Глава 5: Воскресная трансформация
Утро воскресенья встретило меня не солнцем — серым небом и мелким дождём, барабанившим по крыше общежития. Я сидела на подоконнике своей комнаты, кутаясь в плед, и смотрела, как капли стекают по стеклу. После вчерашней прогулки, после Сукуны и униженного Годжо, в душе было странное затишье. Как перед бурей — или после неё.
За дверью послышались шаги. Несколько пар. Потом тихий стук.
— Лена, ты встала? — голос Вики.
— Да, входите.
Дверь открылась, и в комнату ввалились все девчонки. Вика, Юки, Майки, Арина, Кеи. Даже, на удивление, Нобара — она пришла вместе с ними, видимо, почувствовав что-то интересное.
— У нас есть дело, — сказала Вика, закрывая дверь и придвигая стул. — Дело тонкое, почти шпионское. И очень важное.
— Важнее, чем завтрак? — спросила Юки, жуя печенье.
— Важнее, — Вика посмотрела на меня. — Речь о Годжо.
Я напряглась.
— Годжо? Опять?
— Он не успокоился, — сказала Арина. — Я вчера вечером слышала, как он разговаривал с кем-то по телефону. Он сказал: «Она просто стесняется. Я найду подход».
— Это уже не смешно, — Кеи нахмурилась. — Он сильнейший маг. Если он решит, что имеет право на Лену...
— Мы должны его отвлечь, — перебила Вика. — Переключить его внимание на кого-то другого.
— На кого? — спросила Нобара. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и выглядела заинтригованной.
Вика улыбнулась. Улыбка у неё была опасной — такая бывает у чёрных ведьм, когда они задумали нечто грандиозное.
— На Диму.
Тишина.
Юки поперхнулась печеньем. Майки охнула. Арина и Кеи переглянулись.
— Дима? — переспросила я. — Тот Дима, который меня ненавидит? Который пытался усыпить меня снотворным? Который проклинал меня Сплендермену?
— Тот самый, — кивнула Вика. — Он грубый, жестокий, но... он симпатичный парень. Если его немного изменить...
— Немного? — Нобара вскинула бровь. — Что значит «немного»?
Вика достала из кармана маленький пузырёк с мутноватой жидкостью. Внутри переливались фиолетовые искры.
— Зелье превращения, — сказала она. — Полный полиморф. Один глоток — и объект меняет пол, внешность, фигуру. Навсегда.
— Навсегда?! — я вскочила с подоконника. — Вика, это же... это...
— Это то, что нужно, — спокойно ответила она. — Дима станет девушкой. Красивой, сексуальной, с фигурой модели. Мы его (или уже её) оденем, накрасим и подарим Годжо. Я уверена, Сатору не устоит.
— А Дима? — спросила Юки. — Он согласится?
— Мы его не спросим, — Вика пожала плечами. — Вырубим, свяжем, вольём зелье. Когда очнётся — будет поздно. Процесс необратим.
— Это жестоко, — тихо сказала я.
— А то, что Годжо к тебе лезет — не жестоко? — возразила Арина. — А то, что Дима тебя ненавидит и хотел убить — не жестоко? Лена, ты слишком мягкая.
— Она права, — Кеи кивнула. — Парни должны знать, что такое «нет». А Дима заслужил это ещё полгода назад, когда пытался тебя украсть.
Я замолчала.
Воспоминания о том дне были неприятными. Дима, снотворное в стакане, его руки, пытающиеся утащить меня в машину. Девчонки, вовремя подоспевшие. Та ночь, когда они его вырубили и превратили в посмешище. Но то было временное унижение. А это — навсегда.
— Мы сделаем это ради тебя, Лена, — сказала Майки. — И ради всех нас. Годжо должен отстать.
— А если Дима узнает, что это мы? — спросила я.
— Не узнает, — Вика усмехнулась. — Мы будем в масках. Или вообще дистанционно. Я приготовила дротик со снотворным — выстрелим из окна, когда он выйдет курить.
