Глава 5.
Алессандро.
Я вышел из комнаты Милены и был на взводе. Меня раздражает, что я ничего не знаю о ней. Должен ли убить или она может мне помочь? Я не могу снова ошибиться, в прошлый раз цена моей ошибки стоила жизни моего отца, матери и сестры. Но она... она не обычна, мне интересно за ней наблюдать, исследовать, она как ящик Пандоры, который я очень скоро вскрою. И как раз направляюсь в гостиную, где меня должен уже ждать Лоренцо. Мы забрали их чемоданы и мне интересно что-же она может там скрывать, может будет её разгадка. Я зашёл в комнату, а Лоренцо уже сидел в кресле, перебирая вещи Камиллы: аккуратно, почти лениво, но на самом деле — ничего не упуская.
— Одежда, техника, документы... — пробормотал он, пролистывая паспорт. — Подделка высокого уровня. Очень высокого.
— Я и не ожидал меньшего. — спокойно ответил.
Увидел второй чемодан. Милены. Думал приказать своим людям обыскать его, но я должен увидеть всё сам. Открыл замок и присел, медленно откинул крышку и замер на секунду, осматривая содержимое. Всё было слишком... аккуратно. Слишком продумано.
— Они собирались не просто уехать. — тихо сказал Лоренцо. — Они готовились исчезнуть. И по вещам можно заметить, что девочки слишком хороши в этом.
Я ничего не ответил, просто начал перебирать вещи. Одежда. Минимум лишнего. Никаких сентиментальных предметов. Никаких фотографий. Как будто у неё никогда не было жизни «до». И именно это настораживало сильнее всего. Мои пальцы наткнулись на косметичку. Обычная. Ничего примечательного. Открыл её.
Помада. Тени. Пудра. Прочие женские штучки.
И... пузырёк, маленький, невзрачный.
Я достал его, повертел в пальцах и прочитал название. И впервые за всё время... замер.
Лоренцо это увидел.
— Что там? — спросил он.
Я не сразу ответил.
— Это не просто успокоительное. — ответил тихо. — Такие препараты просто так не принимают.
Лоренцо встал и подошёл ближе. Забрал пузырёк из моих рук, прочитал этикетку, сказав:
— После сильных травм. ПТСР. Панические атаки... бессонница или кошмары.
Тишина в комнате стала тяжелее.
Я обдумывал всё услышанное.
— Значит, наш «белый лист»... не такой уж чистый.
Лоренцо слегка усмехнулся.
— Ты разочарован?
— Наоборот. Мне интересно... кто её сломал.
Лоренцо прищурился.
— И зачем тебе это?
Я забрал у него пузырёк и убрал в карман пиджака.
— Потому что сломанных людей легче контролировать. Или... невозможно.
Хотел уже уйти, но спросил:
— А у второй ничего интересного нет?
— Ну как сказать... куча различной техники от микро наушников до навороченного ноутбука. Не думаю, что обычной девушке нужны такие вещи, есть о чём задуматься.
Я пристально посмотрел на Лоренцо.
— Значит ты у неё всё и узнаешь, полагаюсь на тебя. — сказал ему.
— Ты серьёзно сейчас?! Я с ней вообще не собираюсь говорить. Ты видел её? Она ненормальная! Пусть лучше Марко.
Но я уже не отвечал, просто развернулся и ушёл. Сейчас меня это не волновало, я думал лишь об одном, о Милене. И мне это не нравилось, мне должно быть всё равно, но если её мучают кошмары... я не могу так это оставить, потому что моё прошлое тоже преследует меня, почти каждый раз когда засыпаю.
Кошмар.
Ночь в особняке была слишком тихой. Такой тишиной, в которой мысли становятся громче. Милена проснулась не сразу. Сначала — сон. Потом — страх. И только потом — тело.
Она резко вдохнула, но звук застрял где-то в горле.
Комната была тёмной. Слишком тёмной. Тени на стенах двигались, и на секунду ей показалось, что она снова там.
Россия.
Холодный пол. Касания. Голос. Неприятные поцелуи.
— Не смотри на меня так. Я почти твой муж.
Руки на запястьях, сильные и грубые. Алтарь. Чужие лица. И он. Игорь — за которого Милена должна была выйти замуж. И его мерзкая, похотливая улыбка.
— Ты принадлежишь мне.
