Под прожекторами|Lamine Yamal

Парижское утро безжалостно ворвалось в комнату сквозь неплотно задёрнутые тяжёлые портьеры. Яркий, золотистый луч солнца полоснул Эшли по лицу, заставив её поморщиться и медленно открыть глаза.

Несколько секунд она просто дезориентированно смотрела на незнакомый потолок роскошного люкса, пока в голове лениво прокручивались обрывки вчерашнего дня: неоновые вспышки в клубе, смех парней, тихий коридор... и глухой стук закрывшейся двери.

В ту же секунду воспоминания о прошедшей ночи лавиной обрушились на неё, заставив сердце испуганно пропустить удар.

Эшли резко повернула голову. Ламин спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло до его поясницы, обнажая рельефную, тёплую спину. В утреннем свете его тёмные кудри казались ещё более растрёпанными, а сам он выглядел до невозможности домашним и беззащитным.

Но вместо нежности Эшли вдруг почувствовала, как к горлу подступает удушливая, липкая волна паники.
«Боже... что я натворила?» — мысленно вскрикнула она, прижимая ладонь к губам.

Взгляд упал на кресло, где сиротливо висело её изумрудное шёлковое платье, а рядом на полу валялись его вещи. Вся её вчерашняя смелость, которая казалась такой правильной и естественной в полумраке коридора, при свете дня показалась ей безумием.

Внутри подняла голову её девичья неуверенность. Эшли никогда раньше не была ни с кем в такой близости. У неё не было опыта, она не знала «правильных» движений, и теперь, прокручивая в голове детали ночи, она сгорала от стыда. Ей казалось, что она была слишком неуклюжей, слишком зажатой, слишком... неопытной для парня, который привык получать всё самое лучшее. Вдруг он разочарован? Вдруг он просто притворялся, чтобы не обидеть её?

Каждая эта мысль вонзалась в душу острыми иголками. От смущения щёки Эшли вспыхнули так сильно, что ей стало физически горячо. Ей безумно хотелось провалиться сквозь землю, спрятаться, раствориться, лишь бы не видеть момента, когда он откроет глаза и посмотрит на неё.

Стараясь не дышать, Эшли медленно, сантиметр за сантиметром, сползла с кровати. Каждое движение отдавалось лёгкой, непривычной тянущей болью во всём теле, что лишь подливало масла в огонь её паники. Она быстро подобрала с пола огромную серую футболку Ламина, наспех натянула её и, стараясь не шуметь, ускользнула в ванную.

Закрыв дверь на защёлку, она прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В зеркале на неё смотрела растрёпанная девушка с лихорадочным румянцем на щеках и искусанными губами.

«Нужно уйти. Просто ненадолго уйти, пока я не возьму себя в руки», — судорожно соображала она.

Умывшись ледяной водой, которая почти не помогла остудить горящие щёки, Эшли тихо вышла из ванной. Ламин всё ещё спал, перевернувшись на бок. Пользуясь моментом, она быстро накинула свои джинсы, оставив на себе его футболку: она пахла им, его парфюмом и тем самым сводящим с ума теплом, схватила телефон и тихонько выскользнула из спальной.

Ей нужно было личное пространство. Время, чтобы выстроить вокруг себя хоть какую-то защиту до того, как начнётся их первый утренний разговор.

Она заварила себе кофе на маленькой кухне и села в кресло у панорамного окна, уткнувшись в телефон. На экране мелькали сотни уведомлений, поздравлений Ламину, но Эшли не видела ни одного слова. Её слух был обострён до предела: она ждала шороха шагов из спальни.

И этот шорох раздался примерно через полчаса.

Дверь спальни тихо приоткрылась. На пороге появился Ламин. На нём были только серые спортивные штаны, он сонно щурился от яркого солнца и лениво потирал затылок.

Заметив её в кресле, он мгновенно изменился в лице, его губы расплылись в той самой тёплой, сонной и безумно нежной улыбке, от которой у Эшли всегда замирало сердце.
— Привет... — хриплым спросонья голосом тихо позвал он, делая шаг в её сторону. — Ты чего так рано встала?

Эшли почувствовала, как её тело мгновенно напряглось. Она натянуто улыбнулась, даже не приподнимаясь с кресла, и судорожно сжала в руках чашку с остывающим кофе, используя её как щит.
— Привет, — её голос прозвучал на удивление сухо и отстранённо. — Да так... просто не спится. Решила кофе выпить. С днём рождения ещё раз, кстати.

Ламин остановился в паре шагов от неё, удивлённо приподняв брови. Он явно ожидал совсем другого приёма. Его взгляд скользнул по её напряжённым плечам, по тому, как крепко она сжимала чашку, избегая смотреть ему прямо в глаза.
— Эш? — он сделал ещё шаг и протянул руку, намереваясь ласково коснуться её плеча. — Всё хорошо?

Но Эшли, повинуясь глупому, инстинктивному порыву спрятаться, резко поднялась с кресла, делая вид, что ей срочно нужно поставить чашку на стол. Его пальцы так и остались висеть в воздухе.