— Он курит? — удивилась Юки.
— Вчера начал. Нервы.
Мы совещались ещё около часа. План был такой: Дима каждое утро выходит на задний двор школы ровно в 9:30, чтобы выкурить сигарету в одиночестве. Вика займёт позицию в окне второго этажа с арбалетом (да, у неё был арбалет — чёрная ведьма есть чёрная ведьма). Дротик со снотворным. Когда Дима упадёт, мы выбегаем, связываем, вливаем зелье. Потом переодеваем в женскую одежду (размеры мы прикинули заранее — на всякий случай Вика подготовила комплект). Макияж, причёска. И доставляем в кабинет Годжо «подарком».
— А если Годжо откажется? — спросила я.
— Не откажется, — уверенно сказала Нобара. — Я знаю этого типа. Он падок на красивых девушек. А девушка из Димы получится... сногсшибательной.
— Ты не против участвовать? — спросила Вика у Нобары.
— Я только за, — рыжая хихикнула. — Давно хотела поставить Годжо на место. И этот Дима — он же всё время грубит. Будет ему урок.
Итак, план был утверждён.
—
В 9:15 мы заняли позиции.
Вика устроилась у окна на втором этаже, в пустом классе. Арбалет лежал на подоконнике, дротик — заряжен. Я стояла рядом, сжимая в руках верёвку. (Странно было участвовать в похищении человека, пусть даже такого мерзкого.)
— Ты уверена, что это правильно? — спросила я в последний раз.
— Абсолютно, — ответила Вика, не отрывая глаз от двора.
В 9:28 из задней двери вышел Дима. В чёрной футболке, джинсах, с сигаретой в зубах. Он выглядел хмурым, как всегда. Прислонился к стене, зажёг сигарету, затянулся.
— Цель в поле зрения, — прошептала Вика.
— Стреляй, — сказала я, закрывая глаза.
Тихонький щелчок. Дротик просвистел в воздухе и вонзился Диме в шею. Он дёрнулся, выронил сигарету, попытался дотянуться до дротика, но ноги подкосились. Он упал на колени, потом на бок. Замер.
— Есть, — Вика выдохнула.
Мы выбежали во двор.
—
Дима лежал без сознания. Дыхание ровное, пульс нормальный — снотворное было достаточно сильным, но безопасным.
— Тащите его в пустой класс, — скомандовала Вика.
Майки и Арина схватили его за руки, Кеи — за ноги. Я подхватила голову, чтобы не болталась. Мы втащили его в здание, поднялись на второй этаж, в комнату, где Вика заранее всё подготовила: кушетка, ремни, пузырьки с зельем, женская одежда, косметика.
— Привязываем, — сказала Вика.
Мы пристегнули его руки и ноги к кушетке мягкими, но прочными ремнями. Дима даже не шелохнулся.
— Теперь зелье, — Вика достала пузырёк. Фиолетовые искры внутри засветились ярче, будто почуяв жертву.
— Я сама, — сказала я. Не знаю, зачем. Может быть, чтобы взять на себя часть ответственности.
Вика кивнула и протянула мне пузырёк.
Я откупорила его. Запах был странным — сладким и горьким одновременно, с оттенком лаванды и чего-то химического. Придерживая голову Димы, я влила жидкость ему в рот. Он сглотнул — рефлекторно, даже не просыпаясь.
— Теперь ждём, — сказала Вика, поглядывая на часы. — Трансформация займёт около десяти минут.
—
Первые изменения начались уже через минуту.
Тело Димы содрогнулось, будто от электрического разряда. Его плечи стали уже — кости хрустнули, перестраиваясь. Талия втянулась, бёдра округлились. Рост — я заметила, как вытянулись ноги — стал около ста семидесяти сантиметров. Обувь, бывшая ему впору, теперь болталась.
— Смотрите! — прошептала Юки.
