцем на стоящего рядом парня.
— Вам помочь? — как-то нерешительно интересуется Ким, направляясь к подъезду вслед за девушкой.
— Да, — отвечает пожилой мужчина, улыбаясь.
— Боже, деда, нет! — раздражённо и громко отчеканивает Хери. — Что за цирк тут устроили?! Голова кругом! Так, ты, — обращается она к дедушке, — сиди смирно, я сама осилю нажать тебе на кнопку лифта. А ты, — переводит не менее возмущённый взгляд на Кима, — сядь на лавку и жди меня. Я сейчас спущусь и мы с тобой поговорим.
Узреть настолько сердитую девушку даже для Тэхёна оказалось забавным. Он поднял руки с целью показать, что сдаётся, и, подавляя выползающую улыбку, которая забыла о своём существовании уже как пять дней, садится на указанное место. «Довольна?» — читается вопрос в его взгляде, на что Хери молча кивает.
Подняв голову к небу и прикрыв глаза, Ким ждёт девушку с приподнятыми уголками губ. Не пожалел, что стал свидетелем подобной картины, как-никак себе настроение поднял, а ещё это злющее лицо Хери так забавляет его.
— Ну, и что ты здесь забыл? — слышится недовольное ворчание со стороны подъезда. Открыв один глаз и боковым зрением посмотрев на девушку, Тэхён опять же пожимает плечами и безразлично хмыкает.
Хери присаживается на краюшек скамейки и вопросительно на него смотрит.
— И что происходит с Джису? Она молчит постоянно и просит оставить её одну, а вчера с пар убежала.
Ким, вздыхая, поворачивается к ней всем корпусом и, подперев ладонью щёку, рассматривает вдруг смутившееся и порозовевшее лицо. Он не знает, что такой резкой сменой поведения очень сильно влияет на всех девушек, и Хери не исключение. Ким Тэхён очень красивый, но не обязательно каждой подставлять своё лицо, чтобы доказать это.
— Почему штанишки надела? — решает он завести легкомысленный разговор, пробежав взглядом по её ногам.
— Ты издеваешься? — на смену смущению пришло раздражение. — Почему сегодня все с головой не дружат?
Парень внимательно следит за её мимикой и замечает, что она часто моргает, когда встречается с его взглядом. Это описывает волнение и, быть может, симпатию. Злость служит прикрытием, а Тэхён слишком самоуверенный, потому соображает к чему всё это.
— Я нравлюсь тебе? — напрямую спрашивает он, пододвигаясь ближе.
— Ты дурак? — ударив себя ладонью по лбу, девушка закатывает глаза и громко вздыхает. — Самый бессмысленный разговор за всю мою жизнь. Знаешь, Тэхён, ты посиди здесь, подмёрзни немного, глядишь и мозги заползут в твою голову обратно, а я пойду домой.
— Во-первых, я не дурак, — голос парня становится серьёзным, а во взгляде появляются привычный блеск гордыни и самолюбия, — а во-вторых, ты никуда не уйдёшь, потому что я приехал посмотреть именно на тебя, а не на эту дряхлую скамейку напротив. Просто в один момент показалось, что захотелось увидеть тебя — глупо? Возможно. Но я не дурак, не называй меня так.
Глаза девушки округляются, биение сердце почему-то ускоряется, руки подвергаются дрожи и губы выпускают воздух. Хери не понимает его поведения, но больше не спешит покидать компанию. Ким Тэхён показался странным ещё с первых минут знакомства, выделялся уверенностью в себе и умом, который не забывала упомянуть Джису в разговоре. Она постоянно гордилась своим братом, в то время как Хери хмурилась и меняла темы, умалчивая о своих настоящих чувствах к этому напыщенному павлину. Брат подруги для неё казался чем-то отдалённым, нереальным, а встретив его персону в коридоре университета, её посетило такое чувство, что мимо проходит фарфоровая кукла, отпугивающая хладнокровностью и неумением чувствовать. А сейчас этот парень кажется живым, тёплым, настоящим. Не хочется избегать его, сторониться, как она всегда делала. Хочется просто посидеть рядом и попытаться понять.