— Нет... — прошептала она. — Игорь, прошу, не надо!
Но голос сорвался. И в следующую секунду всё смешалось.
Выстрелы. Крики. Отец.
— Стреляй точнее! Идиотка! Как у меня могла появиться такая дочь!
Она резко открыла глаза и села на кровати. Сердце билось так, будто хотело разорвать грудную клетку. По коже стекал холодный пот. Руки дрожали.
— Хватит... — прошептала она на русском. — Пожалуйста... хватит...
Но кошмар не отпускал. Она сжала простыню так, что побелели пальцы. Милена судорожно глотала воздух, пытаясь осознать, где заканчивается прошлое и начинается настоящее. Стены особняка давили, а аромат лилий в вазе казался запахом похоронных цветов. Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь, но тело её не слушалось.
Дверь приоткрылась, пропуская полоску света из коридора. Тяжелый, уверенный силуэт замер на пороге.
— Уйди... — выдохнула она по-русски, даже не понимая, что говорит не на итальянском.
Алессандро вошел в комнату. Он был без пиджака, в расстегнутой на пару пуговиц рубашке. В его руке был тот самый пузырек. Он видел её состояние: расширенные зрачки, испарина на лбу и этот дикий, загнанный взгляд. И он слышал, как она кричала во сне. Наемница исчезла. Перед ним была просто сломленная девочка.
Он подошел к кровати. Милена дернулась назад, вжимаясь в изголовье.
— Не трогай меня!
— Тише. — голос Алессандро прозвучал неожиданно мягко, но в нем всё еще чувствовалась сталь. — Ты в безопасности. Игорь не придет сюда.
При звуке этого имени Милена замерла. Откуда он знает? Но страх был сильнее любопытства. Её продолжало трясти.
Алессандро сел на край кровати. Он не стал спрашивать разрешения — он просто протянул свои огромные ладони и обхватил её дрожащие пальцы. Его руки были горячими, почти обжигающими по сравнению с её ледяной кожей.
— Дыши, Милена. Смотри на меня.
Она подняла глаза. В тусклом свете его серые глаза казались расплавленным свинцом. В них не было насмешки. Было нечто пугающее — понимание.
— Я нашел твои таблетки. — он кивнул на пузырек. — Но сейчас они тебе не помогут. Тебе нужно заземлиться.
Он потянул её на себя. Милена попыталась сопротивляться, слабо уперевшись ладонями в его грудь, но он был как скала. Алессандро обнял её, притиснув к себе. Его подбородок лег ей на макушку, а одна рука медленно начала гладить её по спине, успокаивающим, ритмичным движением.
— Пусти... — прошептала она, хотя сама уже бессознательно вцепилась пальцами в его рубашку.
— Нет. Ты сейчас разобьешься вдребезги, если я тебя отпущу. — он вдохнул запах её волос.
— Успокойся, мой маленький orsetto. Твои демоны сегодня не пройдут через эту дверь. Я им не позволю.
Милена замерла. Это было странно: человек, который запер её здесь, стал её единственным спасением от ужаса. Она почувствовала, как ритм его сердца — ровный, мощный — постепенно заставляет её собственное сердце замедлиться. Озноб сменялся теплом.
— Почему? — спросила она спустя долгое время, уткнувшись ему в плечо. — Почему тебе не всё равно? Ты ведь хочешь использовать меня.
Алессандро на мгновение замер. Его рука на её спине остановилась.
— Потому что в этом доме достаточно призраков и без твоих, Милена.
Он не сказал ей, что сам видит лицо отца каждую ночь. Он не сказал, что её крик в тишине особняка отозвался в его собственной душе чем-то забытым и болезненным.
— Поспи — приказал он, снова начиная гладить её по волосам. — Я буду здесь, пока ты не уснешь. И попробуй только завтра сказать, что я тебя напугал.
Милена ничего не ответила. Её веки стали тяжелыми. Усталость от пережитого ужаса и странное чувство безопасности в руках врага сделали свое дело. Она заснула, всё еще сжимая край его рубашки.
А Алессандро так и сидел в темноте, глядя в окно. Он знал, что Лоренцо будет в ярости. Он знал, что Марко будет смеяться. Но сейчас, чувствуя её ровное дыхание у себя на груди, он понимал: ящик Пандоры действительно открыт. И назад пути нет. Убедившись, что Милена спит, он аккуратно поставил пузырёк с лекарством на тумбу и бесшумно вышел.
