Глава 4: Прогулка под присмотром
Субботнее утро в Токийской школе дзюдзюцу выдалось на удивление тихим. Солнце только-только поднялось над крышами общежития, и его лучи, пробиваясь сквозь листву старых деревьев, рисовали на стенах причудливые золотистые узоры. За окнами пели птицы — не те, к которым я привыкла в своём мире, но их трели звучали так же радостно и беззаботно.
Выходной.
Это слово звучало как манна небесная после трёх дней интенсивных занятий. Мы успели познакомиться с основами проклятой энергии, посетить лекции по теории проклятий, даже попробовать себя в простейших техниках защиты. Но голова шла кругом от обилия новой информации. И сегодня — никаких лекций, никаких тренировок. Сегодня мы могли просто быть собой.
Я открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, глядя в потолок. Он был низким, деревянным, с едва заметными трещинами. Вчера я наклеила на стену несколько сушёных ромашек — единственное, что напоминало о доме. Они пахли сладко и чуть горьковато, смешиваясь с моим собственным запахом, который, как говорили окружающие, был «натуральным запахом невиновности». Я не знала, что это значит. Но принимала как факт.
Сегодня я решила одеться иначе.
В моём шкафу, помимо подаренной Нанами формы, висело несколько вещей, которые Вика помогла достать — через магические знакомства Годжо (не без его участия, но я старалась об этом не думать). Я выбрала чёрные штаны — свободные, но не мешковатые, из мягкой ткани, приятной к телу. Чёрные кроссовки на плоской подошве — удобные для долгой прогулки. И чёрную футболку — длинную, почти до колен, с широким вырезом и короткими рукавами. Волосы я распустила, а вместо шляпы надела чёрный ободок с едва заметным узором — тонкая полоска серебра по краю.
В зеркале отражалась девушка, которую я не сразу узнала. Без привычного платья, без шляпы — я выглядела почти... обычно. Но зелёные глаза остались моими, и ранки на губах, и татуировка-пентаграмма на груди, чуть видневшаяся из-под выреза футболки.
— Выглядишь по-другому, — сказала Вика, заглянув в комнату без стука. Она была в своём обычном чёрном балахоне, но волосы собрала в высокий хвост. — Хорошо. Свежо.
— Спасибо, — я поправила ободок. — Думаешь, на улице не холодно?
— Токио в это время года — тепло. Двадцать два градуса. И солнечно.
— Отлично.
—
В коридоре общежития уже царило оживление.
Юки и Майки спорили, какой маршрут лучше — через парк или мимо торгового центра. Арина и Кеи наносили макияж прямо на ходу, держа в зубах тосты с джемом. Такемичи переводил карту города с японского на русский (Вика ему помогала). Курама делал растяжку, опираясь о стену. Призрак стоял у выхода, уже полностью готовый, и молча ждал.
Ярик и Алекс вышли вместе. Ярик был в своей обычной чёрной футболке, волосы, как всегда, вились и падали на лоб, прикрывая пирсинг в брови. Алекс надел светло-серую кофту и джинсы — и выглядел в них неожиданно мягко, по-домашнему. Увидев меня, он улыбнулся.
— Лена, ты сегодня... другая.
— Надеюсь, в хорошем смысле, — я слегка смутилась.
— В лучшем, — ответил он.
Ярик рядом с ним усмехнулся и взял Алекса за руку.
— Не смущай девушку.
— Я не смущаюсь, — сказала я. — Просто непривычно без платья.
— Привыкнешь, — отрезал Дима, выходя из своей комнаты.
Он был в чёрном, как всегда. Чёрные джинсы, чёрная футболка, чёрная кепка, надвинутая на глаза. На его лице застыло привычное выражение — смесь злости и презрения ко всему миру. Но в его взгляде, когда он скользнул по мне, мелькнуло что-то вроде удивления. Он быстро отвернулся.
— Чего ждём? — спросил Курама. — Идём уже.
— Не всех, — Вика подняла палец. — Юдзи сказал, что они с Мегуми и Нобарой тоже хотят составить компанию. Познакомиться поближе.
— О, это хорошо, — обрадовалась Майки. — Мегуми такой загадочный.
