Под прожекторами|Lamine Yamal

Мой мальчик совсем ничего не подозревая мирно улыбался,держа меня за руку.Прохладный вечерний ветер обдувал мои волосы,легкое платье.

Сам город сегодня казался удивительно созвучным моему внутреннему состоянию:лампы взволнованно мигали,повсюду проходил еле ощутимый гул.

Я часто поглядывала на часы,стараясь остаться незамеченной,пока он мимолетно отвлекался на людей,которые узнавали в моем мальчике известного футболиста.

Порой я испытывала глубокую горечь: Для большинства он навсегда останется ставкой,инструментом . Человеком, которого можно обсуждать после матча, осуждать после поражения и превозносить после победы.

Мне бы хотелось рассказать каждому прохожему,каждому зрителю на стадионе о том глубоком и искреннем,что представлял собой Ламин Ямаль.

О том,как он переживал не оправдать ожиданий,пропадая и убиваясь на тренировках.О том,как он вставал после каждой неудачи,поднимая за собой остальных.О том,как он переступал через себя,чтобы стать лучше.

В конце концов,о его самом искреннем и добром сердце,за которое я его так полюбила.

—Кажется, мой талант экскурсовода тебя совсем не впечатляет.—Ламин ухмыляясь остановился,заметив мой отрешенный взгляд.

А вдруг он догадается?От этой мысли я запаниковала.Еще рано,нужно потянуть время.

—Заметь,это не я сказала,—я озорно улыбнулась.—Но ты прав,до Кейна тебе далеко.

—Погоди,этот гаденыш тебе уже все показал?—Ламин возмущенно закатил глаза

—Ну...—я отвела взгляд,лукаво улыбаясь

Он приложил ладонь к груди с таким видом, словно переживал личную трагедию.
— Родной брат. Родная кровь. И так подло...

Я уже не могла сдерживать смех.

— Средь бела дня, — продолжил он сокрушённо. — Девушку у собственного брата уводят. История знает много предательств, но такого...

— Ламин...

— Нет, подожди. Я должен это пережить.

Он драматично отвернулся, но уже через секунду не выдержал и сам рассмеялся.

Я посмотрела на него и поймала себя на мысли, что именно таким любила его больше всего.

Мой пульс постепенно приходил в норму, а паника отступала. Главное: он ничего не заподозрил. Ламин продолжал весело ворчать на Кейна, а я мысленно поставила себе жирный плюс за актёрское мастерство. Время было спасено, сюрприз оставался в строжайшем секрете

Мы не спеша пошли дальше по мостовой. Вечерний Париж окутывал нас своей прохладой, но рядом с ним мне было невероятно тепло. Мы проходили мимо маленьких витрин, в которых горел уютный жёлтый свет, мимо уличных музыкантов, играющих тихую, тягучую мелодию на аккордеоне.

Ламин буквально светился изнутри, переполненный энергией триумфа и предвкушением чего-то особенного. Мой мальчик чувствовал себя абсолютно непобедимым, готовым покорить весь этот мир, и эта его сумасшедшая энергетика передавалась мне, заставляя сердце биться в ускоренном темпе.

Я незаметно скользнула взглядом по экрану телефона, зажатого в свободной руке.

23:42.

До полуночи оставалось совсем немного. Внутри меня всё сжалось от сладкого, щекочущего волнения. Прямо сейчас на первом этаже нашего роскошного отеля, в огромном закрытом клубе-ресторане, происходило настоящее безумие. Берта вместе с Педри, Гави, Бальде и остальными парнями из «Барселоны», завершали последние приготовления. Они арендовали весь нижний ярус отеля, превращая его в элитную праздничную зону. По нашему общему плану, там должно было быть всё: лучший диджей, горы любимых закусок Ламина, море людей, музыка и атмосфера дорогого закрытого клуба только для своих.

И самое главное: Ламин до сих пор ни о чём не догадывался, думая, что мы просто вернёмся в наш номер.

Я мягко остановилась, слегка потянув его за руку назад. Ламин послушно замер и повернулся ко мне, озорно приподняв брови.

