12
Капелька пота скользит по щеке и, преодолевая расстояние до подбородка, падает на грудь, что вздымается при захвате воздуха. Брюнет подтягивается на турнике, разместившемся в дверном проёме, и сдавленно рычит, понимая, что его силы с каждым днём покидают когда-то выносливое тело. Чонгук, словно спелым лимоном, хочет выжать из себя сок, чтобы после обессиленно упасть на кровать и забыться во сне, не подпуская в голову лишние мысли, которым не положено дурманить его подсознание. Он устал морально, и это хуже, чем физическая реакция организма на жалкие упражнения.
Ещё хуже — время. Оно настолько быстротечно, что парень не сразу замечает, как к концу подходит пятая неделя; а оглядываясь, загоняет себя в тупик из противоречивых стенок, где каждая отстаивает свою позицию, — Чонгук теряется. Но в такие моменты появляется он — отец, который рассеивает все сомнения очередным приказом, пинком, и просто морально душит своего щенка, который и без того знает, что и кому должен. Чонгуку ведомо чувство преданности к своему хозяину. Сказали пройтись по битому стеклу голыми ступнями — он пройдётся, припрыгнув на середине, и даже не скривит лицо от острых порезов, что оставят после себя осколки; прыгнуть с моста и задохнуться от нехватки воздуха в реке — он спрыгнет, но вынырнет, потому что его ненависть к жизни слишком велика, чтобы избавить её от своего существования.
Продолжая выматывать себя, парень делает очередную подтяжку, мысленно пожалев связку, которую давно потянул во время упражнений. А когда тело отказывается реагировать словно онемевшее, сквозь стиснутые зубы называет себя слабаком и падает на пол, ударяя ладонью по паркету. Сидит молча, прислушиваясь к шорохам в коридоре. Возможно, соседи снова решают наладить общение с одиноким парнем из квартиры напротив.
— Для чего тебе телефон?
Входная дверь впускает неожиданного гостя в дом, удивляя тем самым парня, который не привык делить в нём воздух на двоих. Чонгук сидит у двери, одним боком находясь в гостиной, а другим на территории небольшой прихожей, что позволяет увидеть его.
Отец никогда ещё не посещал его квартиру, а сегодня явился сам, причём вальяжно и гордо чеканя шаг и рассматривая обстановку. Лишь хмыкнув, опускается на корточки рядом с сыном и, хлопнув по плечу, криво улыбается. Совсем недоброжелательно, как и всегда.
— Ты научился не отвечать на мои звонки — растёшь.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спрашивает брюнет, сбрасывая чужую руку с плеча.
— Мне не нравятся твои изменения.
Мужчина поднимается на ноги и смотрит на парня сверху, что-то обдумывая в голове. Ходит по прихожей, создавая звуки массивными ботинками, и останавливается напротив распахнутой двери, ведущей в единственную комнату.
— Он отнимает у тебя слишком много внимания, — он смотрит на рептилию, высовывающую свою мордочку, чтобы посмотреть на гостя. Хочет обойти парня, до сих пор сидящего на полу, и оказаться поближе, но Чонгук, тут же напрягшись, поднимается следом и загораживает своей спиной вид на террариум. — Интересно.
— Не трогай! — парень разминает шею, крутя головой, и укоризненно смотрит отцу в глаза. Защитить своё — единственное, что заставит пойти даже против него.
— А ты не теряй голову, — пререкается в ответ мужчина, с ухмылкой наблюдая за серьёзным сыном.
— С чего бы мне её терять?
— Не забывай, что у стен твоей квартиры и университета есть глаза.
Чонгук щурится и склоняет голову набок, скрипя челюстями в качестве успокоительного. Ничего удивительного не услышал, однако скрыть своё раздражение не в силах. Смотрит пронзительным взглядом в его глаза, мысленно прогоняя из своего пристанища, и даже делает шаг навстречу.
— Выглядишь так, словно дурью обкачался, — решает продолжить разговор мужчина, никак не реагируя на действия сына. Указывает на мешки и тёмные круги под глазами, не забывая одаривать кривой улыбкой. Порой кажется, что этот человек пропитан сарказмом и озабочен игрой, что ведёт абсолютно со всеми, но сегодня эти черты настолько явны, что даже вечно терпеливый Чон закипает от злости.