— А мне Нобара нравится, — сказала Юки. — Она крутая.
— Всем нравится Нобара, — усмехнулась Арина.
Через десять минут мы вышли на улицу. У ворот школы нас уже ждали трое.
Юджи Итадори, с его колючими розовыми волосами и вечной улыбкой, махал нам рукой. Рядом — Мегуми Фусигуро, серьёзный и немного хмурый, с волосами, торчащими во все стороны. И Нобара Кугисаки — рыжая, яркая, с молотком, висящим на поясе (она сказала, что никогда не расстаётся с оружием, даже на прогулке).
— Привет! — Юдзи подбежал первым. — Готовы покорять Токио?
— Более чем, — ответил Ярик.
— Только предупреждаю, — Нобара стрельнула глазами. — Я поведу. У меня отличное чувство направления.
— Ты заблудилась в собственном коридоре на прошлой неделе, — заметил Мегуми.
— Это было один раз!
— Три, — поправил Юдзи.
Нобара закатила глаза, но улыбнулась.
Мы двинулись.
—
Токио встречал нас шумом и суетой. Мы вышли на широкую улицу с магазинами, кафе и бесконечным потоком людей. Иероглифы на вывесках мелькали перед глазами, автомобили ехали по левой стороне — к этому мы всё ещё не привыкли. Но в воздухе пахло едой, цветами и почему-то морем, хотя до океана было далеко.
Я шла в середине группы, между Алексом и Юки. Алекс иногда поглядывал на меня, проверяя, не устала ли я. Юки болтала без умолку — о школе, о новой вселенной, о том, какие здесь вкусные булочки с красной фасолью.
— Ты сегодня очень красивая, Лена, — сказала Юки, глядя на меня снизу вверх. — Чёрный тебе идёт.
— Спасибо, маленькая.
— А почему ты не надела платье?
— Потому что сегодня выходной, — я улыбнулась. — Можно быть другой.
— А мне нравится, когда ты носишь платья, — сказала Юки. — Но и так тоже нравится.
Я погладила её по голове.
—
Мы зашли в парк — огромный зелёный массив посреди бетонных джунглей. Дорожки вились между деревьями, изредка попадались скамейки и фонтанчики с питьевой водой. Птицы пели громче, запах травы и цветов перебивал городскую суету.
Мы разбились на маленькие группки. Юдзи и Нобара спорили, куда пойти дальше — к храму или к смотровой площадке. Мегуми молча слушал. Арина и Кеи фотографировались на фоне цветущих сакуры (хотя сезон уже прошёл, несколько деревьев упрямо цвели). Курама и Призрак обсуждали тренировочную программу — они решили, что местные маги слабоваты, и надо качаться самим.
Вика и Такемичи ушли вперёд, изучая карту.
Дима держался особняком — шёл сзади, ни с кем не разговаривал, но и не отставал.
Я шла с Алексом и Яриком, чувствуя себя почти спокойно.
Почти.
Потому что вскоре я заметила его.
—
Сначала это была просто белая фигура в толпе. Высокая, стройная, с белыми волосами, развевающимися на ветру. Чёрная повязка на глазах. Лёгкая, почти небрежная походка.
Годжо.
— О нет, — прошептала я.
— Что? — Алекс обернулся.
— Годжо.
Ярик проследил за моим взглядом.
— Твою мать, — сказал он. — Он что, следит за нами?
— Похоже на то, — я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
Годжо нас заметил. Улыбнулся. Помахал рукой. И направился прямо к нам.
— Какой приятный сюрприз! — сказал он, остановившись в двух шагах. — Я как раз гулял, и вдруг — вы! Совпадение?
— Случайностей не бывает, — холодно ответила Вика, подходя ближе.
— Философия, — Годжо пожал плечами. — Но я действительно просто гулял. И увидел вас. Решил составить компанию.
— Мы не против, — сказал Юдзи, но в его голосе слышалась неуверенность. — Правда, сэнсэй?
— Конечно, не против, — Годжо уже шагал рядом со мной. — Лена, ты сегодня особенно хороша. Чёрный — твой цвет.
— Спасибо, — ответила я сухо.
