Глава 16.
Прошло три дня. Воздух в особняке наконец перестал казаться наэлектризованным, хотя на нижних этажах всё еще витала тень того, что происходило в подвале.
Солнце ярко заливало просторную столовую. На столе дымился крепкий кофе, стояли тарелки с омлетом, свежие фрукты и круассаны. Это была первая попытка «Семьи» собраться всем вместе после той кровавой ночи в порту.
Первым в столовой появился Алессандро. Он выглядел безупречно в темно-синей рубашке, но его взгляд то и дело возвращался к дверям. Следом вошли Марко и Винченцо — они о чем-то негромко спорили, но при виде брата замолчали.
— Как они? — коротко спросил Марко, усаживаясь за стол.
— Сейчас спустятся. — ответил Алессандро, и в этот момент послышались шаги.
В дверях появились Милена и Камилла. Они шли медленно, поддерживая друг друга. На Милене был мягкий шелковый халат глубокого изумрудного цвета, который скрывал бинты на ребрах, но не мог спрятать желтеющий синяк на скуле и разбитую губу. Её волосы были распущены, и в глазах, несмотря на перенесенную боль, горел холодный, спокойный огонь.
Камилла выглядела чуть менее бледной. На её виске белел аккуратный пластырь, а на плечи был накинут огромный черный худи — явно принадлежащий Лоренцо. Она слегка прихрамывала, но когда увидела накрытый стол, её губы тронула слабая усмешка.
Братья поднялись одновременно. Это был жест уважения, который не купишь ни за какие деньги.
— Присаживайтесь, воительницы. — Винченцо отодвинул для них стулья.
Вслед за девушками в комнату вошел Лоренцо. Он выглядел так, будто не спал всё это время: глаза покраснели, но стоило ему увидеть, как Камилла осторожно садится, он тут же оказался рядом, поправляя ей подушку под спиной.
— Я сама, Лоренцо. — фыркнула Камилла, но не отстранилась. — Я не фарфоровая кукла.
Но Лоренцо ничего не ответил, а просто стал наливать ей чай с лимоном.
Алессандро подошел к Милене. Он положил руки ей на плечи, едва касаясь, чтобы не причинить боли.
— Как ребра? — тихо спросил он ей на ухо.
— Ноют. — честно призналась Милена, поднимая на него взгляд. — Но это напоминает мне о том, что я жива. А он — нет. В смысле, не совсем.
— Скоро это закончится. — пообещал Алессандро и сел рядом, не выпуская её руки.
Завтрак проходил в странной атмосфере — смеси домашнего уюта и мафиозного совета.
— Ну что, девчонки. — Марко отхлебнул кофе, глядя на них с нескрываемым восхищением. — Вы теперь легенды. Мои парни в гараже только и обсуждают, как «мини-версия Волкова» кромсала наемников топориками. Кажется, у тебя появился фан-клуб, Мил.
— Я бы предпочла, чтобы они обсуждали мой вкус в одежде, а не в холодном оружии. — отозвалась Милена, пробуя омлет. Боль при жевании всё еще была, но она старалась не подавать виду.
— А я? — Камилла подняла бровь. — Про мой взлом системы никто не говорит? Я, между прочим, свет выключила в самый эпичный момент.
— Твой взлом — это искусство, Ками. — подал голос Лоренцо, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Но то, что ты позволила подойти к машине... за это мы еще поговорим, когда ты поправишься.
— Ой, началось. — закатила глаза Камилла, переглянувшись с Миленой. Те понимающе улыбнулись друг другу. Между ними теперь была связь, которую не разорвать — связь, скрепленная кровью в том кругу.
— Что с Игорем? — вдруг спросила Милена. Атмосфера за столом мгновенно похолодела.
Винченцо и Марко переглянулись.
— Он в подвале. — ответил Винченцо. — Мы... немного поработали над его самомнением. Он просто кусок мяса, который ждет финала. Он сдал все счета, все контакты твоего отца в Европе и все точки отгрузки.
— Он просит о встрече. — добавил Алессандро, глядя прямо в глаза Милене. — С тобой. Просит, чтобы ты его пристрелила. Думает, что ты проявишь милосердие.
Милена медленно отложила вилку. Она коснулась своей разбитой губы и посмотрела на Камиллу.
— Милосердие? — переспросила она. — Он ошибся адресом.
— Пойдем туда сегодня? — спросила Камилла, её голос дрогнул, но взгляд был твердым.
— Только если врач разрешит.— отрезал Лоренцо. — И только под нашим присмотром.
— Именно. Мы пойдем вместе. — решил Алессандро. —Но сначала — ешьте. Вам нужны силы, чтобы поставить финальную точку для этого ублюдка.
Милена кивнула и снова взяла Алессандро за руку под столом. Он не просто спас её — он подточил её зубы и когти. И сегодня она собиралась ими воспользоваться.
Милена.
Завтрак был окончен. Тарелки были отодвинуты, и в воздухе повисла тяжелая, почти осязаемая решимость.
— Нам нужно переодеться.— тихо сказала я, обращаясь к Камилле.