— Лучше бы обкачался, — в тон ему отвечает парень. — Ты пришёл меня проверить на употребления наркотиков?
— Пришёл напомнить, для чего ты живёшь, сын.
На последней фразе брюнет не удерживается и строит притворную гримасу. Кажется, обычное обращение, но сколько же противного в нём, сколько неправды и лжи. Чонгук отводит голову в сторону и прикусывает щеку с внутренней стороны, пропитываясь единственным желанием — остаться одному.
— Всё? — спрашивает, не поворачивая головы в его сторону.
— Нет.
Брюнет ухватывает взглядом небольшой кусочек мятой бумаги, что летит на пол перед самым носом, и вопросительно смотрит на него сверху.
— С этого момента ты больше не терроризируешь меня расспросами о своей матери, — холодно заявляет мужчина на прощание, запоминая растерянный взгляд вдруг дрогнувшего сына.
Чонгук опускается на коленки в только что опустевшей комнате и хватает в руки мятую бумагу, бегая взглядом по буквам и цифрам, указывающим на адрес. Пугливо оглядывается, не выпуская её из рук, и до сих пор не верит, что скоро встретится с родным человеком. Пусть не сегодня, возможно, даже не завтра, но обязательно встретится. Ночь заставит его вспомнить образ матери, чтобы, увидев, понять, что перед ним стоит именно она: невысокая, худощавая женщина с длинными чёрными волосами ниже лопаток, виноватое лицо которой заставит его оставить прошлое и сделать шаг навстречу будущему именно с ней. Или хотя бы попытаться…
***
— Мне кажется, что ты изменился, — подмечает Ким, недолгое время наблюдая за задумчивым брюнетом.
В столовой, за столиком у окна, досиживают большую перемену парни, попивая вишнёвый сок. В последнее время их общение забирает всё больше свободного времени, и даже вечно погруженный в учёбу Ким порой забывает о подготовке к тестам, заменяя скучное занятие походом на улицу с бутылочкой пива в руке. Просто посидеть вечером на одной из крыш заброшенного дома, случайно попавшегося на глаза Чонгуку во время прогулки, и разговаривать ни о чём. Тёплые вечера, несомненно, становятся привычкой для них обоих.
— И что со мной не так? — задаёт вопрос парень, не понимая фразы Кима.
— Не высыпаешься, наверное.
Чонгук в ответ пожимает плечами и делает глоток сока, показывая, что не жаждет продолжения диалога на эту тему. Он до сих пор остаётся скрытой личностью, и попытки Кима что-нибудь узнать о нём пресекает сразу же. Моментами парню хочется поделиться новостями, иногда даже начинает говорить, однако появляющийся образ отца перед глазами даёт запрет. Даже когда не рядом — он не даёт ему покоя.
Вот только отец не сделал бы для него того, что недавно сделал Ким. Опираясь о железную решётку, ограждающую крышу заброшенной многоэтажки, Чонгук не знал, что ржавые прутья висят на волоске, потому сильно надавил на них локтями. Решётка легко сорвалась, а сам парень пошатнулся и еле удержал равновесие, стоя на самом обрыве, и уже готов был сорваться следом, пока за его руку не ухватился Ким. В этот момент Чонгук открыл для себя одну вещь — легкость потери жизни. Просто взять и упасть — и о тебе завтра даже не вспомнят. Отец бы разозлился из-за того, что не успел выполнить задание, мать даже не узнала бы об этом, а Ким… Ким не простил бы себе, что позволил нелепо умереть человеку, который стал незаменимым попутчиком в жизни.
Тэхён подарил ему жизнь, а Чонгук взамен украдёт её у него.
— О, смотри, — шатен тычет пальцем на девушку в конусообразной шапке и в странном синем плаще со звёздами. Университет вряд ли занимается театральными постановками, так что пройти мимо этого чудика не получается.
Под внимательным взглядом попутчика парень вырывает один лист из конспекта, до этого ютившегося в руках, и сминает в ком, чтобы после быть запущенным в макушку того самого чудика. Ким никогда не отличался добродушностью к людям, да и любил иногда включать в себя подростка, потому Чонгук не особо удивляется сейчас его выходке.
Только вот девушка оборачивается, и бумажный комок теперь попадает прямо в глаза, отчего она шутку не оценивает. Заметив это, Ким прикусывает нижнюю губу и несётся прямиком к разозлившейся незнакомке, еле сдерживая улыбки в ответ её ворчанию.
