18
Серо-рыжие песчаные возвышенности и глубокие ямы, в которых образуются лужицы, а в некоторых случаях и небольшие заводи, окутаны густым лесом и кажутся забытыми для яркого города, находящегося всего в тринадцати километрах. Единственное напоминание жизни — прямая трасса, ведущая к югу. Движения практически нет, только мимо проезжающие фуры-одиночки, выполняющие поставку в другие города. Ночь поедает порцию за порцией дневного света и гасит чёрной плёнкой людское зрение. Могучий лес кажется простым чёрным пятном и отпугивает даже шумных птиц, песок становится вязким и обманом завлекает вступить в воду, смачивая ботинки. Парень, проводив взглядом непримечательную легковую машину со светящимися буквами на крыше «такси», уверенно идёт на четыре еле уловимых вдали огонька — фары от двух машин, и прячет за спину огнестрельное оружие, которое сорока минутами ранее оглушило ту, что пыталась остановить. Она всего лишь девушка, чьё тело отдыхает в его квартире, на кровати, под комнатным и дверными замками; маленькая, но смелая девочка, в чьих глазах горел огонь защиты. Защиты брата.
Шаг за шагом, вязкость мокрого песка не убавляет быстроты, а темнота не сбивает с пути. Чонгук дышит протяжно и уверенно смотрит вперёд, туда, где две тени и слышны голоса, туда, где всё решится.
— Просто не от того ты человека, понимаешь? — легкомысленно говорит мужчина, не сводя прицела с паренька, качающегося на земле рядом с колёсами собственного авто. Изрядно измотавши его, мистер Чон ведёт односторонний бессмысленный разговор и улыбается, радуясь скорому духовному облегчению. Унеся последнюю жизнь, мешающую существовать мужчине с искренней улыбкой на лице, он вкусит настоящее понятие «жизнь».
Ничего не понимающий парень молча принимал все удары, ранее нанесённые в качестве обезвреживания, и слушал незнакомца, с каждым словом теряя веру в происходящее. Он не понимал причину своего причастия к чему-то незаконному, не знал, что поспособствовало подстроенной аварии и почему находится под прицелом пистолета, пока разговор мужчины не включил в себя личности. И главная из них — его отец. Ким Тэхён до сих пор выжидающе смотрит на мужчину и бесстрашно хмыкает, сплёвывая через плечо. Со временем приходит понимание того, что он стал эпицентром конфликта между этим человеком и его отцом, потому просто сидит и ждёт, что он сделает звонок и его просто обменяют на деньги, как случается в дешёвых фильмах с самым банальным сюжетом. Но парень не взял в учёт то, что всё это может быть более страшной причиной — местью.
— Ты долго, сынок, — безрадостно, но с сарказмом встречает отец своего сына, вынуждая сидящего на песке Кима повернуть голову.
Парень дрогнул, покрылся красноватой маской злости и пустил корни по шее — вены, так яро описывающие его чувства и желание наброситься на данный момент. Тэхён привстаёт с земли и крутит головой, при этом скручивая ладони в кулаки. Он злится, а Чонгук, напротив — безразлично хмыкает и переводит взгляд с него на отца.
— Почему я должен играться с будущими трупами? Почему я должен пачкать руки на этом отпрыске, когда мой отпрыск в это время трахает его сестрёнку? Сынок, ты заигрался. Тебя заждалась грязная работёнка, и сам факт, что всё так надолго затянулось и мне пришлось приложить собственные усилия, меня удручает. Я не для того тебя растил, ублюдок.
Мистер Чон расхаживает лёгкой походкой, поглядывая на беззвёздное небо и усмехаясь словно умалишённый, и гладит дулом пистолета свой подбородок.
— Ты убил двенадцать, сын, а на тринадцатом что? Сдулся, да? — на услышанное Ким, придерживаясь рукой за левое ребро, почувствовавшее на себе не один удар не так давно, с застывшим ужасом во взгляде смотрит на настоящего убийцу, принявшего оболочку обычного парня, а что самое больное — друга.