Она кивнула. Мы медленно встали. Камилла, всё еще кутаясь в огромное худи Лоренцо, выглядела как раненая птица, которая всё же собирается взлететь. Лоренцо проводил её взглядом, полным такого беспокойства, что это было почти физически ощутимо.
Я направилась к лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдается тупой болью в ребрах. Алессандро поднялся следом. Он не спрашивал разрешения — он просто пошел за мной.
В спальне я остановилась перед шкафом, пытаясь распутать пояс шелкового халата. Пальцы плохо слушались, а попытка поднять руки, чтобы снять одежду, вызвала резкую вспышку боли в груди. Я невольно закусила губу.
— Позволь мне.— тихий голос Алессандро раздался прямо за моей спиной.
Его большие, теплые ладони легли на мои плечи. Он осторожно развязал узел и помог мне освободиться от халата. Я осталась в белье, и в зеркале отразились бинты, туго стягивающие мою грудную клетку, и расцветающие на коже синяки.
Алессандро замер. Я видела в отражении, как его челюсти сжались. Он медленно провел кончиками пальцев по краю бинта, не касаясь самой кожи, будто боялся, что я рассыплюсь.
— Это скоро пройдет, всё хорошо. — прошептала я, поворачиваясь к нему.
— Прости, я должен был защитить... — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости.
Он достал из шкафа черную кашемировую водолазку и удобные брюки. Очень осторожно, словно я была сделана из тончайшего стекла, он помог мне одеться. Каждое его движение было наполнено такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Когда он закончил, он не отстранился. Его руки обвили мою талию, притягивая к себе так бережно, чтобы не сдавить ребра.
Я подняла голову, глядя в его темные, горящие обожанием глаза.
— Спасибо, Алессандро. За всё.
Он ничего не ответил. Он просто наклонился и накрыл мои губы своими. Это не был поцелуй страсти — это был поцелуй-клятва. Глубокий, тягучий, пахнущий кофе и обещанием вечной защиты. В этом жесте была вся его сила, переданная мне. Когда он отстранился, я почувствовала, что готова.
— Идем? — спросил он.
— Да. Пора заканчивать.
Мы спустились вниз. В холле нас уже ждали остальные. Камилла переоделась в черный спортивный костюм, её лицо было сосредоточенным. Рядом с ней, как тень, стоял Лоренцо, проверяя что-то в своем планшете. Марко и Винченцо уже стояли у тяжелой стальной двери, ведущей в цокольный этаж. В их руках были ключи и... инструменты, которые не предвещали ничего хорошего.
— Готовы? — коротко спросил Винченцо.
Я посмотрела на Камиллу. Она коротко кивнула мне, сжав кулаки. Мы обе знали, что этот спуск в подвал — наш личный обряд очищения.
Алессандро взял меня за руку, переплетая наши пальцы.
— Открывай. — скомандовал он.
Дверь со стоном поддалась. Из подвала потянуло холодом, сыростью и отчетливым, металлическим запахом крови. Мы начали спускаться по каменной лестнице. Гул наших шагов отдавался в ушах, как бой барабанов перед казнью.
Чем ниже мы спускались, тем громче становились звуки. Это был не крик — Игорь уже не мог кричать. Это был хриплый, захлебывающийся звук человека, который потерял всякую надежду.
В самом конце коридора, в камере, залитой резким светом единственной лампы, на железном стуле сидело то, что осталось от Игоря Павлова. Его руки были прикованы к подлокотникам, голова свешена на грудь. Его безупречный костюм превратился в грязное рванье, пропитанное багровым.
Когда мы вошли, он с трудом поднял голову. Его глаза, заплывшие от ударов, сфокусировались на мне и Камилле.
— Пришли... — прохрипел он, и из угла его рта потекла струйка крови. — Пришли... посмотреть...
Алессандро сделал шаг вперед, заслоняя меня своим плечом, но я мягко отстранила его руку. Я хотела, чтобы Игорь видел меня. Видел ту, которую он называл «бракованной вещью».
— Мы пришли не просто смотреть, Игорь. — мой голос в тишине подвала прозвучал как щелчок затвора. — Мы пришли попрощаться.
Камилла встала рядом со мной. Лоренцо положил руку ей на плечо, и я видела, как Игорь вздрогнул от того, какой силой теперь обладали его бывшие жертвы.
В подвале стало очень тихо. Охота, начатая много лет назад, сегодня должна была закончиться здесь. Я понимала, что это не конец, так как отец тоже ищет меня, но шаг за шагом приближалась к своей свободе, которую так жаждала.
Я остановилась в шаге от него. Внутри меня не было страха. Только пустота, которую нужно было чем-то заполнить.
— Почему, Игорь? — мой голос был ровным, как линия кардиограммы покойника. — Почему мой отец отдал меня тебе, как кусок мяса?
Игорь снова дернулся в конвульсиях смеха, который перешел в мучительный кашель.
— Ты... ты до сих пор ничего не поняла? Ты думала, ты просто разменная монета? — он поднял на меня свои безумные, заплывшие глаза. — Твой отец... великий Пахан... он боится тебя, Милена. Боится больше, чем Интерпола и всех итальянских семей вместе взятых.