Глаза Кима грустные, он выглядит уставшим и иссякшим. Хери поджимает коленки к груди и молча кивает своим мыслям, соглашаясь с тем, что у Тэхёна что-то случилось, переводит взгляд на небо и напролом улыбается, что не упускает из вида парень.
— Тебе смешно? — ошеломлённо спрашивает он.
— Я вот думаю, дедушка ведь теперь от меня не отстанет, — с лёгкостью и небольшой иронией отвечает Хери. — Будет донимать меня постоянно, расспрашивая о тебе, а что я?
— А ты говори, что Ким Тэхён слишком занятой человек, но обязательно найдёт время выпить с ним чашку чая.
— Я тебя не приглашала.
— А я приеду, как и сегодня, — шатен выдавливает из себя улыбку и теперь уже с зародившимся интересом рассматривает лицо девушки.
— Что? Ну, чего так смотришь?
— И всё же, мне нравятся твои веснушки, особенно вот эта, — парень склоняет голову набок и, неожиданно коснувшись ладонью чужого подбородка, наводит большой палец на кончик носа и легонько проводит по рыжим, еле заметным пятнышкам.
Хери выпячивает глаза и дёргается, боясь выдохнуть и захватить нового воздуха в лёгкие, жмурится и приподнимает плечи, смущаясь такого близкого контакта. Дальнейшие действия парня выбивают девушку полностью из колеи и блокируют попытки убежать и возмутиться.
— Просто посидим так, не говори ничего, — Тэхён опускает руку на её шею и укладывает свою голову на плечо, носом зарываясь в короткие тёмные волосы.
Слишком неожиданно даже для него.
— Ты пьян? — шепотом спрашивает она, не двигаясь.
— Помолчи, я же попросил.
— Что-то случилось?
— Хери, заткнись, пожалуйста, — шатен несильно обхватывает её шею ладонью, доводя до самых настоящих мурашек, после чего медленно проводит дорожку по руке и опускается к талии, захватывая в свои объятия и притягивая тело ближе к себе. Она негромко охает и боязливо кладёт свою ладонь поверх его, но не убирает. — И не дрожи так, меня не стоит бояться.
***
Омытые дождём кусты и немногочисленные деревья окутывают здание университета. В лужах играются блики солнца, выглядывающего сквозь прозрачные облака, а растрёпанные ветви после пронёсшегося ночью ветра постепенно избавляются от грусти и оживляются, поддаваясь настроению погоды. Солнце действительно радует студентов своим появлением, ведь лето в этом году слишком сильно отличается от привычного — тёплого. Держась за руку с братом, Джису идёт к входу университета совсем без желания провести целый день вне стен дома. Хотела сегодня снова прогулять, но настойчивость Тэхёна и умение убеждать не позволили ей этого сделать.
— Не убегай с занятий, ладно? — даёт наставление он перед стендом с расписанием. — Беги в свой корпус и слушай на лекции преподавателя, чтобы быть умной.
— Хорошо, — безрадостно кивает девушка. — И откуда ты знаешь, что я убежала с занятий?
— Не важно, Джису, — Ким ерошит её волосы и по-доброму смотрит в глаза, тем самым одаривая некой поддержкой. — Не забывай, что на носу экзамены. Ты обязана их сдать.
— Угу, — соглашается она и выдавливает в ответ улыбку брату. — А ты должен защитить свой диплом.
— Куда денусь? — хмыкает Тэхён. — Всё, поторапливайся, звонок вот-вот прозвенит.
Джису натягивает капюшон серой толстовки на голову и, забросив на одно плечо цветной рюкзак с кучей стикеров, направляется на первую пару. «Теория экономического роста» — не самый весёлый предмет для её головы, но девушка сама выбрала будущую специальность, с помощью которой сможет стать полезной отцу. И пусть не нравится, пусть плакать хочется, грызя выбранный гранит науки, но она постарается хоть в чём-то не подвести отца и вызвать гордость… хотя бы упоминание о дочери при встрече с коллегами.
Не поднимая головы, девушка идёт в открытую дверь аудитории, как из неё резко вываливается какой-то парень, явно торопившийся, и сбивает её у самого входа.