— Прости, звездочёт, в макушку целился, — честное признание парня вызывает ещё больший гнев у девушки.
— Ненормальный какой-то, — шипит она, поднимая свой взгляд. Напротив симпатичный парень, давящий наглую улыбку. — Смазливый отморозок.
Тэхён удивляется смелости странной незнакомки, но не спешит покидать её компанию, уж больно интересная личность попалась в коридоре университета.
Невысокая брюнетка с короткими волосами, концы которых подвёрнуты под подбородок, вздёрнутым носом и пару тройкой веснушек на нём. Не самая стройная, но приятная на внешность. Тэхён всегда засматривался на скулы девушек, это было его небольшим фетишем, но у звездочёта их и подавно не было: слегка румяные щёки не дают прорезаться острым скулам; а когда она хмурится, то становится похожа на настоящего хомяка.
— Чего ржёшь? — не выдержав, незнакомка толкает парня в плечо и, напомнив о придурковатости, уходит.
— Ты её хоть зрения не лишил? — Чонгук подходит к Киму и усмехается, направляя свой взгляд на спину девушки. Всё время стоял в сторонке и с интересом наблюдал за происходящим: Тэхён показался забавным.
— Назвала придурком, так что думаю, что всё она видит, — отвечает со смешком Тэхён. — Тоже мне, звездочёт.
***
Последняя лекция в душной аудитории тянется слишком долго, причём настолько, что большая часть студентов тайком уходит, якобы отлучаясь в уборные. Нудный голос мужчины подбивает на сон, и Чона конкретно уносит. Ночь без сна стала привычным атрибутом его жизни, поэтому приходится компенсировать подушку деревянной столешницей. Он морально вымотался, и вряд ли расслабится следующие три недели.
— Простите, преподаватель, можно ли мне брата на минуту? Это очень важно, — развеять некрепкий сон решается девушка, чей голос Чонгук узнает из тысячи.
Парень не поднимает головы, но открывает глаза, чтобы посмотреть на Джису исподтишка. Снова растрёпанные волосы, словно целый день носилась по улице, пропуская ненавистную учёбу, и снова разбитые коленки — когда же она научится ходить? Их взгляды совсем не часто встречаются, но если такая возможность подворачивается, то они оба просто уходят: Чонгук медленно пройдёт рядом, чуть повернув голову, чтобы посмотреть на её бледное лицо, а Джису — опуская взгляд на свою обувь, ежась от холода, частицы которого крутятся над парнем.
Ким закатывает глаза, но всё же идёт к сестре, покидая аудиторию. Не сразу, но за ними решается отправиться Чонгук, отпрашиваясь у преподавателя в уборную, как делают здесь многие. Свернув за угол, прижимается затылком к стене и вслушивается в семейный разговор. Ничего нового для себя не открывает, когда слышит об отце и о том, что Джису сегодня с ним снова серьёзно повздорила, и даже начинает жалеть, что недоспал последние двадцать минут лекции.
— Ты никогда не была дурой, так почему себя так ведёшь? От тебя одни проблемы, — усталый голос Кима ведёт к завершению разговора, — и перестань улыбаться, когда тебе больно — раздражает.
Парень обходит девушку и скрывается за дверью аудитории, намереваясь досидеть остаток лекции, а она стоит в пустом коридоре и смотрит в одну точку, постепенно разбавляя улыбку грустью. Брюнет наблюдает за ней, запоминает каждую морщинку, что появляются на лбу, когда она хмурится. Не то чтобы проникся жалостью, просто хочется смотреть на Джису. Как подносит небольшие ладони к щекам и вытирает влагу, как кусает губы и смотрит в окно, — она как опиум: опьяняет и в то же время заставляет оцепенеть. Одна из причин его бессонницы и та, которая должна прекратить вызывать дрожь в коленках.
Девушка направляется к тому самому углу, где он сейчас стоит. Решила тайком убежать, но не знала, что будет подхвачена сильными руками и прижата спиной к стене. Всё получилось неожиданно для него самого же, и руки, кажется, не спрашивали разрешения у хозяина.
Чонгук задерживает дыхание, когда понимает, как тесно прижат к женскому телу, но руки не убирает. В то время как Джису распахивает ещё влажные глаза и с испугом смотрит на него.
