Глава 4.
Милена.
Перехват.
Мы почти выехали из города. Оставалось немного. И тогда— в зеркале появились фары.
Одна машина.
Вторая.
Третья.
— Милена... — тихо сказала Камилла.
— Держись. — ледяным тоном ответила.
Я выжимала газ на полную, но они были быстрее. Чёрные джипы обошли нас с двух сторон и стали прижимать к обочине, я пыталась вырулить руль, но всё в пустую. И вдруг тяжелый черный Гелендваген замер, преграждая нам путь, словно стальной гроб.
Мы остановились. Я не хотела принимать поражение.
— Чёрт... — выдохнула Камилла.
Я уже держала пистолет и была готова стрелять в упор.
Мотор еще несколько секунд рокотал, точно недовольный зверь, прежде чем наступила давящая тишина. Дверь открылась с тяжелым, глухим щелчком. Сначала на асфальт опустился армейский ботинок, а следом из салона показался Винченцо.
Он был огромен. Широкие плечи, обтянутые черным пальто, казались высеченными из гранита. Его лицо не выражало абсолютно ничего: ни ярости, ни триумфа — лишь пугающее, стерильное равнодушие. Он поправил перчатки из тонкой кожи и посмотрел на нас в упор. Его взгляд карих глаз, пустой и холодный, как застывшая сталь, не оставлял места для надежды. В этот момент я поняла, почему его называют «Мясником»: он видел в нас не людей, а просто очередную задачу. Он подошёл к нашей машине. Спокойно и без спешки.
Мы не выходили и с замиранием сердца наблюдали за происходящим. Он остановился у водительской двери и слегка постучал.
— Выходи. — произнёс он.
Я усмехнулась.
— Ага, конечно... бегу и падаю.
И в следующую секунду— он достал свой «Глок» и выстрелил в ручку моей двери, мы вскрикнули, не ожидая таких действий, я не успела опомниться, как он уже вытаскивал меня из машины быстро и жёстко.
Я попыталась ударить, но — слишком много людей. Они с молниеносной скоростью забрали мой пистолет и просто закинули в Гелендваген. Камиллу тоже вытащили, но посадили в другую машину.
Винченцо сел на водительское и заблокировал двери.
— Ты создаёшь проблемы. — сказал он.
— Это я их создаю?! Может вы мне их создаёте, следя за мной! Вот скажи, тебе заняться больше нечем, так я могу быстро придумать тебе занятие! — кричала я с возмущением.
Он не отреагировал, а просто достал телефон.
— Да....Мы их нашли... Пытались уехать.
Пауза.
— Да.
Он посмотрел на меня и что-то промелькнуло в его взгляде.
— Понял.
Отключился.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на огни города, которые становились всё дальше. Свобода ускользала. Я не понимала, почему всё именно так в моей жизни, ну почему меня нельзя просто оставить в покое. Чувствовала, что истерика близко, но не подавала виду, кто я такая, чтобы ещё перед этим громилой расплакаться. Прекрасно понимала, куда нас везут. К нему. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоить внутреннюю тревогу.
Он думает, что поймал меня.
Я сжала пальцы.
Пусть попробует удержать.
Особняк.
Гелендваген Винченцо тяжело прохрустел шинами по гравию и замер перед величественным особняком. Я прильнула к стеклу. Это был не просто дом — это была современная крепость из белого мрамора и стекла, затерянная среди кипарисов Ломбардии. У подножия широкой лестницы застыли три черные тени — псы Алессандро. Их янтарные глаза недобро блеснули в свете фар.
Дверь распахнулась. Винченцо, не говоря ни слова, рывком вытащил меня из салона. Я пускала в него различные проклятия. Следом Марко, уже ждавший снаружи, грубо подхватил Камиллу под локоть.
На верхнем пролете лестницы, окутанные дымом дорогих сигарет, стояли они. Алессандро в центре — непоколебимый, как сама смерть. Справа от него — Лоренцо, чьи холодные глаза сканировали нас, словно рентген.
Винченцо подтолкнул меня вперед, к самому Алессандро.
— Добро пожаловать домой. — его голос был низким и вибрирующим. — Тебе стоило выбрать город побольше, если хотела спрятаться.
Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза, несмотря на то, что моё сердце колотилось о рёбра.
— Особняк великоват для человека с таким узким кругом интересов, Алессандро. — парировала с ледяной усмешкой. — Не боишься заблудиться в собственных стенах?
Алессандро медленно затянулся, и его глаза опасно сузились.
— В этом доме никто не теряется без моего ведома. Особенно ты.