Алессандро.
Я сидел неподвижно до тех пор, пока её пальцы, вцепившиеся в мою рубашку, наконец не расслабились. Дыхание Милены стало глубоким и ровным — кошмар отступил, оставив после себя лишь бледность на её лице и горький привкус тайны в воздухе.
Я осторожно высвободился, стараясь не нарушить этот хрупкий сон. На мгновение я задержался у кровати, глядя на неё в лунном свете. Кто ты на самом деле, Милена? И почему мой инстинкт самосохранения молчит, когда я нахожусь так близко к тебе?
Выйдя из комнаты, я запер дверь. Щелчок замка отозвался во мне странным чувством вины, которое я тут же подавил.
В своей комнате я не стал зажигать свет. Налил себе двойную порцию виски — ту самую обжигающую жидкость, которая помогала заглушить собственных демонов. Сигаретный дым медленно заполнял пространство, сплетаясь в причудливые узоры. Я подошел к окну, глядя на ночной лес.
Зачем я это сделал? Зачем сидел там, как влюбленный мальчишка, баюкая на руках русскую незнакомку, которая завтра может перерезать мне горло? Ответ мне не нравился: она была мне интересна. Не как трофей, а как равный противник, у которого вырвали сердце, но оставили волю к жизни.
Я достал телефон и набрал короткое сообщение Лоренцо: «Пробей всё по русскому имени Игорь. Связь с Миленой. Свадьба, насилие, любая грязь. Мне нужно всё до рассвета».
Холодный душ не помог смыть напряжение, но хотя бы вернул ясность мыслей. Я лег в постель, зная, что завтра всё изменится, потому что хотя бы её крики во сне дали мне частичку информации о её прошлом.
Утро.
Я встал в шесть. Дисциплина — это то, что удерживало меня на троне, пока другие сгорали в хаосе своих желаний. Ледяная вода в лицо, безупречно выбритый подбородок. Я надел темно-серый костюм, сшитый на заказ, и застегнул на запястье тяжелые «Patek Philippe». Эти часы стоили как небольшая вилла, но для меня они были лишь напоминанием о том, что время — мой самый ценный ресурс. И сейчас я тратил его на «белый лист» из России.
В столовой уже пахло крепким кофе. Я налил себе чашку черного, без сахара — горечь помогала окончательно проснуться. Вскоре за столом собрались все.
Первым вошел Лоренцо, выглядевший так, будто и вовсе не ложился. Следом завалился Марко, как всегда шумный и самодовольный, а за ним тенью проследовал Винченцо.
— Доброе утро, братья. — я сделал глоток кофе, обводя их взглядом. — Докладывайте.
Марко тут же схватил тост и ухмыльнулся:
— Твоя «танцовщица» всю ночь не подавала звуков. А вот та, что досталась Лоренцо... Боже, я слышал, как она орала русские маты через три стены. Лоренцо, ты там как, живой?
Лоренцо лишь устало потер переносицу, проигнорировав выпад.
— Камилла — это технический гений на стероидах. Я проверил её технику. Там софт, который используют спецслужбы. Эти девчонки не просто беглянки, Алессандро. Они — подготовленная группа ликвидации. И если мы оставим их в особняке, мы сильно рискуем.
Винченцо, который до этого молча резал ветчину, поднял свой тяжелый взгляд на меня:
— Скажи слово, и я избавлюсь от них. Это самый безопасный вариант.
В столовой повисла тишина. Марко перестал жевать, ожидая моего решения. Лоренцо внимательно наблюдал за моей реакцией.
Я поставил чашку на стол. Звук фарфора о мрамор прозвучал как выстрел.
— Нет. Убивать их мы не будем. По крайней мере, сейчас.
— Почему? — Лоренцо прищурился. — Из-за того, что ты узнал ночью?
Я выдержал его взгляд.
— Потому что они знают русских изнутри. Имя «Игорь», которое я тебе скинул — это только верхушка айсберга. Милена — не просто беглянка... Она — ключ к тем, кто мог убить нашу семью. Я уверен, что они знают многое. Мы будем использовать их.
Марко присвистнул.
— Использовать? Алессандро, ты хочешь выпустить этих кошек на охоту под нашим флагом? Это безумие.