— Отпусти, — осипшим голосом шепчет, хватаясь за широкие ладони, что держат её талию. — Отпусти! — громко вторит, наливаясь самой настоящей истерикой.
И всё это не из-за боязни Чонгука и даже не из-за Тэхёна, она плачет, потому что устала. Устала от подножек жизни и от камней, что попадаются на каждой дороге. Пусть он тоже стреляет так же жестоко, чего бояться? Чонгук ведь навёл уже курок, что мешает сделать выстрел?
В ответ парень не двигается и ничего не говорит. Лишь продолжает удерживать её и слушать истерику, получая слабые удары.
— И ты тоже катись к чертям! — выкрикивает девушка.
Чонгук шипит, когда, размахивая руками, Джису случайно задевает его щеку ногтем. Нахмурившись, оглядывается, а увидев ту самую подсобную комнатку, которую когда-то применил в качестве наказания для несносной девочки, резко поднимает женское тело на руки. Девушка рыпается и снова же просит отпустить, но никак не сбавляет его равнодушие.
— Не надо! — острый крик на ухо, и Чонгук останавливается, но только для того, чтобы открыть дверь и после закрыться вместе с девушкой в тесном, тёмном помещении. Он помнит, как сильно Джису боится темноты, поэтому и притащил её именно сюда. — Не надо…
Она падает на пол, задевая пару вёдер, со звуком падающих рядом, и утыкается носом в коленки. Сплошная тьма, слышны только звуки. Чонгук опускается на корточки рядом и, нащупав её руку, берёт в свою ладонь.
— Темнота не так страшна, как глупость людей при дневном свете, — говорит шёпотом он, очерчивая пальцами тонкое кольцо на безымянном пальце её руки. — Почувствуй это безумство хотя бы раз — пусти равнодушие по венам и посмотри, какие краски приобретёт твоя жизнь, где окружающие будут сливаться с деревьями, а запреты покажутся пустым звуком.
Чонгук выпускает чужую ладонь из своей и, проведя ею аккуратно по шершавой от ран коленке, поднимается на ноги. Покидает подсобную комнату, пропуская полоску света из коридора в тесное помещение за своей спиной, и уходит.
Парень бродит по пустому коридору первого этажа, замечая в широких окнах пасмурное небо. Всего пару минут назад солнце выглядывало, а сейчас вот-вот пойдёт дождь. Чем ближе к лету — тем холоднее становится. Погода такая же странная, как и мысли в его голове. Чонгук выходит на улицу и ощущает ту свободу, о которой мечтает каждую секунду своего существования. Его бы сочли как минимум за слегка свихнувшегося одиночку, что подставляет лицо под редкий дождь, постепенно набирающий обороты, а кто-то бы, возможно, поднёс свой зонт над головой, — не все люди плохие. И она, возможно, тоже не плохая. Женщина, что оставила когда-то маленького мальчика в детском доме, та, которая даже не попыталась найти его после и не позволить захлебнуться в чёрной воронке, что полностью засосала его. Нет, звучит не очень убедительно, и Чонгук теперь не знает, радоваться ли бумажке с её адресом в кармане брюк или же сжечь, подставив под зажигалку.
— Ты чего это? — парня дёргает за плечо Ким, только что выбравшийся из здания университета и заметивший на крыльце знакомый профиль. — Грёбанный дождь, — недовольно цокает языком.
Тэхён брезгливо отряхивает чуть промокшую рубашку перед тем, как сесть в машину. Запоздало замечает, как неспешно повторяет его действия Чон, словно ему нравилось мокнуть под дождём, а Ким — плохой парень, отнявший эту возможность.
— Нормально всё? — без особых эмоций на лице интересуется шатен.
— А как должно быть? — не убирая взгляда с окна, задаёт встречный вопрос Чонгук. — Просто поехали.
Кивнув в качестве согласия, парень заводит машину, но не сразу отъезжает, так как в окошко с его стороны постучали. Недовольно вздохнув, он наполовину его открывает, чтобы узнать, чего от него хотят, а увидев промокшую до ниточки сестру, возмущённо цокает.
— Тэхён, просто помоги мне, ладно? — её зубы стучат, потому трудно разобрать, о чём она просит.
— Я что тебе сказал? В ваши разборки с отцом я не собираюсь вмешиваться. Иди домой.
