Там, где пахнет ромашками

Неделя после спасения от Махито прошла как в тумане. Ноги зажили, синяки побледнели, но воспоминания о том, как Нанами нёс меня на руках, как готовил ужин, как поправил сползший рукав футболки — всё это осталось со мной, тёплым узором под кожей.

Футболку я вернула. Он ничего не сказал. Просто взял, аккуратно сложил и убрал в шкаф. Но я заметила, что он потом долго смотрел на неё, прежде чем закрыть дверцу. Может, мне показалось.

В школе занятия шли своим чередом. Годжо почти не появлялся на общих лекциях — всё время проводил с Дианой. И сегодня, в субботу, мы снова собрались в столовой общежития, когда Юки, которая всегда всё знала первой, выпалила:

— Годжо пригласил Диану на свидание! В ресторан!

— Что?! — Арина поперхнулась чаем.

— Точно? — спросила Кеи.

— Точно-точно, — кивнула Майки. — Я сама слышала. Он сказал: «Диана, позвольте пригласить вас на ужин. Я знаю одно место, где подают лучшие стейки в Токио».

— А она?

— Она покраснела и согласилась, — Майки хихикнула. — Представляете? Бывший Дима, который ненавидел всех девчонок, теперь сам краснеет перед Годжо.

— Бывший Дима, который сам теперь девчонка, — поправила Вика. — С шестым размером груди.

Все засмеялись. Я улыбнулась, но внутри что-то кольнуло. Не зависть. Просто... странно было думать, что внимание Годжо, которое ещё недавно душило меня, теперь досталось другому. И этот другой — мой бывший враг.

— А ты, Лена? — спросила Юки. — К тебе никто не приглашает?

— Нанами меня уже пригласил, — ответила я, сама не ожидая, что скажу это вслух.

— Куда?! — хором спросили девчонки.

— В музей. Завтра. Сказал, что хочет показать мне японское искусство. У нас будет... — я запнулась, — культурная программа.

— Свидание, — уверенно сказала Арина.

— Не свидание. Просто прогулка.

— Свидание, — повторила Кеи.

— Точно свидание, — подвела итог Вика. — Нанами Кенто, маг первого ранга, который никогда ни с кем не ходит, приглашает девушку в музей. Это свидание, Лена. Принимай.

Я замолчала. Может, они и правы. Но мне не хотелось называть это свиданием. Слишком громко. Слишком ответственно. Я просто хотела провести время с тем, кто не давит, не требует, не лезет с комплиментами. С тем, кто просто... есть.

— Тогда у нас сегодня и завтра — два свидания особого рода, — сказала Юки мечтательно. — Годжо с Дианой и Лена с Нанами. Две стороны заботы.

— Одна сторона — показушная, другая — настоящая, — добавила Майки.

— Посмотрим, — ответила я.

—

Вечером того же дня Годжо забрал Диану из общежития. Мы все смотрели в окна.

Он был в идеальном костюме — чёрный, отутюженный, с белым платком в нагрудном кармане. Волосы уложены, повязка на глазах сменилась модными тёмными очками. Он держал в руках букет красных роз — огромный, дорогой, выглядел он как с обложки журнала.

— Выглядишь шикарно, — сказал он, когда Диана вышла.

Диана выбрала чёрное короткое платье, которое предоставила (навязала) Вика. Туфли на высоком каблуке, волосы распущены, макияж вечерний — стрелки, красная помада. Она была великолепна. Даже я, зная, кто скрывается за этой красивой оболочкой, не могла отвести взгляд.

— Вы тоже неплохо, — ответила Диана сдержанно, но я заметила, как она смутилась.

— Поехали, — Годжо предложил ей руку. Она взяла. Они сели в машину с водителем — да, у сильнейшего мага был личный шофёр.

Машина уехала. Мы переглянулись.

— Думаешь, он её поцелует? — спросила Юки.

— Если поцелует — она его убьёт, — уверенно сказал Курама. — Внутри она всё ещё Дима. А Дима не любит, когда к нему лезут.