В паре метров от нас Камилла пыталась вырваться из хватки Марко, прожигая взглядом Лоренцо.
— Эй, мистер Стратег! — крикнула она Лоренцо. — Твой план похищения танцовщиц — это лучшее, до чего додумался твой хваленый мозг? Или ты просто соскучился по женскому вниманию?
Лоренцо даже не повел бровью, лишь поправил манжету пиджака.
— Камилла... — спокойно произнес он. — Твой язык — это твоя самая большая проблема. Будь осторожна, иначе мне придется найти способ заставить тебя замолчать. И тебе он не понравится.
Она закатила глаза в ответ.
— Разведите их. — бросил Алессандро, не сводя с меня взгляда. — По разным сторонам дома.
Винченцо повел меня через бесконечные коридоры, где каждый шаг отдавался эхом. Когда массивная дубовая дверь за ним закрылась и щелкнул замок, я осталась одна и обернулась.
Комната была вызывающе роскошной. Огромные окна в пол, зашторенные тяжелым серым бархатом, кровать под балдахином, на которой могла бы спать королева, и антикварное трюмо. Стены были обтянуты шелком цвета пыльной розы. Окна — закрыты. Балкон — есть, но слишком высоко. Одна дверь. Охрана — снаружи. И всё это меркло перед тем, что стояло в центре комнаты.
На мраморном столе, в тяжелой хрустальной вазе, стоял огромный букет белых лилий. Тот самый душный, одурманивающий аромат мгновенно заполнил мои легкие. Я подошла ближе и коснулась нежного лепестка, не понимая откуда он узнал, что я люблю именно их.
— Золотая клетка, опять... — прошептала, глядя на свое отражение в зеркале. — Танцовщица на обложке, наемница внутри. Посмотрим, Алессандро, кто из нас первым сойдет здесь с ума.
Я не успела сделать и двух шагов к зеркалу — как дверь снова открылась. Он вошёл...
Алессандро де Лука. Спокойный и слишком уверенный. Он закрыл за собой дверь и повернул ключ. Щелчок. Тишина стала плотнее.
Он снял пиджак, оставшись в одной белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами, обнажающими сильные предплечья и татуировки. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, будто он весь вечер в нетерпении запускал в них пальцы. Но сильнее всего били наповал его глаза. Серые, как грозовое небо над Миланом, холодные и пронзительные. В этом взгляде не было жалости — только сталь и пугающее любопытство хищника, который наконец загнал свою добычу в угол. Он казался слишком масштабным для этой комнаты, заполняя собой всё пространство, вытесняя из него кислород.
— Уютно? — спокойно спросил он.
Я повернулась к нему.
— Очень. Особенно охрана под дверью.
Алессандро сделал глоток виски из стакана, который принес с собой, и поставил его на комод, не сводя с меня глаз. Он прошёл дальше в комнату, не спеша. Остановился, смотря долго и пронзительно.
— Я недооценил тебя. — прошептал Алессандро.
— Твоя первая ошибка.
Он сделал шаг ближе.
— И последняя. — потом добавил. — Лилии тебе идут. Такие же красивые и такие же... дурманящие. Но давай опустим любезности, Милена. Ты думаешь, что контролируешь ситуацию?
Я сократила расстояние между нами, остановившись так близко, что чувствовала жар его тела. И дерзко улыбнулась, глядя прямо в это серое пламя его глаз.
— А разве это имеет значение, когда ты уже запер меня под замок? Считай, что это твоя вторая ошибка, Алессандро.
Он резко подался вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Его рука медленно поднялась, и он коснулся кончиками пальцев моей шеи, прослеживая линию пульса.
— Ошибки я исправляю быстро. Обычно — пулей в затылок. — его голос стал на тон ниже, от чего по коже пробежали мурашки. — Но ты... ты — «белый лист». Мои люди не нашли на тебя ничего. Обычные танцовщицы не умеют так заметать следы и уж точно не смотрят на ствол пистолета с таким равнодушием.
Он наклонился к самому уху, обжигая дыханием.
— Кто ты, черт возьми? На кого ты работаешь? Если ты думаешь, что твоя смазливая мордашка спасет тебя от допроса Винченцо, ты очень ошибаешься.
Я не отстранилась. Напротив, положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, чувствуя его ровный, мощный ритм.
— Твой «Мясник» может развлечься, если хочешь — прошептала я, и голос прозвучал как вызов. — Но он не узнает ничего. Ты ищешь наемницу, Алессандро? Или ты просто боишься признать, что девчонка из клуба напугала великого Дона сильнее, чем вся русская мафия?