Он стал для него им, по-настоящему заселился в сердце и стал незаменимым попутчиком; помог почувствовать жизнь и избавил от чувства одиночества. Чон Чонгук вытащил его из ямы предубеждений и неожиданно бросил в колодец с леденящей водой.
— Убей, — до мурашек стальной голос мужчины кольнул в сердце Кима и вынудил вытащить оружие Чонгука.
Парень на автомате перезаряжает его и осматривает металлический корпус, собирая мысли воедино. Он внешне не выдаёт никаких эмоций, впрочем, как и всегда, поэтому остаётся совершенно нечитаемым в глазах отца и Кима.
— Нет, — еле слышно отвечает парень, медленно поднимая голову.
— Что ты сказал? — переспрашивает мистер Чон.
— Нет!
Мужчина в голос начинает смеяться и потешаться над сыном, проговаривая, что оценил его чувство юмора, но встретившись с его уверенным и серьёзным взглядом, серьёзничает и сам.
— Почему его? Почему сына того, кто тебя интересует? Почему, чёрт подери, я должен убивать?! Из-за чего всё это? Кто ты такой и что тебя связывает с теми, кого я убил, отвечай! — Чонгук впервые позволяет себе показать настоящего себя перед отцом и не сдерживать эмоции. Он, крича, задаёт вопросы и поднимает руку с пистолетом, направляя его на отца. — Как же я устал. Чёрт, лучше бы ты добил меня в своём подвале или, выстрелив, попал бы в голову, а не в плечо. Я бы с радостью сдох в том самом парке.
— Прекращай, сынок, а то выглядишь жалко, — ничуть не дрогнув от слов парня, мистер Чон делает к нему навстречу шаг. — Ты сам знаешь, что должен сделать, поэтому просто наведи свою игрушку на другую игрушку и пах.
Мужчина улыбается и приставляет два пальца к виску, инсценируя выстрел, а в голове Чонгука вдруг проскальзывает мысль, что у него крыша поехала и единственное, на что он способен — давиться сарказмом. Он самый настоящий псих, грезящий о смерти тех людей, кто носит злосчастный штрих-код с двумя нулями на конце. Чонгук пересмотрел все фотографии трупов и на некоторых из них всё же нашёл этот отпечаток. Но, снова же, факты и догадки накрываются очередными сомнениями.
— Семьсот тридцать первый отряд — я убил каждого состоящего в нём человека, — вслух делает заключение Чонгук, замечая, как начинает злиться мужчина. Всегда серьёзничает, когда он заводит речь об этом. — Зачем?
— Ты в меня не выстрелишь, сукин ты сын! Закрой свой рот и делай то, что должен. Ты — мой щенок, а я — твой хозяин, тебе напомнить об этом?!
Парень очерчивает его профиль пустым, безэмоциональным взглядом, молча выслушивает его и замечает, что пистолет в руках отца всё ещё опущен. Мужчина кричит на него, сравнивает с пустым местом и называет ошибкой природы, в то время как он немо кивает и соглашается с его словами.
Медленно поддаётся безумию и сам Чонгук: улыбается краем губ, скрывая собственные чувства, и, дрожа, поднимает свободную руку.
— Пошёл ты, — сквозь зубы произносит он и сгибает пальцы, оставляя средний. Этот жест служит его ответом, а последующие действия станут заключительными. Чонгук, не дрогнув, жмёт на курок и пускает пулю в колено мужчины, затем, приблизившись на пару шагов, вспоминает о матери и снова жмёт на курок, попадая в другую ногу.
Он, как заворожённый, бросает пистолет на землю и достаёт телефон из кармана, набирая набор цифр, которые поставят точку во всей этой истории.
— Семьдесят шестая трасса, карьер у вырубки. Убийца профессора Ким Хичоля, полковника Ха Сока, рабочего на фабрике обуви Пак Санми… — парень начинает перечислять имена мёртвых, убийство которых не даёт покоя полицейским участкам города уже который год. Сегодня они сорвали куш, одним разом получив все ответы и в скором времени усадив за решётку чистильщика душ.