— Эй, ты чего? — тихо спросил он, заглядывая мне под капюшон. — Устала? Хочешь, поймаем такси?

— Нет, глупый, — я мягко улыбнулась, делая шаг ближе к нему, так что носки моих туфель почти коснулись его кроссовок. — Я просто подумала, что нам пора возвращаться в отель.

Я подняла свободную руку и аккуратно поправила воротник его куртки. Его глаза блестели в темноте парижской ночи, как два драгоценных камня. В них было столько жизни, столько нерастраченной, бьющей через край энергии, что у меня перехватило дыхание.

Мы пошли обратно. Ламин шёл пружинистым, уверенным шагом, то и дело притягивая меня к себе и целуя в висок. Каждый раз, когда наши тела соприкасались, я чувствовала, как внутри меня тугой пружиной закручивается предвкушение. Я вела его навстречу его празднику, навстречу полуночи, которая должна была перевернуть эту ночь с ног на голову.

Когда мы наконец переступили порог отеля, холл встретил нас непривычной, почти интригующей полутьмой. Ламин уверенно повёл меня к лифтам, но я мягко потянула его в сторону: туда, где за тяжёлыми дубовыми дверями скрывался огромный закрытый клуб на первом этаже.

Я снова скользнула взглядом по часам. 23:59.

Оставалось меньше минуты. Сердце забилось где-то в горле, глухими, мощными ударами отдавая в уши.
— Эш? Нам разве не наверх? — удивлённо спросил Ламин, останавливаясь и переводя взгляд с меня на закрытые двери клуба, из-за которых едва слышно пробивался низкий, вибрирующий бас.

Я не ответила. Вместо этого я просто посмотрела на экран телефона, дожидаясь, пока цифры сменятся на заветные 00:00. Прямо сейчас Ламину исполнилось девятнадцать лет.

— С днём рождения,Ламин, — прошептала я.

И в ту же секунду я толкнула тяжёлые створки дверей, увлекая его за собой внутрь.

•••

В то же мгновение, как тяжёлые створки дверей распахнулись, в глаза Ламину ударил взрывной, ослепительный поток неонового света, а уши заложило от мощных, вибрирующих басов, от которых, казалось, содрогался сам пол под ногами.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — оглушительный хор десятков голосов буквально взорвал пространство, утопая в праздничном визге, взрывах хлопушек и свисте.

Ламин замер на пороге, словно натолкнулся на невидимую стену. Весь его пружинистый шаг, вся уверенность на секунду испарились, уступая место полнейшему, детскому ошеломлению. Он перевёл взгляд на огромный светящийся баннер над сценой, на котором горела надпись: «Lamine 19».

Девятнадцать. Ему исполнилось девятнадцать лет. Вся его сонливость, все мысли о тихом номере улетучились в ту же микросекунду.

— Вы... вы шутите? — пробормотал он, шумно выдыхая и переводя взгляд на Эшли, которая стояла рядом, сияя самой счастливой улыбкой на свете. — Эш... как ты это провернула?!

Но ответить она просто не успела. Из неоновой дымки танцпола навстречу имениннику уже вылетел Гави, размахивая бенгальскими огнями и практически запрыгивая на Ламина с громкими криками. Следом с широкими улыбками шли Педри, Бальде, Рафинья и Фермин. Парни из «Барселоны» окружили его плотным кольцом, взъерошивая его и без того растрёпанные кудри, хлопая по плечам и наперебой поздравляя.

Эшли сделала несколько шагов назад, давая Ламину возможность полностью окунуться в этот триумф. Зал частного клуба на первом этаже отеля был забит до отказа.

Они с Бертой проделали колоссальную работу: здесь были не только сокомандники Ламина, но и его близкие друзья из Барселоны, прилетевшие спецрейсом, диджей, играющий его любимые треки, и атмосфера абсолютной, ничем не сдерживаемой свободы. Повсюду летали блестящие конфетти, официанты разносили коктейли, а неоновые лучи прорезали полумрак, окрашивая лица гостей в розовые и синие тона.