Он не отставал. Шёл рядом, иногда чуть впереди, иногда сбоку, но всегда в поле моего зрения. Я старалась держаться ближе к Алексу, но Годжо ловко втискивался между нами.
— Как тебе Токио? — спросил он.
— Очень шумно.
— Но красиво.
— Да, — согласилась я.
— Могу показать тебе места, которые туристы не видят. Например, старый храм за школой. Там очень тихо. Ромашки растут.
Я удивилась — он запомнил про ромашки? Но тут же одёрнула себя. Один раз запомнил цветок — не повод для доверия.
— Спасибо, может быть, в другой раз.
— В другой — так в другой, — он улыбнулся, но взгляд его стал чуть напряжённее.
—
Мы вышли из парка и направились к торговой улице. Там было людно. Годжо продолжал идти рядом, и я чувствовала на себе его внимание — тяжёлое, почти осязаемое.
Алекс несколько раз пытался оттеснить его, но Годжо (даже без техник) был физически сильнее и быстрее.
Ярик шепнул мне на ухо:
— Может, вернёмся в общежитие?
— Не хочу, чтобы он думал, что выиграл, — ответила я. — Я не убегу.
— Умница, — похвалил вдруг Годжо. Слух у него был отличный.
Мы зашли в кафе — открытое, с пластиковыми стульями и зонтиками от солнца. Заказали напитки. Я взяла зелёный чай — ромашкового, как в прошлой жизни, здесь не было.
Годжо сел напротив меня. Слишком близко. Колени почти касались.
— Лена, — начал он, наклоняясь вперёд. — Ты очень загадочная. Мне это нравится.
— Я не загадочная, — ответила я, отодвигая стул назад. — Я просто говорю мало.
— Вот это и есть загадка, — он улыбнулся. — Почему такая красивая девушка так мало говорит?
— Потому что ей не о чем говорить с вами, — сказал Алекс, садясь между мной и Годжо.
Годжо не смутился.
— Ах, ревность. Как мило.
— Не ревность, — ответил Алекс. — Уважение.
Ярик сел с другой стороны, создавая живой барьер. Но Годжо, казалось, не замечал их. Его взгляд был прикован ко мне.
—
Мы вышли из кафе и пошли дальше. Толпа становилась плотнее. Я случайно отстала — засмотрелась на витрину с традиционными японскими куклами. И в этот момент Годжо оказался рядом.
Очень близко.
Его рука легла на мою талию.
— Ты такая хрупкая, — сказал он тихо, почти ласково. — Как цветок. Позволь проводить тебя.
Я замерла. Не от страха — от злости. Я открыла рот, чтобы сказать «убери руку», но не успела.
Рука Юдзи, сидевшего за столиком неподалёку, дёрнулась.
Не сам Юдзи. Его рука.
Она метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью, сжалась в кулак и врезалась прямо в лицо Годжо.
Удар был такой силы, что сильнейший маг современности отлетел на несколько метров, сбил с ног прохожего, прокатился по асфальту и остановился только у стены здания.
Тишина.
Абсолютная, оглушительная тишина.
Потом — шум. Люди закричали, кто-то бросился прочь, кто-то, наоборот, побежал смотреть.
Юдзи сидел на стуле, бледный, с расширенными глазами. Его правая рука дрожала — но не от страха. По ней пробегали чёрные узоры.
— Юдзи? — Нобара подскочила к нему. — Ты... это был не ты?
— Это был... он, — прошептал Юдзи. — Сукуна.
Из его рта вырвался смех — низкий, раскатистый, чужой.
— Правильно, мальчик, — сказал голос — бархатистый, опасный, голос короля проклятий. — Это был я.
На щеке Юдзи проступили чёрные полосы. Глаза изменились — стали тёмно-красными.
— Этот беловолосый придурок уже достал меня своими приставаниями, — продолжал Сукуна. — Но трогать ромашковую девочку? Нет. Этого я не позволю.
Юдзи встал — рывком, неестественно. Его тело двигалось так, будто за ниточки дёргал кукловод.
— Сукуна, отпусти его! — крикнул Мегуми, готовясь к атаке.