Глаза Алессандро потемнели, становясь почти черными. Его пальцы на моей шее чуть сжались — не больно, но властно.
— Ты играешь с огнем, orsetto. (медвежонок-итал. яз.)— прорычал он. — И в этом доме этот огонь — я.
— Тогда не удивляйся, когда сгоришь вместе со мной. — парировала я, сокращая последние миллиметры между нашими лицами.
— Милена... я на грани. Почему ты просто не можешь быть хорошей девочкой. — выдохнул он эти слова мне в губы.
— Тогда лучше убей меня. — спокойно сказала я.
Он замер.
— Давай. Прямо сейчас.
Тишина стала оглушающей.
— Теперь я знаю ещё одну вещь про тебя, ты не боишься смерти. — сказал он.
— Я боюсь только вернуться туда, откуда сбежала.
Он внимательно смотрел на меня. Слишком внимательно.
— Тогда что ты хочешь? — спросила я.
Он наклонился чуть ближе.
— Контроль. Над ситуацией. И над тобой.
Я усмехнулась.
— Удачи.
Он смотрел на меня ещё секунду. А потом сказал:
— С этого момента ты остаёшься здесь. Без моего разрешения ты не выходишь.
— Я не останусь!
Он посмотрел на меня снизу вверх и добавил с усмешкой:
— Уже осталась.
Я сделала шаг к нему. Во мне бушевал спектр различных эмоций и ни одной позитивной.
— Ты меня не удержишь!
Он слегка наклонил голову.
— Проверим? Ты всё ещё думаешь, что у тебя есть выбор?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Выбор есть всегда.
Он наклонился. Слишком близко и потом— он вдруг усмехнулся.
— Мне начинает нравиться эта игра.
Я медленно выдохнула.
— Это не игра. Это твоя катастрофа.
Он развернулся к двери. Открыл её.
— Посмотрим, Милена... спокойной ночи. Всё нужное уже есть в шкафу.
Дверь закрылась, и щелчок замка прозвучал в установившейся тишине как окончательный приговор. Алессандро ушел, но его присутствие всё еще ощущалось в комнате: в тяжелом аромате табака и в том электрическом напряжении, которое он оставил после себя.
Я стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь, пока пульс в ушах не начал замедляться. Он думает, что запер меня. Он думает, что контроль — это сталь и замки. Пусть думает. Охотник всегда наиболее уязвим в тот момент, когда уверен, что добыча смирилась.
Я медленно подошла к массивному шкафу из темного дерева и потянула на себя тяжелую створку. Внутри ровными рядами висела одежда. Я провела рукой по тканям: тончайший шелк, дорогой кашемир, кружево, которое казалось почти невесомым. Я достала одно из платьев и приложила к себе. Мой размер. Идеально, до последнего миллиметра. От этой его осведомленности по коже пробежал неприятный холодок. Он не просто поймал меня — он изучил меня. Каждое мое предпочтение, каждый изгиб моего тела были занесены в его расчетливый после того, как мы встретились в клубе.
Внезапная мысль обожгла разум. Я бросилась к углам комнаты, лихорадочно ища свои чемоданы. Пусто. Ни сумок, ни привычных вещей, ни моего прошлого.
— Черт... — прошептала я, прижимая ладони к лицу.
Мои чемоданы остались у них. А значит, там остались и мои успокоительные. Те самые маленькие белые таблетки, которые были единственной преградой между мной и кошмарами, преследовавшими меня с самой России. Без них ночь обещала превратиться в липкий, душный ад. Алессандро лишил меня не только свободы, он лишил меня моей защиты.
Мысли крутились в голове, как стая рассерженных ос. Он бесил меня. Его самоуверенность, его серые глаза, которые видели меня насквозь, его дурацкое «спокойной ночи» — всё это вызывало желание сорвать со стен этот чертов бархат и сжечь особняк дотла.
Я посмотрела на букет лилий. Их запах теперь казался почти невыносимым, ядовитым.
— Ночь будет долгой. — тихо произнесла я в пустоту комнаты. Голос сорвался, выдавая усталость, которую я так тщательно скрывала.
Мне нужно было смыть с себя этот день. Смыть запах его парфюма, который, казалось, въелся в мою кожу. Я развернулась и направилась в ванную комнату.
Горячая вода — это единственное, что сейчас могло удержать меня от того, чтобы не начать кричать. Или не начать действовать слишком рано.
Всем привет! Хотела бы узнать, следующую главу делать от лица Алессандро или Милены?) И хочу добавить отдельную главу про Камиллу, как она пережила заточение, вы за?