Чёрные волосы Димы начали расти — удлиняться, густеть. Они упали на плечи, потом на спину — мягкие, блестящие, как шёлк. Черты лица смягчились — исчезла мужская грубость, появились изящные скулы, пухлые губы, аккуратный нос. Глаза ещё были закрыты.
Под футболкой стало тесно. Очень тесно.
Грудь. Шестой размер — как и обещала Вика.
Наша компания замерла, глядя на это чудо трансформации. Даже Нобара, видавшая виды, присвистнула.
— Ничего себе, — сказала она. — Вика, ты колдунья высшего класса.
— Я знаю, — скромно ответила Вика.
Трансформация завершилась. На кушетке лежала девушка. Красивая, нет — потрясающая. Рост 170, чёрные длинные волосы, голубые глаза (открылись как раз в этот момент), бледная кожа. Телосложение — модельное: узкая талия, длинные худые ноги, тонкая жопа, и при этом грудь шестого размера. Она пошевелилась, застонала — голос был милым и в то же время грубоватым, с хрипотцой.
— Ммм... голова... — пробормотала она. Потом открыла глаза полностью, уставилась в потолок, потом перевела взгляд на нас. — Что... что вы на меня уставились?
И тут же увидела своё тело.
— АААААААААА! — заорала она (теперь «она» точно) так громко, что, наверное, было слышно в соседнем квартале.
— Тихо! — Вика зажала ей рот рукой. — Не ори. Сама виновата.
Девушка — бывший Дима — вытаращилась на свои руки. Тонкие, изящные, с длинными пальцами. Потом на грудь. Потом на ноги.
— ЧТО ВЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ?!! — взвыла она, когда Вика убрала руку.
— Сделали тебя красивой, — ответила Арина. — Не благодари.
— Я АРМИЮ БЛАГОДАРНОСТИ ВАМ УСТРОЮ! — Дима-девушка дёрнулась, пытаясь освободиться от ремней. Но ремни держали крепко, а тело было новым, непривычным. — Верните меня обратно!
— Не получится, — спокойно сказала Вика. — Зелье обратимо только в первые тридцать секунд. А прошло уже... — она посмотрела на часы, — пятнадцать минут. Процесс необратим, Дима. Ты теперь девушка. Навсегда.
— Меня зовут не Дима! — заорало бывшее Дима, дёргаясь. — Я Дмитрий! Я парень! Я...
— Ты брюнетка с голубыми глазами, ростом 170, шестым размером груди и модельной фигурой, — перебила Кеи. — И голос у тебя милый, хоть и грубоватый. Так что привыкай.
— Я тебя убью! — прошипела Дима-девушка, глядя на Вику.
— Попробуй, — усмехнулась та. — Сейчас ты в ремнях. Потом ты будешь в кабинете Годжо. И будешь очень милой и покладистой, понял... то есть поняла?
— НИ ЗА ЧТО!
— Сломается, — сказала Нобара, доставая помаду. — Рано или поздно. А пока — займёмся макияжем.
—
Это было жёсткое зрелище.
Пятеро девушек (и Нобара с ними) держали одну, которая отчаянно сопротивлялась, но не могла ничего сделать, привязанная к кушетке. Юки держала голову, чтобы Дима не вертелась. Майки наносила тональный крем. Арина подводила глаза. Кеи завивала ресницы. Вика выбирала платье.
Я стояла в стороне, смотрела и чувствовала... смесь вины и удовлетворения. Дима действительно заслужил. После всего, что он сделал — попытка похитить, снотворное, проклятия Сплендермену, постоянные гадости. Но всё равно внутри что-то щемило.
— Лена, помоги, — позвала Вика. — Держи её за ноги.
Я подошла и взяла Диму за лодыжки. Она пиналась, но не сильно — новое тело было слабее старого.
— Отпустите меня, дуры! — кричала она. — Я вас всех!..