— Теперь уже «неё», — поправила Вика. — И кто знает. Зелье меняет не только тело. Оно влияет и на эмоции. Может, через месяц она сама захочет его поцеловать.

— Жесть, — сказал Алекс.

— Не жесть, а драма, — вздохнул Ярик. — Годжо влюблён в иллюзию, а Диана притворяется, что не ненавидит его. Что тут может пойти не так?

—

Ресторан, куда Годжо привёз Диану, был одним из самых дорогих в Токио. Стеклянные стены, вид на ночной город, живая музыка — скрипка и виолончель. Официанты в смокингах, золотые приборы. Диана чувствовала себя не в своей тарелке — она привыкла к фастфуду и пицце на заказ.

— Вам нравится? — спросил Годжо, поднимая бокал с шампанским.

— Очень... дорого, — ответила Диана.

— Для вас — ничего не жалко, — он улыбнулся. — Вы заслуживаете самого лучшего.

— Почему? — спросила она прямо. — Вы меня совсем не знаете. Меня — настоящую.

— Я знаю, что вы красивы. Стройны. У вас прекрасный голос и очаровательная манера смущаться. Этого достаточно.

Диана опустила взгляд. «Этого достаточно» — для Годжо достаточно картинки. Ему не нужна душа. Ему нужен объект восхищения. И она — Диана — была идеальным объектом. Красивая обёртка без содержимого, которое он хотел бы узнать.

— Расскажите о себе, — попросил Годжо. — Чем вы увлекаетесь? Что любите?

— Я... не знаю, — честно призналась Диана. — Раньше я играл... играла в видеоигры. Любила спорт. Сейчас... сейчас я даже не знаю, что мне нравится.

— Мы найдём, — Годжо накрыл её руку своей. — Вместе.

Диана не отдёрнула руку. Но и не сжала в ответ. Просто позволила — как позволяла всё последнюю неделю.

«Он и правда ничего не замечает, — подумала она. — Ему всё равно, кто я внутри. Он видит грудь и ноги. И счастлив».

Это было оскорбительно. И одновременно — удобно. Не нужно притворяться. Не нужно раскрывать себя. Можно просто молчать и кивать, а он будет говорить. О себе. О своей силе. О своих победах.

Они проговорили два часа. Если можно назвать разговором монолог Годжо с редкими «да» и «нет» Дианы. Потом он проводил её до общежития. У дверей задержался.

— Диана, — сказал он, чуть наклоняясь. — Я очень рад, что вы согласились.

— Я тоже, — ответила она без энтузиазма.

— Могу я поцеловать вашу руку?

Диана подумала секунду. Потом кивнула.

Годжо взял её руку, поднёс к губам, поцеловал. Медленно, с достоинством. Диана смотрела на его макушку и чувствовала... ничего. Ни тепла, ни холода. Пустоту. Как будто актёр играл роль, а зритель не верил.

— До завтра, — сказал Годжо, отпуская её руку.

— До завтра, — ответила Диана.

Она зашла в общежитие, поднялась к себе. Скинула туфли у порога, села на кровать, уставилась в стену.

— Что ты чувствуешь? — спросила Вика, войдя без стука.

— Ничего, — тихо ответила Диана. — Он целует мою руку, а я думаю о том, какой он пустой.

— Он не пустой, — сказала Вика. — Он просто слепой. Не видит дальше своей повязки.

— Какая разница? — Диана легла на спину, глядя в потолок. — Он меня не интересует. Но и ненавидеть его я больше не могу. Я вообще ничего не могу.

— Привыкай, — посоветовала Вика. — Ты теперь девушка. Девушкам часто приходится терпеть рядом пустых мужчин.

— Спасибо за поддержку, — буркнула Диана.

— Всегда пожалуйста.

Вика вышла. Диана осталась одна. Она погладила то место на руке, где минуту назад были губы Годжо. Кожа не горела. Сердце не билось быстрее.

— Как же ты меня бесишь, Сатору Годжо, — прошептала она. — Но... спасибо, что не лезешь ко мне с поцелуями. По крайней мере, за это уважаю.