В горле дрожит кадык, прозрачный взгляд опускается на руки, а ноги обессиленно сгибаются в коленках и способствуют падению на мокрый песок. Чонгук падает рядом с мужчиной, опуская руки и позволяя отцу уложить голову на своё плечо. Он слышит рваный смех и кашель, и сам утыкается лбом в мужское плечо.
Это называется преданностью хозяину. Был ли Чонгук жалкой собачонкой — был; называл ли он отца своим хозяином — называл, и до сих пор шепчет ему об этом. Он покорно ждёт своей гибели вместе с ним, готовится закопаться в одной яме и упасть в бездну, глядя глаза в глаза. Однажды умерев, ты отпускаешь грёбанную карму и освобождаешься, но, увы, лишать себя жизни способен лишь тот, кто жил, а не выживал.
— Поднимайся! — пытается привести парня в чувства Тэхён, хватая за воротник куртки. — Блять, я убью тебя, слышишь? Пристрелю своими же руками, как только мы уберёмся отсюда!
Ким, оттянув Чонгука от мужчины, замахивается над его лицом и наносит сильный удар. Он зол настолько, что готов воплотить угрозы в реальность, но вместо этого тащит в свою машину его обессиленное тело. Чонгук потерян и сбит, он отключает сознание и просто смотрит на друга, который бьёт его по щекам и кричит, что у него вся жизнь впереди и что он — настоящая тварь, которая не попадёт за решётку, а будет гнить и дальше в своей квартире.
Отбрасывая в бардачок оружие, которое могло сегодня унести собственную жизнь, Ким заводит мотор и выезжает на трассу, буравя землю колесами. Поворачивает голову через плечо и бросает взгляд на парня на заднем сидении, что закрывает глаза и бессознательно хватается за голову.
— Пошёл ты нахуй со своей дружбой, Ким Тэхён, — искренне шепчет он фразу, которою уже однажды озвучил.
— Пошёл ты нахуй, Чон Чонгук.
***
Просить у Всевышнего помощи, при этом не веря в него, плакать даже тогда, когда слёз больше нет, срывать голос и ломать ногти, чтобы выбраться и спасти родного человека, понимая, что сил у тебя на это недостаточно — Джису испытала всё это на себе в один миг, стоило только очнуться. Хватаясь за голову, которая всё ещё кружилась, на руках отпечаталась кровь от ушиба. Но, не уделив этому никакого внимания, она принялась долбиться в дверь и кричать, чтобы её выпустили из этой чёртовой квартиры и не трогали брата. До потери пульса напуганная девушка содрала костяшки пальцев до ранок, чтобы выбраться из комнаты, а на входной двери сдалась, падая на коленки и в голос рыдая. До последнего стучалась и звала на помощь, а получая тишину в ответ, скулила и молила Бога, чтобы с Тэхёном ничего не случилось.
Сейчас же, смотря стеклянным взглядом на входную дверь, она кусает опухшие, красные губы и царапает рукавом кофты уже давно просохшие щёки. Слёзы закончились тогда, когда Джису вслух отказывалась от чувств к Чонгуку и называла себя ничтожеством, позволив ему стать близким для себя и брата. «Будь проклят ты и мои чувства к тебе» — не переставала шептать она.
В момент, когда дверная ручка дрогнула и послышался щелчок, девушка подскакивает и без доли опаски подрывается к двери. Нет страха за собственную жизнь, есть только надежда.
— Тэхён, — увидев живого брата на пороге, Джису прикладывает ладонь к губам и, срываясь, прижимается к нему и крепко обнимает, — Тэхён, — громче вторит, закрывая глаза и всхлипывая.
Брат и сестра стоят на пороге, удерживая друг друга в объятиях и шепча о том, что боялись один за одного больше, чем за себя. Так трогательно и искренне выглядят они сейчас.
Чонгук призрачно проходит внутрь квартиры, успевая коснуться мягких волос девушки; он смотрит на неё, удерживая дверь, и, моргнув, закрывает перед собой, на последней секунде замечая, как она открывает глаза и, прижимаясь к шее брата, бросает на него взгляд. Он отличается от всех её взглядов, когда-то направленных на него, и говорит о многом, но в то же время озадачивает.
Ему показалось, что девушка вычёркивает его из своей жизни.