— Не кипятись, мальчик. Я не собираюсь убивать. Сегодня. Просто хочу донести одну простую мысль.
Он повернулся к Годжо, который поднимался с земли, вытирая разбитую губу.
— Сатору Годжо, — Сукуна оскалился. — Сильнейший маг. Бесконечность. Шесть глаз. А по сути — надоедливый сталкер, который не слышит слова «нет».
Годжо молчал. Его глаза за повязкой (кто-то подал её, пока он лежал, или он сам нашёл) были холодны как лёд.
— Лена не твоя игрушка, — сказал Сукуна. — Она не хочет с тобой общаться. Она не хочет твоих угощений, твоих комплиментов, твоих рук на своей талии. А если ты не понимаешь русских слов — может быть, поймёшь мои? — он сжал кулак, и воздух вокруг задрожал. — Ещё раз протянешь к ней руку — я отрежу её и скормлю тебе. Понял?
Годжо молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул.
— Понял, — сказал он. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась ярость, едва сдерживаемая.
— Отлично, — узоры на лице Юдзи начали исчезать. Глаза светлели, возвращаясь к нормальному цвету.
Сукуна уходил, напоследок бросив взгляд на меня.
— Ромашковая девочка, — сказал он уже тише, почти нежно. — Наслаждайся прогулкой. Я присмотрю.
И растворился.
Юдзи пошатнулся, схватился за голову.
— Простите, — простонал он. — Он иногда... он не спрашивает разрешения.
— Ты не виноват, — сказала я, подходя к нему. — Спасибо... ему.
— Ему? — Юдзи поднял глаза. — Ты благодаришь Сукуну?
— Он защитил меня, — ответила я. — Хотя бы сегодня.
Нобара фыркнула.
— Только не говори, что он тебе нравится.
— Я не говорила, — я покачала головой. — Но факт есть факт.
Годжо стоял в отдалении, отряхивая пыль с одежды. Его повязка съехала, открывая сияющий голубой глаз — в нём не было дружелюбия. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом развернулся и ушёл.
Ни слова. Ни улыбки. Ни жеста.
Ушёл.
— Ура, — выдохнула Юки. — Наконец-то!
— Тише, — шикнула на неё Майки. — Но вообще да.
—
Остаток прогулки прошёл спокойно.
Годжо больше не появлялся. Сукуна тоже молчал — Юдзи несколько раз осторожно прислушивался к себе, но король проклятий спал.
Мы дошли до смотровой площадки — высокого холма, откуда открывался вид на весь Токио. Город лежал внизу, как гигантская мозаика: кварталы, небоскрёбы, ниточки дорог, крошечные фигурки людей.
Я стояла у ограждения, опершись на перила. Ветер трепал мои волосы, чёрная футболка развевалась. Алекс подошёл и встал рядом.
— Как ты? — спросил он.
— Спокойно, — ответила я. — Странно. Но спокойно.
— Сукуна... он правда тебя защитил?
— Кажется, да.
— Почему?
Я пожала плечами.
— Может быть, потому что я не боюсь его. Или потому что я из другого мира, и я интересна ему. Или потому что он просто не любит Годжо. В любом случае...
— В любом случае, — перебил меня Ярик, подходя с другой стороны, — этот вариант намного лучше, чем если бы Годжо продолжил.
— Согласен, — кивнул Курама.
— И я, — сказал Призрак.
— Только не надо Сукуну в любви признаваться, — усмехнулась Вика. — А то мало ли.
Мы засмеялись. Даже я улыбнулась — негромко, но искренне.
—
На обратном пути мы зашли в маленькую лавку, где продавали странные японские сладости. Юки и Майки набрали моти и данго. Арина и Кеи купили веера. Мегуми выбрал книгу по магии — на английском, потому что по-русски он почти не знал, а русские ребята по-японски — тем более. Нобара долго спорила с продавцом о цене сувенира (молоток-брелок), и выторговала скидку.
Мы сидели на лавочке, ели, смеялись, обсуждали Годжо и Сукуну, строили планы на следующую неделю.
Дима сел в стороне, но не уходил. Я заметила, что он иногда поглядывает на меня — не злобно, как раньше, а скорее... настороженно. Словно увидел что-то, чего не ожидал.