— Что ты сделаешь? — спокойно спросила Нобара, нанося румяна. — Будешь плакать? Или пойдёшь жаловаться директору? «Здравствуйте, я бывший парень, а меня превратили в девушку». Знаешь, как они посмеются?
Дима-девушка замерла. Её голубые глаза наполнились слезами.
— За что? — прошептала она. — За что вы так со мной?
— За Лену, — ответила Вика. — За то, что ты хотел её убить. За то, что ты проклинал её. За то, что ты вообще существуешь в этом мире, портя жизнь всем вокруг.
— Я не хотел её убивать, — вдруг тихо сказала Дима. — Я... я просто злился. Она такая... чистая. А я... я грязный. И я хотел её испачкать. Но не убить.
— Это не оправдание, — сказала я. И сама удивилась твёрдости своего голоса.
Дима-девушка посмотрела на меня. Её глаза — теперь чужие, голубые, красивые — смотрели с тоской.
— Лена, — сказала она. — Прости меня. Прости за всё. Я был дураком. Я ненавидел тебя за то, что ты есть. Но теперь... я понимаю. Ты не виновата. Виноват я.
Это было неожиданно.
— Слишком поздно для покаяния, — сказала Вика, застёгивая на Диме лифчик (так, налезли). — Одевайся.
—
Платье было чёрным, коротким, с открытыми плечами. Туфли на высоком каблуке — Дима-девушка в них шаталась, как новорождённый жеребёнок. Волосы уложили в локоны, на губы нанесли ярко-красную помаду.
— Боже, — выдохнула Арина, отступив на шаг. — Ты прекрасна.
— Я... я не хочу быть прекрасной, — всхлипнула Дима. — Я хочу быть собой.
— Собой ты был мерзавцем, — жёстко сказала Нобара. — А теперь — есть шанс начать заново. Используй его.
— Не хочу.
— Привыкнешь.
—
В кабинет Годжо мы отправились втроём: Вика, Нобара и я (сопровождающие). Диму-девушку вели под руки — она почти не держалась на каблуках.
— Стучите, — сказала Вика.
Я постучала.
— Войдите, — раздался голос Годжо — расслабленный, чуть игривый.
Мы вошли.
Годжо сидел за столом, без повязки — его сияющие голубые глаза смотрели на нас с любопытством. Увидев Диму, он поднял бровь.
— А это кто?
— Новенькая, — сказала Вика, подталкивая Диму вперёд. — Зовут... — она замялась.
— Диана, — подсказала Нобара. — Её зовут Диана.
— Диана, — повторил Годжо, и в его глазах загорелся огонёк интереса. — Какая у вас фигура... Вы модель?
— М... можно сказать, — пролепетала Дима. Её голос — милый, с хрипотцой — явно понравился Годжо.
— И где вы учились?
— Нигде, — отрезала Вика. — Она из другого мира, как мы. Только приехала. Ищет наставника.
— Наставника? — Годжо встал, обошёл стол, приблизился к Диме. — Я мог бы быть наставником. Если, конечно, она согласна.
Дима стояла, дрожа. От страха? От унижения? От неожиданного внимания?
— Я... я согласна, — выдохнула она.
— Отлично! — Годжо улыбнулся. — Тогда с завтрашнего дня — ты моя ученица. Индивидуальное обучение. Лично я буду с тобой заниматься.
— А как же другие ученики? — спросила я.
— Они подождут, — отмахнулся Годжо, не сводя глаз с Димы. — Диана — особенная. Я это чувствую.
Дима опустила голову. Её лицо пылало — от стыда, от злости, от чего-то ещё.
— Идёмте, — сказала Вика. — Не будем мешать.
Мы вышли.
В коридоре я выдохнула с облегчением.
— Сработало, — сказала Нобара. — Годжо клюнул.
— Надолго ли? — спросила я.
— Надолго, — усмехнулась Вика. — Я добавила в зелье феромоны. Теперь Дима будет для Годжо самым привлекательным существом на свете. Он не отстанет от неё никогда.
