Глава 9.
Милена.
Дождь за окном Майбаха превратился в сплошную серую стену, стирая границы между небом и землей. Мы ехали в абсолютной, звенящей тишине. Алессандро смотрел только на дорогу, его пальцы так сильно сжимали руль, что побелели костяшки.
Я отвернулась к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внутри меня всё выгорело. Адреналин ушел, оставив после себя только липкую пустоту и страх.
Зачем? — этот вопрос пульсировал в висках в такт дворникам.
Зачем я рассказала ему всё? Я годами строила стены, я меняла имена, я научилась не доверять даже собственному отражению. А сегодня я просто взяла и вывалила всю свою боль, все свои шрамы перед человеком, который изначально был моим врагом. Я открыла ему своё горло, подставила самую уязвимую часть себя.
А поцелуй...
Я коснулась пальцами губ. Они всё еще горели, напоминая о том безумии, что произошло пять минут назад. Это не был поцелуй любви. Это был крик двух тонущих людей, которые вцепились друг в друга в шторме.
Я не понимала, что делать дальше. Если раньше я была для него «ценным активом» или «интересной игрушкой», то кто я теперь? Дочь человека, который лишил его семьи. Дочь чудовища. Станет ли он использовать меня как наживку? Или его клятва защитить меня была правдой?
Я посмотрела на его профиль в неверном свете приборной панели. Резкие скулы, жесткая линия губ. Алессандро де Лука был загадкой, которую я не могла разгадать. Он обещал сжечь мир ради меня... но что, если в этом пожаре сгорю и я?
Чувства внутри меня были похожи на спутанный клубок колючей проволоки. Я ненавидела его за то, что он видел мою слабость. И в то же время... я чувствовала странное, пугающее облегчение. Впервые за столько лет мне не нужно было притворяться.
Но любовь ли это? Или просто стокгольмский синдром, помноженный на жажду мести?
— О чем ты думаешь? — его голос разрезал тишину, как нож — тонкую бумагу. Он не повернул головы, но я знала, что он чувствует каждый мой вдох.
— О том, что я совершила ошибку. — честно ответила я, не сводя глаз с капель дождя на стекле. — Я не должна была рассказывать. И то, что было... поцелуй... тоже не должно было быть.
Я услышала, как он резко выдохнул.
— Слишком поздно для сожалений, Милена. Ты уже не сможешь стать прежней. И я тоже.
— Ты ненавидишь меня теперь? — я наконец повернулась к нему. — Зная, чья я дочь?
Алессандро на мгновение закрыл глаза, с силой выдыхая, а затем снова посмотрел на дорогу.
— Я ненавижу твоего отца. Я ненавижу то, что они с тобой сделали. Но тебя... — он сделал паузу, и его голос стал ниже. — Тебя я не могу ненавидеть, даже если бы от этого зависела моя жизнь. И это пугает меня гораздо сильнее, чем вся твоя русская мафия.
Машина въехала в ворота особняка. Охрана вытянулась в струнку, ворота тяжело захлопнулись за нами, отрезая нас от остального мира.
Мы дома, но теперь этот дом казался другим. Более тесным и опасным.
Алессандро заглушил мотор. Мы сидели в темноте салона, слушая, как остывает двигатель.
— Иди в комнату, Милена.— тихо сказал он. — Тебе нужно поспать.
Я вышла из машины, чувствуя себя так, будто иду по канату над пропастью. Я не знала, кем мы станем завтра — союзниками, любовниками или снова врагами. Но я знала одно: пути назад к «белому листу» больше нет.
Алессандро.
Я сидел неподвижно, сжимая руль так, что кожа скрипела под пальцами. Двигатель машины тихо остывал, издавая мерные щелчки, которые в ночной тишине гаража казались оглушительными.
Я видел, как Милена вышла из машины. Изумрудный шелк её платья скользнул по сиденью, на мгновение обнажив стройную ногу и ту самую кобуру с ножом. Она шла к дверям особняка, не оборачиваясь. Её походка была гордой, но в том, как она чуть вскинула подбородок, я видел хрупкость, которую она так отчаянно пыталась скрыть.
Она исчезла за массивными дверями, но её запах — смесь дорогого парфюма и лилий — всё еще висел в салоне, сводя меня с ума.
— Что ты творишь, Алессандро? — прошептал я в пустоту.
Я никогда не встречал таких, как она. В моей жизни было много женщин — шлюхи, жаждущие денег, дочери партнеров, ищущие власти, светские львицы, чьи души были такими же фальшивыми, как их улыбки. Все они были предсказуемы. Все они были... скучными.
Милена была другой. В ней жил огонь, закаленный в ледяных подвалах её отца. Она была сломана, но из этих осколков она собрала нечто более опасное, чем любое оружие. И этот поцелуй...