Ламин сиял. Его смех, звонкий и невероятно искренний, перекрывал даже плотные басы музыки. Он танцевал в самом центре круга, обнимал друзей, принимал поздравления, но каждую свободную секунду его взгляд, полный обжигающего тепла, неизбежно возвращался к Эшли, стоявшей у края VIP-зоны. В этом взгляде читалось такое восхищение, от которого у девушки сладко ныло под рёбрами.

•••

Около трёх часов ночи, когда праздничное безумие достигло своего пика, а Гави вовсю пытался перетанцевать Бальде на сцене, Ламин незаметно выскользнул из толпы.

Эшли стояла у панорамного окна, ведущего во внутренний дворик отеля, наблюдая за падающими каплями парижского дождя. Вдруг со спины её окутало знакомое, сводящее с ума тепло. Сильные руки Ламина мягко легли ей на талию, прижимая спиной к своей груди. Он уткнулся подбородком в её плечо, глубоко и шумно вдыхая аромат её волос.

— Эш, — хрипло выдохнул он ей прямо в шею, отчего по телу девушки мгновенно пробежала волна мурашек. — Я никогда в жизни не был так счастлив. Спасибо тебе.

Его сильные руки замкнулись у неё на талии, и Эшли почувствовала, как под плотной тканью его куртки ровно и сильно бьётся его сердце. На террасе было прохладно, но от Ламина исходило такое ураганное, живое тепло, что у неё кружилась голова.

Эшли сделала глубокий вдох, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. Сердце колотилось как сумасшедшее. Весь вечер она держалась уверенно, играя роль идеального организатора, но теперь, когда пришло время сделать самый главный шаг, её вдруг накрыла волна глухого, непреодолимого смущения.

Она медленно развернулась в его объятиях, бережно положив ладони ему на грудь. Изумрудная ткань её шёлкового платья заскользила по его куртке. Эшли отвела взгляд в сторону, не в силах выдержать его прямой, слишком внимательный взор.

— Ламин... — тихо позвала она, чувствуя, как щёки заливает густой, горячий румянец.

— М-м? — он чуть наклонил голову, ловя её взгляд. На его губах всё ещё блуждала та самая мягкая, шальная улыбка именинника, но в глубине карих глаз уже разгоралось совсем другое, серьёзное и сосредоточенное пламя.

— На самом деле... — она запнулась, сглотнув вязкий ком в горле, и несмело поправила съехавшую бретельку платья. — Это ещё не весь сюрприз.

Ламин приподнял бровь, на секунду растерявшись, а затем тихо рассмеялся, тем самым хрипловатым, бархатным смехом, от которого у неё всегда подгибались колени.

— Эш, серьёзно? Куда ещё больше? Парни из Барсы в Париже, закрытый клуб... Ты что, арендовала Лувр на утро?

— Нет, глупый, — Эшли наконец решилась посмотреть ему прямо в глаза, хотя её пальцы, сжимающие край его куртки, заметно подрагивали. — Кое-что другое. Пойдём со мной.

Она мягко высвободила свои руки и сделала шаг назад, протягивая ему ладонь. Ламин послушно, даже как-то благоговейно протянул свою руку в ответ, крепко сплетая их пальцы. Его ладонь была горячей и сухой, и это прикосновение немного заземлило её, унимая панику.

Они выскользнули из клуба через боковой служебный выход. Шум вечеринки мгновенно стих, сменившись мягким шуршанием ковролина в пустых коридорах отеля. Ламин шёл чуть позади, позволяя ей вести себя.

Эшли чувствовала на своей открытой спине его жгучий, непрерывающийся взгляд. Она знала, как сильно он её хочет, но в то же время чувствовала его безграничное терпение.

Месяцы, когда они буквально горели друг другом, превратились в одну долгую, сладкую и мучительную пытку. Каждое случайное прикосновение пальцев, каждый затянувшийся взгляд на губы друг друга, каждый поцелуй, который приходилось обрывать на самом пике, потому что они оба знали: ещё не время. Они копили этот жар внутри, бережно и упрямо, изо дня в день подбрасывая угли в этот невидимый костёр. И сейчас, в эту праздничную ночь, это накопленное, обоюдное напряжение достигло своего абсолютного апогея.