Она закрыла глаза. И провалилась в сон, где не было ни Годжо, ни магии, ни проклятий. Только она — прежняя — стояла на пустыре и курила сигарету, глядя на чужое небо.

—

Воскресенье. День с Нанами.

Я проснулась за час до будильника. Волновалась — сама не знаю, почему. Не свидание же, правда? Просто культурная программа.

Я достала из шкафа то самое платье — небесно-голубое, с длинными рукавами и кружевным воротником. Надела белые босоножки, поправила шляпу. Волосы оставила распущенными — они падали на плечи мягкими волнами. Нанесла каплю туалетной воды с запахом ромашки. Татуировка-пентаграмма на груди чуть виднелась из-за выреза.

В зеркале отражалась я — девушка, которая почти не боялась.

В дверь постучали ровно в десять.

— Лена-сан, вы готовы? — Голос Нанами. Спокойный, ровный.

— Да, иду.

Я открыла дверь.

Нанами стоял в идеальном тёмно-синем костюме, белой рубашке, без галстука. В руках — маленький бумажный пакет.

— Это вам, — он протянул пакет. — Утром испёк.

Я заглянула внутрь. Печенье. Обычное, домашнее, немного неровной формы. Но пахло так вкусно — ванилью и маслом.

— Вы сами испекли? — удивилась я.

— Да. Я иногда... готовлю, когда не сплю. А сегодня не спал.

— Почему?

Он помолчал секунду.

— Думал о вас. О том, что музей может вам не понравиться. Но вы сказали, что любите искусство. Поэтому... надеюсь, угожу.

Я почувствовала, как теплеют щёки.

— Спасибо, Нанами. Вы... вы очень заботливый.

— Идём, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Пока не пошёл дождь.

—

Мы пошли пешком. Токио в воскресенье утром было тихим — магазины ещё закрыты, люди спят, только птицы поют и редкие спортсмены бегают по набережной.

— Вы часто гуляете? — спросила я.

— Нет. Обычно некогда. Но ради вас — можно.

— Не надо делать всё ради меня, — тихо сказала я. — Мне просто приятно быть с вами. Без повода.

Нанами остановился, посмотрел на меня. Солнце светило ему в глаза, и они казались ещё зеленее, чем обычно.

— Лена-сан, — сказал он. — Вы особенная.

— Не называйте меня «сан», — попросила я. — Просто Лена. Мы же... друзья?

— Друзья, — он кивнул. — Хорошо. Просто Лена.

Мы пошли дальше. Я чувствовала его локоть рядом — хотелось взяться за него, но я не решалась. А он не предлагал. Но держался так близко, что наши руки почти касались.

—

Музей современного искусства оказался большим, светлым зданием из стекла и бетона. Внутри — прохладно, тихо, пахнет краской и старым деревом. Мы ходили по залам, и Нанами рассказывал.

Он знал о живописи удивительно много. Не просто названия картин — историю создания, биографию художников, символику каждого мазка. Я слушала, затаив дыхание.

— Вам нравится это? — спросила я, когда мы остановились перед абстрактным полотном — чёрные и красные пятна на белом.

— Нравится. Здесь много боли, но есть и надежда. Как в жизни.

— Вы философ, Нанами.

— Я маг. Но иногда и философ, — он чуть усмехнулся. — В свободное время.

Мы дошли до зала, где висели картины с цветами. Ромашек не было — только пионы, ирисы, хризантемы. Но я всё равно остановилась перед одной — на ней был нарисован полевой луг в утреннем тумане.

— Это напоминает мне дом, — сказала я. — Другой дом. В другом мире.

— Скучаете? — спросил Нанами.

— Иногда. Но здесь я тоже нашла... место.

— И людей?

— И людей, — я посмотрела на него. — Спасибо, что вы есть.

Он не ответил. Просто взял меня за руку — впервые. Осторожно, не навязчиво, как будто проверяя, не отдерну ли я. Я не отдернула.