Я закрыл глаза, снова чувствуя вкус её губ. Это не был холодный расчет. Это был порыв, который я не мог контролировать, и это бесило меня больше всего на свете. Я, Дон, человек, чья жизнь построена на ледяной логике, потерял голову от дочери своего врага. Признать это означало признать слабость, а слабость в нашем мире убивает.
Но я дал слово. Я обещал, что никто больше не причинит ей боли. И я сдержу его, даже если мне придется пойти против всей русской мафии и самой логики. Она больше не их. Она — моя. И это единственное, что сейчас имело значение.
Я резко вышел из машины, захлопнув дверь. Холодный ночной воздух немного протрезвил меня. Достав телефон, я набрал номер Лоренцо. Он ответил после первого же гудка.
— Да, Алессандро? — голос был собранным.
— Собирай Винченцо и Марко. Жду вас в офисе через пять минут.
— А девушки? — уточнил Лоренцо. — Камилла только что закончила расшифровку первой части списка...
— Нет. — отрезал я. — Только братья. Милена и Камилла должны остаться в своих комнатах. Охрану удвоить. Никто не выходит и никто не входит без моего личного приказа.
Я сбросил вызов и направился к особняку. Мои шаги эхом отдавались от плитки. Нам предстоял долгий разговор. Я собирался рассказать братьям правду о том, чья кровь течет в жилах Милены. И я собирался объявить войну, которую мы не имели права проиграть.
Потому что теперь это была не просто месть за прошлое. Это была битва за её будущее.
Кабинет.
Кабинет Алессандро утопал в полумраке, освещаемый лишь парой ламп и слабым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь тяжелые шторы. Запах дорогого табака и старого виски висел в воздухе плотной пеленой.
Братья уже ждали его. Марко развалился в кожаном кресле, потягивая ром, Винченцо стоял у камина, мрачный и неподвижный, как скала, а Лоренцо нервно постукивал пальцами по крышке своего ноутбука.
Алессандро вошел, не снимая пиджака. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. Он подошел к столу, налил себе виски и выпил залпом, прежде чем заговорить.
— «Шрам» мертв. — коротко бросил он.
— Одной крысой меньше.— отозвался Марко с усмешкой. — Но судя по твоему лицу, брат, он успел нагадить перед смертью. Что случилось?
Алессандро оперся руками о стол, глядя на братьев исподлобья.
— Милена не просто русская наёмница. И её фамилия не та, что она нам назвала. Перед тем как я вышиб ему мозги, Григорий рассказал, кто она.
Он сделал паузу, и тишина в комнате стала осязаемой.
— Она — дочь Пахана. Милена Волкова.
Стакан в руке Марко замер на полпути к губам. Винченцо резко повернулся от камина, его глаза сузились до щелочек. Лоренцо перестал стучать по ноутбуку.
— Ты шутишь? — первым нарушил молчание Марко. Он нервно рассмеялся. — Скажи, что это хреновая шутка, Але. Мы держим в доме принцессу русской мафии? Дочь того самого ублюдка, который заказал наших родителей?
— Это не шутка. — отрезал Алессандро. — Григорий подтвердил это. И её реакция в машине... она не отрицала.
— Это катастрофа. — пробасил Винченцо, делая шаг к столу. — Алессандро, ты понимаешь, что ты сделал? Ты привел в наш дом троянского коня. Она — глаза и уши Пахана. Если он узнает, что она здесь...
— Он уже знает, что она в Италии.— перебил его Алессандро. — И она не шпионка. Она сбежала от него. Он ломал её годами, Винченцо. То, что я услышал сегодня... — его голос на мгновение дрогнул, но он тут же вернул себе контроль. — Она ненавидит его больше, чем мы все вместе взятые.
— О, ну конечно.— ядовито вставил Лоренцо. — Она рассказала тебе грустную историю, и ты растаял? Алессандро, включи мозг. Она — Волкова. В её крови предательство. А что насчет второй? Камиллы?
Лоренцо резко развернул ноутбук к братьям.
— Если Милена — дочь босса, то Камилла — не просто «подружка из клуба». Она её тень. Я проверил логи её активности за последние два часа. Она работала в структурах Пахана. Она — высококлассный специалист по кибер-безопасности, который «исчез» вместе с Миленой. Они работали в паре. Одна — лицо, другая — мозг. Они обвели нас вокруг пальца.
— Зато какие лица, а? — Марко попытался разрядить обстановку, но под тяжелым взглядом Винченцо осекся. — Ладно-ладно. Но признайте, у девок есть стиль. Обмануть братьев де Лука — это надо иметь стальные нервы.