Я нахмурилась, чувствуя, как за спиной напрягся Алессандро.
— О чем ты несешь?
— Ты — вылитая мать. — Игорь оскалился, обнажая разбитые десны. — Такая же сильная. Такая же... опасная. Твой отец не «потерял» её в автокатастрофе, как тебе рассказывали. Он сам её убил. Своими руками. Потому что она была единственной, кто мог повести людей против него. Она была истинным лидером.
Земля ушла у меня из-под ног. Слова Игоря вонзились в мозг, как отравленные стрелы. Мама... он убил её?
— И он видел ту же искру в тебе. — продолжал Игорь, наслаждаясь моей болью. — Он знал: рано или поздно ты поймешь свою силу. Ты займешь его трон. Русская братва пойдет за тобой, а не за этим стареющим параноиком. Он отдал тебя мне, чтобы я сломал тебя. Чтобы уничтожил твою волю. Чтобы ты никогда не вспомнила, чья кровь течет в твоих жилах.
Игорь закашлялся, захлебываясь кровью, но продолжал шептать:
— Он никогда тебя не оставит, Милена. Даже если ты убьешь меня. Для него ты — угроза, которую нужно либо приручить, либо стереть. Он убил твою мать... и он придет за тобой.
Я стояла неподвижно. В голове прокручивались обрывки детских воспоминаний: тихий смех мамы, её стальной взгляд и то, как быстро отец заставил всех забыть о её существовании. Всё встало на свои места. Вся моя жизнь была побегом от человека, который должен был меня защищать, но вместо этого продал в рабство из трусости.
Я почувствовала руку Алессандро на своем плече. Он был готов остановить это в любую секунду, но я лишь слегка качнула головой.
Я медленно перевела взгляд на стол с инструментами Марко. Там, среди ножей и зажимов, лежал тяжелый стальной предмет с четырьмя отверстиями. Кастет.
Я подошла и взяла его. Металл был холодным и тяжелым. Я медленно надела его на пальцы, чувствуя, как он идеально ложится на суставы. Мои пальцы, еще недавно дрожавшие от боли, теперь сжались в смертоносный кулак.
— Ты закончил? — спросила я, поворачиваясь к Игорю.
Его глаза расширились. Он увидел в моем взгляде то, чего так боялся мой отец. Настоящую наследницу Пахана.
— Милена, постой... — прохрипел он, пытаясь дернуться в цепях. — Я же... я просто выполнял приказ...
— Ты не просто выполнял приказ, Игорь. Ты получал от этого удовольствие.— я подошла к нему вплотную. — Ты сказал, что я — угроза? Ты прав.
Я ударила. Первый удар пришелся ему в челюсть. Звук ломающейся кости эхом разнесся по подвалу. Игорь вскрикнул, но я не дала ему опомниться.
Я била его снова и снова. За маму. За Камиллу. За каждый шрам на моем теле. За каждую слезу, которую я пролила в одиночестве, думая, что я — ничто. Кастет с глухим стуком входил в его плоть, превращая лицо Игоря в месиво.
Я не слышала его криков. Я не видела, как Марко и Винченцо переглянулись, пораженные моей яростью. Я видела только лицо своего отца в каждом ударе.
Когда мои руки уже по локоть были в крови, а Игорь перестал даже хрипеть, я остановилась. Это уже было не тело человека. Это был мусор.
Я тяжело дышала. Мой кастет был багровым, капли крови стекали с него на бетон. Я медленно сняла его и бросила на пол. Звук удара металла о камень поставил точку в моей прошлой жизни.
Алессандро подошел ко мне сзади и обнял, не обращая внимания на кровь на моей одежде. Он прижал меня к себе, давая опору.
— Всё кончено, orsetto. — прошептал он.
— Нет, Алессандро. — я обернулась к нему, и мой взгляд был холодным, как сибирская зима. — С Игорем — кончено. Но мой отец еще жив. И теперь я знаю, зачем мне нужна эта сила.
Я посмотрела на Камиллу. Она стояла рядом с Лоренцо, бледная, но в её глазах читалось то же самое понимание. Мы больше не были беженками. Мы были теми, кто идет за головой короля.
— Лоренцо. — я вытерла лицо рукой, оставляя на щеке кровавый след. — Начинай искать слабые места в счетах моего отца. Все до единого. Камилла тебе поможет.
Я посмотрела на Алессандро.
— Ты сказал, что я — часть твоей «Семьи». Ты поможешь мне забрать то, что принадлежит мне по праву крови?
Алессандро взял мою окровавленную руку и поцеловал ладонь, глядя мне прямо в глаза.
— До самого конца, моя королева.
Мы вышли из подвала, оставляя труп Игоря в темноте. Впереди была новая война, но теперь я знала: я — не вещь. Я — Пахан, который идет домой. И теперь я заберу всё, что мой отец забрал у меня.
Ой, что же теперь будет...))) Кстати, хотела узнать у вас, создать ли мне тг канал, где я буду писать когда будут выходить главы и вы будете предлагать, что хотите видеть в главах??