Парень переводит холодный взгляд на переднее стекло и, игнорируя очередные попытки сестры, заводит мотор. И только Чонгук не сводит с неё глаз. Второй раз за день смотрит дольше, чем положено, и чувствует то, чего не должен. Он никогда не чувствовал людей в прямом смысле, а Джису почему-то кажется живой и настоящей. Её хочется коснуться, хочется подставлять лицо, чтобы чувствовать лёгкий ветерок на щеке — дыхание.
Но легче пристрелить, чем бросать взгляды через плечо и смотреть, как её силуэт размывает дождь. Противоречий язва давно разыгралась в его организме, так что пора бы задуматься о лечении. Он ведь такой. Чонгук — убийца.
***
Сегодняшняя ночь снова не дала возможности уснуть. Брюнет сидит в полном одиночестве в баре, в который частенько захаживает, чтобы просто выпить, и считает бутылки на полке за спиной совсем немолодого бармена. Обстановка нагнетает, да и старая мебель совсем неудобная, но именно из-за этого Чонгук сюда приходит.
Рядом давно пристроилась девушка, по виду ничем не уступающая ему. Лицо пессимистки, обиженный взгляд, правда, отличается своей европейской внешностью. Она просто сидит и накручивает рыжий локон на палец, иногда натягивая на колени бежевый сарафан с каким-то причудливым орнаментом. Напоминает девочку-хиппи, которая отстала от своей стаи отморозков и теперь с горя заливается в дешёвом баре с такими же чудиками, как и она.
— Стрёмно это, — будто невзначай начинает она, обращаясь непонятно к кому.
Чонгук не меняет направления глаз, но слушает. Подносит стаканчик с алкоголем к губам и делает пару глотков.
— Заливаться в конченном баре из-за того, что бросил какой-то придурок, — незнакомка крутится на стуле и смотрит на своего молчаливого соседа, думая, что он, как и многие в этом баре, сможет поддержать разговор парой фраз. — Приехала из Швейцарии к нему, думала, что обрадую, не сказав, что приеду, а на деле… Сволочь, не зря я его тачку разбила.
Смысл слов довольно отрицательный, но тон ровный, что делает из неё сильную личность. Чонгук хмыкает, замечая существенные отличия в речи европейской девушки от здешних, и снова подносит стакан к губам.
— Эй, у вас все такие неразговорчивые? — неожиданно возмущается она, толкая парня в бок, тем самым заставляя алкоголю смочить не только губы, но и подбородок.
Брюнет переводит на незнакомку взгляд и склоняет голову набок.
— Тебя утешить этой ночью? — вот так, напрямую спрашивает он с полной серьёзностью в голосе.
Девушка удивляется резкости молодого парня, но послать куда подальше не спешит. То ли испугалась, то ли заинтересовалась. Первое было бы кстати, ведь девочку и так потрепала жизнь.
Сползая с высокого стула, она поправляет волосы и задумчиво смотрит на него. Делает медленные шаги к выходу, бросая взгляды через спину, что служит её ответом.
Чонгук оставляет купюру бармену и, схватив кожаную куртку со спинки стула, идёт следом за девушкой. Сброшенная часть гнева послужит основой для крепкого сна и, как-никак, заставит натянуть прежний футляр.
***
Пурпурная вывеска с названием мотеля размещена под самым окном комнаты швейцарки, потому даже при погашенном свете можно рассмотреть вещи в помещении, на которые падает свет тусклых огоньков. Чонгук пускает дым, сбрасывая пепел от сигареты прямо на пол, а за спиной содрогается скрученное тело девушки, которая тихо плачет, вспоминая то, что он с ней делал пятнадцатью минутами ранее. Она ведь не пустышка, просто влюблённая дурочка, желающая хоть как-то восстановить справедливость между собой и бывшим парнем.
Чонгук бросает окурок на пол и, равнодушно посмотрев на голую девушку, натягивает футболку на голый торс и берёт в руки куртку.
— Утешу ещё раз. Ты знаешь, где меня найти, — бросает он на выходе.
Полегчало, восполнил физическую потребность, на некоторое время отрёкся от мыслей о ней — определённо. Ни капли сожаления, как всегда безэмоциональный взгляд и пустота под рёбрами.
Покидая непримечательное трёхэтажное здание, брюнет достаёт последнюю сигарету и снова подносит её к губам. Пустая пачка подводит к мысли, что в последнее время он слишком много курит, но и бросать ведь уже поздно. Довольствуясь остатками никотина, Чонгук шагает по пустой улице вдоль моста, усмехаясь тому, что даже фонари за его спиной гаснут. Неужели аура настолько плоха?