— Это не стиль, Марко, это смертный приговор! — Винченцо ударил кулаком по ладони. — Мы должны запереть их в подвале и выбить всю информацию. Сейчас же. Они знают наши протоколы, они видели наши лица...
— Нет.— голос Алессандро прозвучал как удар хлыста. — Никто их не тронет.
— Алессандро! — Лоренцо вскочил с места. — Ты теряешь объективность! Она залезла тебе под кожу. Ты понимаешь, что сейчас русские будут рыть землю? Игорь Павлов и Пахан не остановятся. Они пришлют сюда армию.
— Пусть присылают. — Алессандро подошел к окну, глядя на ночной сад. — Мы используем их. Милена отдала мне чип со списками их ячеек в Европе. Камилла вскрыла архивы Моретти. У нас в руках карта всей их империи. Если мы сейчас избавимся от них, мы потеряем единственный шанс уничтожить Пахана его же оружием.
— Ты хочешь воевать за неё? — тихо спросил Винченцо. — За дочь нашего врага?
Алессандро обернулся. В его глазах горел холодный, расчетливый огонь.
— Я буду воевать не за неё. Я буду воевать вместе с ней. Она знает их слабые места. Она знает Игоря и своего отца. Она — наш ключ к победе. А Камилла... Лоренцо, ты сам сказал, что она гений. Держи её на коротком поводке. Пусть работает на нас.
Марко усмехнулся, качая головой.
— Ну, по крайней мере, скучно не будет. Война с русскими из-за двух красоток... Нас либо прославят в веках, либо похоронят в одном овраге. Лоренцо, ты как, готов делить серверную с «вражеским агентом»?
Лоренцо недовольно фыркнул, поправляя очки.
— Я поставлю на её доступ такие фильтры, что она даже прогноз погоды без моего разрешения не посмотрит. Но если она попробует взломать мою личную сеть еще раз... я лично выкину её ноутбук в озеро.
— План такой... — подытожил Алессандро, игнорируя колкости братьев. — Официально: они — наши союзницы. Охрана остается на местах, но за каждой следить в оба глаза. Винченцо, готовь людей. Мы начнем зачистку по спискам из чипа уже на следующей неделе. Марко, на тебе слухи. Мне нужно знать каждое движение Игоря Павлова.
Алессандро подошел к бару и снова налил виски, но не выпил.
— И последнее. Если кто-то из вас посмеет поднять на них руку или усомниться в моем решении при посторонних... вы будете иметь дело со мной.
Братья переглянулись. Они видели, что Алессандро уже всё решил. Его одержимость Миленой стала фактором, который нельзя было игнорировать, но его логика мести была безупречна.
— Хорошо, Дон, — Винченцо коротко кивнул. — Твоя воля. Но если эта «принцесса» вонзит тебе нож в спину... я буду тем, кто закончит начатое.
Слова Винченцо ещё висели в воздухе, тяжёлые и холодные, когда дверь кабинета буквально вылетела с петель, ударившись о стену.
В проёме стояла Камилла. Её волосы были растрёпаны, лицо — мертвенно-бледным, а в глазах горел такой неистовый гнев, смешанный с чистым ужасом, что даже Винченцо невольно напрягся.
— Ты! — она ткнула пальцем прямо в грудь Алессандро, игнорируя направленные на неё взгляды. — Ты, высокомерный кусок дерьма! Что ты ей наговорил в машине?!
Лоренцо мгновенно оказался рядом, пытаясь перехватить её за локоть.
— Камилла, выйди вон, мы обсуждаем...
— Пошёл ты к чёрту со своими обсуждениями! — Камилла с силой оттолкнула его, почти сбив с ног. Лоренцо отлетел к столу, ошарашенно поправляя очки. — Вы тупые? Вы думаете, это игра в мафию? Вы разворошили то, что она зашивала в себе годами!
Она снова повернулась к Алессандро, её голос сорвался на крик:
— Ей нужна аптечка! Срочно! Где у вас транквилизаторы?! У неё обострение. Если мы сейчас не остановим её, она начнёт себя резать. Она не контролирует себя, когда всплывает имя отца и Игоря. Это её «точка невозврата», и ты, идиот, нажал на неё со всей дури!
Алессандро замер. Образ холодной, профессиональной наёмницы в его голове мгновенно сменился образом той дрожащей девушки из машины.
— Где она? — хрипло спросил он, уже срываясь с места.
— В своей комнате! Заперлась! — крикнула Камилла, уже выбегая в коридор.
Братья рванули следом. Гулкие шаги по мрамору эхом отдавались в пустых коридорах. Когда они добежали до гостевого крыла, из-за двери комнаты Милены не доносилось ни звука. Это пугало сильнее любого крика.