— Лена, — вдруг сказал он, подходя ко мне. — Ты... ты правда не боишься Сукуны?
— Нет, — ответила я. — А что?
— Ничего, — он отвернулся. — Просто... ты странная.
— Я знаю.
Он хотел сказать ещё что-то, но промолчал и отошёл.
Алекс проводил его взглядом.
— Не доверяю я ему, — сказал он тихо.
— Мне тоже, — согласилась я. — Но пока он не делает ничего плохого... будем наблюдать.
—
Солнце клонилось к закату, когда мы вернулись в школу.
У ворот нас встретил Нанами. Он стоял, скрестив руки на груди, в своём неизменном костюме, и его взгляд был серьёзен.
— Я слышал, что произошло, — сказал он, глядя на меня.
— Нам рассказали? — удивилась Вика.
— В школе все всё знают, — ответил Нанами. — Годжо ушёл в свой кабинет и не выходит оттуда уже два часа. Это на него не похоже.
— Значит, Сукуна его серьёзно задел, — заметил Курама.
— Не столько физически, сколько психологически, — Нанами перевёл взгляд на меня. — Лена-сан, с вами всё в порядке?
— Да, — кивнула я. — Спасибо.
— Если он снова подойдёт, зовите меня. Или не меня — Сукуна, похоже, тоже неплохо справляется.
— Вы не злитесь на Сукуну? — спросила Юки.
Нанами задумался.
— Сукуна — проклятие. Опасное, непредсказуемое. Но сегодня он сделал то, что должен был сделать я. Поэтому... нет, не злюсь. Но и не благодарю.
— Честно, — сказала я.
— Всегда, — ответил он. — Отдыхайте. Завтра снова занятия.
Он кивнул и ушёл.
—
Вечером я сидела в своей комнате, пила ромашковый чай (пакетик удалось найти в магазинчике возле школы — китайский, но пахло почти как дома) и смотрела в окно. Луна висела высоко, круглая и бледная. Звёзды в Токио почти не видны — слишком много огней. Но сегодня их было больше обычного.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала я.
Вошел Алекс. Он сел на стул напротив, взял с тумбочки запасную кружку, налил себе чая.
— Не спится?
— Нет, — он помолчал. — Я переживаю за тебя, Лена.
— За меня? Со мной всё в порядке.
— Я знаю. Но ты сегодня была на волосок от... даже не знаю, как назвать. Годжо — сильнейший маг. Если бы он не сдержался...
— Он сдержался, — я отпила чай. — И Сукуна его вовремя остановил.
— Сукуна — это не решение, — Алекс покачал головой. — Он ещё опаснее.
— Но он меня защитил. Сегодня.
— А завтра?
— Завтра я сама себя защищу, — сказала я твёрдо. — Я учусь. Я стану сильнее.
Алекс посмотрел на меня долгим взглядом. Потом улыбнулся — грустно, но тепло.
— Ты изменилась, Лена. Я говорил это уже. Но сегодня — особенно.
— Может быть, потому что сегодня я поняла: в одиночку не выжить. Но если рядом есть те, кто готов заступиться...
— Мы заступимся, — сказал Алекс. — Всегда.
— Знаю, — я протянула руку, и он сжал её. — Спасибо.
Мы посидели ещё немного, молча. Потом он ушёл, пожелав спокойной ночи.
Я осталась одна.
Допила чай. Поставила кружку на стол. Подошла к окну.
Луна смотрела на меня, и я смотрела на неё.
— Сукуна, — прошептала я в темноту. — Я не знаю, зачем ты это сделал. Но спасибо.
Издалека, из глубины школы, мне показалось, что донёсся тихий смех — низкий, бархатистый, опасный.
Или просто ветер завывал в щелях.
Я легла в кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза.
Завтра — новый день. Новые занятия. Новые испытания.
Но сегодняшний день напомнил мне одну важную вещь: в этом мире, каким бы чужим он ни был, у меня есть защита. Иногда в самых неожиданных формах.
— Спи спокойно, ромашковая девочка, — прозвучало в голове перед самым сном.
Я улыбнулась и уснула.