По дороге парень вспоминает Кима, который, наверно, не спит в это время. Тэхён предлагал сегодня после пар отправиться куда-нибудь, но Чон, ссылаясь на дела, решил провести время в одиночестве, о чём жалеет на данный момент: компании Кима не хватает. Поэтому, сменив свой маршрут, парень шагает в сторону его дома. Здесь не так уж и далеко.
— Ты чего за мной увязался? — слышать шорохи за своей спиной надоедает, и парень решает прогнать мохнатого попутчика, что следует за ним с самого мотеля. — Пошёл вон, — Чонгук останавливается и, укоризненно смотря на пса, топает ногой, но тот даже не дёргается.
Невысокая дворняга, сливающаяся своей чёрной окраской с грязными стенами домов в ночи, смотрит в его глаза, не дёргаясь, а когда парень, шикнув и повернувшись обратно продолжает путь, то снова берётся идти следом. И так до самого дома Кима.
— Ищи себе другого хозяина. Я им не стану, — даёт напутствие он перед тем, как скрыться за высокими воротами. Бросает взгляд через спину на безобидное животное и кивает ему на прощание.
Они с ним так похожи.
По-хозяйски открыв входную дверь, как учил этому Тэхён, парень только сейчас набирает его номер. Идёт по тёмному коридору в гостиную, придерживая телефон одной рукой, и ждёт, пока гудки оборвутся. Ким как-то сказал, что все дела решает на месте, поэтому даже на звонок Чонгук решился в его доме, а не по дороге.
Не сразу, но на звонок отвечают, и здесь парень понимает, что сильно облажался: кто знал, что Ким решит дрейфовать по сырому песку ночью?
— Чёрт, — отключившись, прикладывает ладонь ко лбу и тяжело вздыхает.
Повернув голову чуть вправо, натыкается на свет от экрана телевизора, и неуверенно идёт к нему, сам не зная, почему это делает, ведь нужно просто уйти. Он здесь для того, чтобы встретить Тэхёна, а не смотреть глупые мультфильмы.
Опирается спиной о дверной косяк и смотрит на экран, думая, есть ли вообще кто-нибудь из хозяев дома. Ответ находит быстро: дорожка света скользит по тонкой ноге, что выглядывает из-за спинки дивана. Теперь его визит выглядит совсем странным.
— Я уже ухожу, — решает оправдаться, ведь его шаги и разговор наверняка слышали.
Услышав тишину в ответ, разворачивается и делает большие шаги к выходу, но останавливается у самых дверей и поворачивает голову назад. Кое-что не даёт покоя. Парень качает головой, подозревая что-то неладное, и уверенно возвращается обратно. Проницательность указывает на странность, а странность на спящую девушку на полу у самого дивана.
Чонгук обходит мебель и смотрит на Джису сверху, после чего опускается на корточки и без стеснения рассматривает её. Отсутствие румянца, посиневшие губы делают лицо болезненным, да и сам вид выдаёт усталость. Он невесомо касается её щеки и тут же убирает ладонь, что вдруг получила морозный холод.
— Джису, — встревоженно зовёт он по имени девушку, — Джису, чёрт!
Никакой реакции на громкий крик парня. На полу, за её спиной, пустая баночка из-под таблеток, которую Чонгук не сразу находит. Он дёргает девушку на себя и трясёт, впервые в своей жизни по-настоящему испугавшись. Кричит, бьёт по щекам, но ничего не получает в ответ.
— Очнись, дура! Очнись!
В глазах мутнеет, и, кажется, что Чонгук сам готов потерять сознание из-за появившейся паники. Словно маленького ребёнка он в спешке укладывает девушку к себе на коленки и, придерживая руками плечи, наклоняется к лицу и опускается губами к кончику носа, чтобы выявить дыхание. Она дышит.
Не теряя времени, встаёт на ноги, в руках держа её тело, и поднимается по лестнице на второй этаж. Оставляя все попавшиеся по дороге двери за собой настежь распахнутыми, несёт девушку в ванную комнату и вместе с ней забирается в саму ванну, включая ледяную воду. Всё как в страшном сне ходит кругом, цвет белых стен превращается в серый, а собственные крики оглушают.