— Пойдём дальше? — спросил он.

— Пойдём.

Мы прошли так весь оставшийся зал, держась за руки. Ладонь его была сухой и тёплой. Он не сжимал, не тянул, просто... держал. Это было похоже на обещание. Или на принятие.

—

После музея он повёл меня в маленькое кафе, которое нашёл в переулке. Там не было дорогих скатертей и официантов с золотыми кольцами. Обычные деревянные столы, бумажные салфетки, хозяин — старик, который сам готовил.

— Это моё любимое место, — признался Нанами. — Здесь недорого, тихо и вкусно. И никто не узнает.

— Вы не любите, когда вас узнают?

— Не люблю, когда ко мне пристают с просьбами. Я хочу иногда быть просто человеком, а не магическим оружием.

— Я понимаю, — я отпила зелёный чай. — В моём мире меня тоже считали... не такой, как все. «Невинная», «пахнущая ромашками», «девушка из другого теста». Иногда я хотела быть обычной.

— Обычной скучно, — сказал Нанами. — Вы — необычная. И это прекрасно.

Он заказал нам по тарелке удона — лапши в бульоне, с овощами и кусочком рыбы. Мы ели молча, но тишина была уютной, как плед зимним вечером.

— Лена, — позвал он, когда мы закончили.

— Да?

— Можно я буду приходить к вам иногда? Не как телохранитель. Просто... как человек. Чтобы поговорить. Или помолчать.

— А вы за этим меня пригласили? — улыбнулась я. — Чтобы спросить разрешения?

— Я не умею красиво ухаживать, как Годжо. Я умею только быть рядом. Если вам это нужно — я буду. Если нет — я пойму.

Я смотрела на него. Честный. Прямой. Без игр. Таким мужчинам можно доверять. Таким хочется открыться.

— Мне это нужно, — сказала я. — Будьте рядом, Нанами. Пожалуйста.

— Буду, — он кивнул. — Сколько смогу.

—

Мы вышли из кафе, когда солнце уже клонилось к закату. Идти до школы было полчаса, но он снова предложил руку. Я взяла.

— Нанами, — спросила я дорогой. — А что вы чувствуете ко мне? Если не секрет.

— Секрет, — ответил он. — Но я скажу. Когда буду готов.

— А когда вы будете готовы?

— Скоро, — он чуть сжал мою ладонь. — Потерпите.

Я улыбнулась. Потерплю. Ради такого — потерплю сколько угодно.

—

У ворот школы нас встретили Алекс и Ярик. Они стояли на крыльце, делали вид, что разговаривают, но я видела, как они поглядывают в нашу сторону.

— Увидели? — спросил Ярик, когда мы подошли.

— Увидели, — ответил Нанами. — Всё в порядке.

— Она в хороших руках? — спросил Алекс, глядя на меня.

— В надёжных, — ответил Нанами.

— Тогда ладно, — Алекс кивнул. — Лена, ты как?

— Хорошо, — я улыбнулась. — Отлично.

— Тогда идём ужинать, — сказал Ярик. — Нанами, вы с нами?

— Спасибо, нет. Я... — он посмотрел на меня, — я напишу позже.

— Хорошо, — я отпустила его руку. — До завтра, Нанами.

— До завтра, Лена.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

— Всё, — сказала я себе и остальным. — Идём.

—

Вечером я сидела в своей комнате, пила ромашковый чай и перечитывала его сообщение: «Спасибо за сегодня. Я давно не чувствовал себя так спокойно. Вы — необыкновенная». Я не отвечала. Просто перечитывала.

В другой комнате Диана смотрела в потолок. Годжо не написал. Но она и не ждала.

«Две стороны заботы», — вспомнились слова Юки.

Одна — показушная, как дешёвые духи. Другая — настоящая, как тепло домашнего пледа. Одна берёт, не спрашивая. Другая предлагает, не требуя.

Я сделала глоток. Ромашка обожгла горло — не больно, приятно.

— Спасибо, Нанами, — прошептала я. — За то, что вы есть.

И погасила свет.