— Больно же! — раздражённо вопит Джису, собирая выпавшие из рук конспекты и параллельно осматривая свои ладони, на которые приземлилась, падая. — Ненормальный какой-то, зачем так нестись?
— Ой, да иди ты, — в тон ей отвечает незнакомец, ногой подцепив одну из тетрадей и пнув её в угол. — На дорогу смотреть надо, а не под ноги, курица!
Джису прикрывает глаза и делает глубокий вдох, сидя на коленках на холодном бетонном полу, чтобы успокоиться, и молча продолжает собирать свои вещи, а парень, ещё раз раздражённо цокнув языком и смерив её надменным взглядом, уходит. Жизнь научила девушку в подобных ситуациях отмалчиваться, чем растягивать конфликт до очередного синяка или обидной фразы. Столько раз делала всё наоборот, что сейчас устала бороться с людьми. Они все плохие, у всех стремление обидеть, только бы себя поднять выше.
Из угла за ней всё это время наблюдали. Начиная с лужи, на которую она наступила во дворе, заканчивая жёстким падением из-за одного придурка, решившего, что может глумиться над маленькой невзрачной девочкой, медленно шагающей на занятие. Сколько ранок носили на себе эти острые коленки, сколько царапин уродовали маленькие ладони — он не считал, но точно уверен, что за них готов убить.
Услышав позади шум, Джису резко оборачивается. Интерес подталкивает её оставить сумку у входа в аудиторию и подойти к углу, со стороны которого доносятся звуки. Она прикрывает ладонями губы и распахивает глаза, видя, как её обидчика прижимают к стене и бьют кулаком по лицу. Так легко парень в чёрной кожаной куртке, стоящий к ней спиной, удерживает незнакомца за воротник и, не щадя, наносит удары.
— Что ты делаешь!? Отпусти его! — кричит она и подрывается, хватая парня за плечо. — Боже, ты убьёшь его, прекрати!
Девушка пытается докричаться до него — человека, чья чёлка всё так же прячет чёрные, бездушные глаза, чей запах она полюбила и в одночасье возненавидела; тот самый парень, которого Джису пыталась защитить от невзгод, при этом убивая себя.
— Прекрати, Чонгук!
После услышанного брюнет останавливается, но чужой воротник не отпускает. Она узнала его. Чон поворачивает голову и поднимает на девушку взгляд. В нём читается боязнь, безумие и частицы сожаления — он напоминает провинившегося зверя, слетевшего с катушек из-за своих же ошибок.
— Отпусти его, — переходит на шёпот она.
И он отпускает, не прекращая при этом смотреть на Джису. Её слезящиеся глаза показывают презрение и непонимание, а когда его широкая ладонь касается головы, она вздрагивает, и та небольшая капля, что держалась с трудом на нижнем веке, струйкой тянется по щеке. Чонгук аккуратно расправляет волосы на том участке, на который нанёс удар пистолетом в своей квартире, оглушая, и с сожалением вздыхает, замечая на этом месте небольшой шрам, окруженный еле заметными синими пятнышками.
— Прости, — хрипло просит он и, с укором посмотрев на стоящего позади ушибленного парня, опускает голову на её плечо и шёпотом продолжает: — Не позволяй себя больше обижать и не плачь из-за меня.
— Уходи, Чонгук, — Джису прогоняет парня сквозь тихие всхлипы, не замечая, как сильно сжимает его ладони на своих щеках. Просит отпустить, держа его за руки.
— Уйду, — кивает он, вытирая большими пальцами слёзы с её щёк. — Слышишь, уйду?
— Уходи!
Девушка находит в себе силы убрать его руки со своего лица и отвести взгляд, больше не поддаваясь на собственные и такие неправильные эмоции. Толкает парня в грудь и убегает в аудиторию, поднимая по дороге с пола рюкзак, пока он молча наблюдает за ней.
— Ненормальный, — повернув голову на мужской голос, Чонгук фыркает и подходит к парню, пытающемуся остановить кровь из носа. Не дрогнув и не отводя времени для раздумий, хватается за его шею и наносит удар коленкой в живот, отчего тот, скрутившись и издав болезненный стон, падает на пол.
— Я знаю это, сука.