Каждое мимолётное соприкосновение плеч при ходьбе отзывалось острой, электрической дрожью, отдающей куда-то вниз живота.

Эшли чувствовала, как у неё кружится голова от одной только близости его тела. Внутри неё бушевал настоящий ураган: с одной стороны, её до безумия пугала собственная смелость, а девичье смущение перед первой в жизни близостью заставляли дыхание перехватывать. Её щёки горели густым румянцем, а сердце колотилось так отчаянно, что, казалось, этот стук был слышен в пустом коридоре. Но с другой стороны, это стеснение плавилось и исчезало под натиском всепоглощающего, чистого голода.

Она больше не хотела ждать. Она хотела принадлежать ему, хотела чувствовать его кожу под своими пальцами, раствориться в его тепле без остатка.

Ламин безумно горел этим желанием, но сквозь этот огонь проступала такая глубинная, чистая нежность, от которой у Эшли щемило сердце. Он ждал её, он дышал ею, и это обоюдное притяжение сейчас связывало их крепче любых слов.

В какой-то момент, словно не в силах больше выносить эту сладкую дистанцию даже в полшага, Ламин мягко увлёк её руку чуть назад, заставив Эшли на мгновение замерить шаг.

Она не успела даже обернуться, как он резко, но удивительно бережно притянул её к себе за талию. Спина Эшли мягко впечаталась в прохладную стену коридора, но холода она не почувствовала: её мгновенно окутало его штормовое, лихорадочное тепло. Ламин навис над ней, лишая любого пространства для отступления, и в ту же секунду его губы накрыли её губы.

Ламин целовал её жадно, глубоко, сминая её губы своими с каким-то отчаянным, пьянящим голодом. Его ладонь скользнула вверх по её шее, зарываясь пальцами в волосы у затылка и удерживая её, заставляя Эшли плавиться в его руках. Она судорожно выдохнула ему в губы, обвивая руками его плечи и чувствуя, как под пальцами перекатываются его напряжённые мышцы. Земля уходила из-под ног, голова кружилась от запаха его кожи, от близости его тела, от безумного, сладкого ритма этого поцелуя прямо здесь, посреди пустого коридора отеля.
Медленно, с трудом отрываясь от её влажных губ всего на долю секунды, Ламин уткнулся лбом в её лоб. Их рваное, тяжёлое дыхание смешивалось в одно.

— Эш... — тихо позвал он. Его голос дрожал от сдерживаемого, лавинообразного чувства,— ... если ты передумаешь, просто скажи мне. Пожалуйста. Я хочу только того, чего хочешь ты.

Эшли смотрела в его глаза, чувствуя, как его сердце колотится прямо о её грудную клетку: бешено, мощно, в точности как её собственное. В этой хриплой, трепетной мольбе было столько любви, что её смущение окончательно сгорело. Осталось только чистое, звенящее желание.

— Перестань быть таким правильным, Ламин... — рвано выдохнула она, до боли сжав пальцами ткань его куртки и заглядывая в его потемневшие глаза. —Хватит сомневаться, просто открой этот чёртов номер.

На долю секунды в его глазах промелькнуло что-то совершенно нечитаемое: то ли удивление, то ли облегчение, то ли вспышка того самого голодного, животного желания, которое он так старательно душил в себе последние несколько месяцев. А затем его взгляд изменился бесповоротно и окончательно. Исчезла та осторожная, почтительная нежность, уступив место чему-то тёмному, властному и невероятно горячему.

Одной рукой он уже нашаривал в кармане ключ-карту, не разрывая зрительного контакта. Его пальцы заметно дрожали, но движения были резкими и уверенными. Он прижал карту к считывающему устройству. Раздался тихий, мелодичный писк, и зелёный огонёк приветливо моргнул, приглашая их внутрь.

Навалившись плечом на тяжёлую деревянную дверь, Ламин толкнул её и буквально увлёк Эшли за собой в полумрак номера.

Дверь за ними захлопнулась с глухим, окончательным стуком.

________________________________

долгожданная глава🙏🏻🙏🏻в честь камбэка такая плотная и потная))очень жду обратной связи,обнимаю и убегаю