— Это стратегия. — отрезал я. — Винченцо, подготовишь стрельбище. Я хочу лично увидеть, на что способна наша «orsetto», когда у неё в руках не лепестки лилий, а сталь.
Я встал, давая понять, что завтрак окончен.
— Лоренцо, подготовь контракт. Они будут работать на нас. Либо так, либо... — я сделал паузу, вспоминая, как Милена шептала «убей меня» мне в губы. — Либо они никогда не покинут эти стены живыми.
Я вышел из столовой, чувствуя на себе озадаченные взгляды братьев. Я лгал им. Я оставлял её здесь не только ради дела. Я оставлял её, потому что хотел снова увидеть этот вызов в её зеленых глазах. И это была моя самая опасная игра.
Милена.
Я проснулась рывком, когда солнечный луч полоснул меня по глазам. Первая мысль — где я? Вторая — я одна.
Простыни с левой стороны были холодными. Алессандро ушёл. Я села на кровати, обхватив колени руками, и попыталась восстановить в памяти обрывки прошлой ночи. Вспышки кошмара: голос отца, холодное лицо Игоря, запах пороха... А потом — тепло. Тяжелые, обжигающие руки на моих плечах и низкий голос, шептавший что-то на итальянском.
«Тихо, orsetto... я здесь».
Черт. Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком стыда. Я позволила ему увидеть себя такой? Сломленной, кричащей во сне, слабой? И что именно я выкрикивала? Слышал ли он имя Игоря? Если да, то мой «белый лист» только что покрылся кровавыми пятнами моего прошлого.
Нужно было прийти в себя. Срочно.
Я встала и направилась в душ. Ледяная вода помогла смыть остатки ночного ужаса и липкое ощущение беспомощности. Я долго стояла под струями, заставляя себя дышать ровно. Выйдя, я взглянула в зеркало: бледная, с темными кругами под глазами. Немного туши, чтобы взгляд не казался таким потерянным, капля блеска на губы — моя привычная броня.
В шкафу висела одежда, которая пугала своей точностью. Я выбрала простые темно-синие джинсы и серую майку на тонких лямках. Лето в Италии было беспощадным, и даже толстые стены особняка не спасали от предчувствия жары.
Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
— Войдите.
В комнату вошла женщина лет пятидесяти. У неё были добрые, но внимательные глаза и натруженные руки. Она несла поднос, от которого исходил аромат свежей каши.
— Доброе утро, милая. Я Кьяра, кухарка в этом доме. — она поставила поднос на стол. — Алессандро сказал, что тебе нужно подкрепиться.
Она посмотрела на меня с каким-то странным сочувствием, которое мне совсем не понравилось.
— Что будешь пить? Кофе или чай?
— Черный кофе. Без сахара. — ответила я, надеясь, что голос звучит достаточно твердо.
Кьяра на мгновение замерла, её брови удивленно приподнялись. Видимо, девушки, которых обычно привозили в этот особняк, предпочитали что-то полегче.
— Черный кофе? — переспросила она. — Хорошо, сейчас принесу.
Она вышла и вернулась ровно через три минуты. Поставила чашку, от которой шел густой, горький аромат, и кивнула на тарелку.
— Ешь хорошо, деточка. После завтрака вас с подругой ждут на стрельбище. Все мужчины уже там.
Стрельбище. Значит, проверка началась. Мои пальцы непроизвольно сжались.
— Кьяра... — я окликнула её, когда она уже собиралась уходить. — Могу я спросить? Про Алессандро.
Женщина обернулась, её лицо стало непроницаемым.
— О хозяине говорить не положено, синьора.
— Хотя бы... сколько ему лет? — я попыталась сделать голос максимально будничным.
Кьяра помедлила, глядя на дверь, будто проверяя, не подслушивает ли кто.
— Тридцать. — тихо ответила она. — Он несколько лет назад стал главой семьи. Кушай, тебе нужны силы.
Она быстро вышла, оставив меня одну. Тридцать... девять лет разницы. Девять лет опыта в мире, где каждый день идет за три. Я сделала глоток обжигающего кофе. Горько. Как и всё в этом доме.
Надев кроссовки, я посмотрела на свое отражение. Наемница, танцовщица, беглянка... Кем бы я ни была, сегодня мне придется доказать, что я стою того, чтобы меня оставили в живых. Или того, чтобы меня боялись.