— И что же будет с Димой?
— А что было с тобой? — Вика посмотрела на меня. — Он хотел тебя испортить, а испортился сам. Справедливость.
Я промолчала.
—
Вечером, когда дождь кончился и выглянуло солнце, я сидела на крыльце общежития. Алекс подошёл и сел рядом.
— Слышал, у нас пополнение, — сказал он. — Диана.
— Ты знаешь? — я удивилась.
— Догадываюсь, — он посмотрел на меня. — Ты сегодня была сама не своя. И Дима исчез. А появилась какая-то модель с голубыми глазами. Которая очень похожа на женскую версию Димы.
— Ты умный, — я улыбнулась.
— А ты — добрая. Слишком добрая. Поэтому за тебя иногда приходится делать грязную работу.
— Ты был в курсе?
— Вика спросила разрешения, — кивнул Алекс. — Я сказал «да». Ярик тоже. Дима заслужил.
— А если бы он изменился? Как человек?
— Если изменится — мы поможем ему адаптироваться. Но сначала он должен пройти через это. Понять, что чувствуют те, кого унижают.
Я прижалась к Алексу плечом.
— Ты думаешь, из неё получится хорошая девушка?
— Из него, — поправил Алекс. — Он всё ещё парень внутри. Но если он запомнит этот урок...
— То, может быть, перестанет быть сволочью?
— Может быть. Время покажет.
Мы смотрели на закат. Розовый, красивый, как лицо новой Дианы.
—
В комнате, выделенной «Диане» — отдельной, на другом конце коридора, чтобы не пересекалась с бывшими знакомыми, — сидела она одна. Смотрела в зеркало. На неё смотрела красивая девушка с грустными голубыми глазами.
— Что ты наделала, Вика, — прошептала Дима. — Что ты со мной сделала.
Она провела рукой по волосам — длинным, шёлковым. По щеке — гладкой, без единой щетинки. По груди — мягкой, большой, чужой.
— Но... — она посмотрела на свои руки. Тонкие, изящные. — Почему мне не так больно, как должно быть?
Она не знала ответа.
А может, не хотела знать.
—
Годжо весь вечер писал «Диане» сообщения. Приглашал на ужин. Предлагал помочь с обустройством. Спрашивал, любит ли она розы.
Дима-девушка отвечала односложно, но вежливо. Потому что Вика стояла над душой и диктовала.
— Ты должна быть милой, — сказала Вика. — Но не доступной. Чтобы он мучился. Чтобы он забыл о Лене.
— Он забудет, — буркнула Дима.
— Надейся.
Вика ушла.
Дима осталась одна.
Она снова посмотрела в зеркало.
— Диана, — произнесла она вслух. — Какое дурацкое имя.
Но внутри что-то дрогнуло.
Может быть, надежда. На новую жизнь. На то, что, будучи девушкой, она сможет начать всё заново. Без ненависти. Без злобы.
— Нет, — тряхнула она головой. — Я не сдамся. Я найду способ вернуться.
Но в глубине души она знала — не найдёт.
И это было страшнее всего.
—
Ночь накрыла Токио своим тёмным одеялом.
В общежитии было тихо. Только иногда сквозь стены слышались всхлипы — то ли Юки плакала во сне, то ли Диана. Или ветер завывал в трубах.
Я лежала с открытыми глазами и думала о том, что сделала. Или не сделала, но позволила сделать другим.
«Я стала соучастницей, — подумала я. — Но разве Дима не заслужил? Разве я не должна была защитить себя?»
Ответа не было.
И, наверное, никогда не будет.
Но одно я знала точно: Годжо больше не придёт. Он теперь занят. А я могу спать спокойно.
Я закрыла глаза.
И во сне мне приснилась Диана. Не злая, не грубая. Грустная. Которая смотрела на меня голубыми глазами и шептала:
— Прости. Я был дураком. Прости.
Я проснулась от собственного шепота:
— Прощаю.