— Джису, слышишь меня? Джису! — пару ударов по щеке и холодная вода никак не действуют на неё. Чонгук злится и бьётся ладонями о стенки ванной, крича на девушку. — Я убью тебя. К чертям пристрелю, если не прекратишь притворяться!
Он с силой хватает её за подбородок и, насильно открыв рот, просовывает два пальца, совершенно не щадя горло. Сильнее надавливает свободной рукой на нижнюю часть живота со спины и ждёт, пока она дрогнет.
— Давай же! Давай!
Хрупкое тело в руках резко качнулось. Девушка задрожала и хватилась за его руку, что лежала на животе, и закашляла, заставляя парня освободить её горло. Хватившись за стенку ванной, опустила голову за её пределы и выплюнула комок слюны, после чего подверглась тошноте.
Чонгук хватается за свои влажные волосы и опрокидывает голову назад, до сих пор не веря, что недавно ощутил на себе. Даже ледяная вода не помогает прийти в себя и отрезветь. Его распахнутые глаза смотрят в белый потолок, в то время как девушка громко плачет, склоняя голову над полом.
— Так больно, — захлебываясь слезами, Джису хватается за шею. — Мне больно.
— Знаю, — отвечает хрипло он, дёргая её на себя за локоть. Черпает двумя ладонями воду и умывает лицо, что обессиленно падает на его плечо.
— Я не смогла… не смогла стать равнодушной ко всему.
— Знаю, — все повторяет брюнет, позволяя прижаться к своей груди.
Вода продолжает течь из крана — звуки разбавляют тишину. Он гладит её мокрые волосы, скрутившиеся в плотные локоны, вслушивается в стук постепенно успокаивающегося сердца и касается губами заледенелой щеки. Не целует — греет. А когда слышит, как застучали её зубы, выключает воду и поднимает девушку на руки, чтобы унести в комнату и уложить в постель.
Она опускает голову и сдвигает коленки вместе, сидя на краю кровати, в то время как Чонгук стягивает с неё мокрую одежду вместе с бельём. Её нагота сейчас так безразлична для парня, единственное, что действительно важно на данный момент — окутать теплом.
— Полежи со мной, — тихо просит она, внимательно наблюдая, как он укрывает её одеялом. — Пожалуйста.
Чонгук останавливает свои действия и, посмотрев на Ким прямо, вздыхает. Неуверенно кивнув, оголяет торс, избавляясь от мокрой футболки, и ложится поверх одеяла, под которым сейчас она.
Продрогшие от холода дышат друг на друга и смотрят глаза в глаза, так, что им позавидует даже тёплая ночь, ведь их единство куда теплее. Его пальцы очерчивают линию подбородка, губы дышат в губы напротив, распыляя частички тепла по лицу.
— Засыпай, — шепчет Чонгук, прикрывая вместе с ней глаза.
Похититель людских жизней, будущий житель ада, что вслушивается в негромкое сопение девушки, обнимающей его шею так крепко, неосознанно стал её ангелом-хранителем. Внутри что-то ноет, голову царапают странные мысли, а опустевшая душа просит заполнить себя ею.
Чонгук открывает глаза и аккуратно укладывает голову спящей девушки на подушку, боясь разбудить, и тихо покидает её комнату, чтобы встретиться с тем, кто решил вернуться домой, создавая звуки, которые слышно даже со второго этажа. Не до конца просохшим опускается по лестнице, совсем недобрым взглядом сверля довольного парня, бросающего ключи от машины на столик у окна. Видимо, хорошо покатался.
— Ты меня ждал, что ли? — странно покосившись на гостя, спрашивает Тэхён.
Чонгук беззвучно фыркает и уверенно шагает к нему навстречу, а когда оказывается рядом, не дрогнув, бьёт кулаком по лицу. Неожиданно, но до одури приятно.
От удара Ким пошатнулся и отвёл голову в сторону.
— Ты страх потерял?! — злится он, быстро придя в себя и ответно толкая его в грудь.
— Да что вы с ней делаете? — сквозь стиснутые зубы шипит Чонгук, даже не сдвинувшись с места на толчок. Делает шаг вперёд и снова наносит удар по лицу и, схватив за воротник куртки ничего не понимающего парня, стальным голосом дополняет: — Завтра попросишь ещё раз себя ударить, сукин сын.