Алессандро первым ворвался внутрь. Комната была пуста, но дверь в ванную была заперта изнутри. Оттуда доносился странный звук — глухие всхлипы, перемежающиеся с лязгом металла.
— Милена! — Алессандро ударил кулаком в дверь. — Милена, открой!
— Уйди... — раздался за дверью слабый, неузнаваемый голос. — Просто уйди. Я должна... я должна вырезать это из себя. Его запах, его голос... всё это под кожей...
— О боже, Мил, не смей! — Камилла упала на колени перед дверью. — Помнишь, что мы обещали в Питере? Больше никогда! Мы справимся, слышишь? Просто открой!
Лоренцо стоял позади, бледный как полотно. Он впервые видел Камиллу такой — настоящей, уязвимой, сражающейся за жизнь подруги. Марко и Винченцо замерли в дверях, не зная, как реагировать на этот хаос.
— Отойдите! — приказал Алессандро.
— Алессандро, осторожно... — начал было Марко, но Дон не слушал.
Он с силой ударил плечом в дверь. Раз, второй. Старинное дерево треснуло. Третий удар — и замок вылетел с мясом.
Картина внутри заставила его сердце пропустить удар.
Милена сидела на полу, привалившись спиной к холодному кафелю. На ней была только тонкая белая футболка и короткие шорты. Её лицо было опухшим от слез, глаза — расширенными, невидящими. В правой руке она сжимала тот самый керамический нож, который ей выдал Винченцо. Лезвие уже коснулось кожи на предплечье, оставив тонкую алую нить.
— Отдай нож, orsetto.(медвежонок)— Алессандро медленно опустился на корточки, выставляя руки перед собой. — Милена, посмотри на меня. Ты здесь. Со мной. Ни Игоря, ни твоего отца здесь нет.
— Они всегда здесь... — прошептала она, глядя сквозь него. — Они в моей крови. Я хочу её выпустить, чтобы они ушли.
Камилла попыталась подойти, но Алессандро жестом остановил её.
— Я вырежу их за тебя.— тихо, но твердо сказал он. — Слышишь? Я убью каждого, кто причинил тебе боль. Но ты не должна делать это сама. Ты больше не их игрушка, Милена. Ты моя. А я не разрешаю тебе умирать.
Он сделал резкий выпад и перехватил её запястье. Милена вскрикнула, пытаясь вырваться, её тело забилось в конвульсиях панической атаки. Но Алессандро держал крепко, аккуратно разжимая её пальцы. Нож со звоном упал на кафель.
Винченцо мгновенно подобрал его и вышел.
— Камилла, аптечку! — скомандовал Алессандро, притягивая бьющуюся в истерике девушку к своей груди.
Милена рыдала навзрыд, вцепившись ногтями в его дорогой пиджак, оставляя на нем затяжки и пятна крови. Она что-то бессвязно шептала на русском — имена, проклятия, мольбы.
Лоренцо подошел к Камилле, которая трясущимися руками доставала ампулу.
— Дай я. — тихо сказал он, забирая шприц. Его руки были удивительно спокойными. — Я знаю дозировку для шоковых состояний.
Он подошел к Алессандро, который баюкал Милену на руках, как раненого ребенка. Братья, привыкшие к крови и убийствам, молча смотрели на эту сцену. Они впервые видели изнанку той силы, которой так восхищались на стрельбище.
Через несколько минут, когда лекарство подействовало, тело Милены обмякло. Её дыхание выровнялось, а глаза закрылись.
Алессандро поднял её на руки — она казалась почти невесомой в своей домашней одежде. Он осторожно перенес её на кровать и накрыл одеялом. Камилла тут же села рядом, взяв её за руку, её глаза всё еще были полны слез.
Алессандро обернулся к братьям. Его взгляд был таким страшным, что даже Винченцо отвел глаза.
— Винченцо, Марко — вон. Лоренцо... спасибо.
Он дождался, пока братья выйдут, и посмотрел на Камиллу.
— Как часто это случается?
Камилла шмыгнула носом, не отпуская руку Милены.
— Раньше — каждую неделю. Последний год было затишье. Пока мы не приехали сюда. Пока ты не заставил её вспомнить.
Алессандро подошел к окну и сжал кулаки так, что хрустнули суставы.
— Больше этого не повторится. Я лично найду Павлова. И обещаю тебе... он будет умолять о такой смерти, которую она хотела причинить себе сегодня.
Он вышел из комнаты, но перед тем как закрыть дверь, бросил взгляд на спящую Милену. В этот момент он окончательно понял: он не просто защищает её. Он привязан к ней этой болью сильнее, чем любыми клятвами. И это сделает его самым жестоким человеком на земле.