— Да, всё супер! — чересчур бодро и громко ответила она, по-прежнему не глядя на него. — Просто... дел много. Надо Берте написать, спросить, как они там после вчерашнего. Наверняка у всех голова раскалывается. Я, пожалуй, пойду спущусь к ней, помогу прибраться или... не знаю, позавтракаем вместе.

Она суетливо схватила со стола свой телефон и сделала шаг к выходу, стараясь держаться от него на безопасном расстоянии.

Ламин медленно опустил руку. Его сонная улыбка окончательно угасла, уступив место полнейшему непониманию и нарастающей тревоге. Он молча смотрел, как она мечется по комнате, буквально выстраивая между ними глухую стену из пустых слов и суеты.
— Эшли, подожди, — тихо, но твёрдо произнёс он, преграждая ей путь к двери.

Ламин преградил ей путь, встав у самой двери. Он был таким большим, тёплым и домашним в этих своих серых спортивных штанах, что Эшли на секунду показалось, будто воздух в комнате закончился. Она замерла, уставившись куда-то в район его ключицы, отчаянно избегая встречаться с ним глазами.

— Эшли, посмотри на меня, — негромко, но с настойчивой мягкостью попросил он.

— Ламин, мне правда нужно идти, — затараторила она, нервно сжимая в руках телефон. — Я обещала Берте. И вообще, у вас сегодня, наверное, восстановительная тренировка или еще что-то, тебе тоже надо собираться...

Она попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти его, но Ламин мягко перехватил её за локоть. Его прикосновение было невесомым, но у Эшли по коже тут же пробежал табун покалывающих, горячих мурашек. Она инстинктивно отдернула руку, словно обжёгшись.

Ламин замер. В его карих глазах промелькнула тень непонимания. Он медленно убрал руки за спину, давая ей то самое пространство, которого она так отчаянно требовала, но взгляда не отвёл.

— Ты меня избегаешь? — прямо спросил он. Его хриплый утренний голос прозвучал удивительно тихо. — Из-за вчерашнего?

— Нет! С чего ты взял? — слишком быстро, почти испуганно пискнула Эшли. Щёки мгновенно обдало жаром. — Всё отлично, правда. Вчера было... замечательно. Просто... мне нужно идти.

Она предприняла ещё одну попытку проскочить мимо него к выходу, но её суета выглядела настолько неестественной, что Ламин окончательно потерял терпение. Но вместо злости в его движениях сквозило лишь глухое, щемящее беспокойство. Он сделал быстрый шаг назад, перекрывая дверной проём собой, и несильно, бережно взял её за обе руки, фиксируя на месте.

— Эш, стой. Хватит, — он заставил её остановиться. — Ты не смотришь на меня. Ты зажалась так, словно я собираюсь тебя ударить. И ты оделась за пять минут, пока я спал, чтобы просто сбежать. Что происходит? Я сделал что-то не так?

«Ты — нет. А вот я...» — мысленно закричала Эшли, чувствуя, как подкатывают глупые, злые слёзы от собственного бессилия и стыда.

Она попыталась высвободить запястья, но Ламин держал крепко, не причиняя боли, но и не позволяя ей снова спрятаться за маской безразличия.

— Всё нормально, Ламин! Пусти, пожалуйста, мне неловко, — вырвалось у неё тише, и её голос предательски дрогнул.

— Неловко? — переспросил он, уловив эту перемену в её интонации. Ламин чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть под её опущенную чёлку. Его взгляд скользнул по её пылающим щекам, по искусанным докрасна губам, по тому, как судорожно вздымалась её грудь под его огромной футболкой.

До него наконец-то дошло.

Все эти её глупые отговорки, паника, нежелание смотреть ему в глаза... Это не было разочарованием в нём. Это был чистый, первородный девичий страх и смущение после первой в жизни близости.

Она просто сгорала от стыда перед ним.

Понимание отразилось на лице Ламина мягкой улыбкой. Напряжение, которое сковывало его плечи последние пять минут, бесследно исчезло, уступив место волне нежности.

— Боже, Эш... — тихо выдохнул он.

Ламин ослабил хватку на её запястьях, но не отпустил её. Вместо этого он скользнул ладонями выше, мягко обнимая её за талию и бережно притягивая к своему тёплому телу, несмотря на её слабое, несмелое сопротивление.

— Пусти... ну пожалуйста, Ламин, — несчастным, совсем детским полушёпотом попросила она, наконец-то подняв на него полные смущения глаза. — Мне правда... мне нужно побыть одной. Я чувствую себя ужасно глупо.

— Глупо? — Ламин тихонько, очень тепло рассмеялся, отчего его грудная клетка мягко завибрировала под её ладонями. — Из-за чего, Эш?

— Из-за всего! — выпалила она, и румянец на её щеках, казалось, стал ещё ярче. На глазах всё-таки выступили непрошеные слёзы отчаянной неловкости. — Из-за того, как это всё.... Я же видела, я знаю, что я... я ничего не умею. А ты... ты просто молчишь и притворяешься, что всё нормально, чтобы меня не обидеть!

Она выпалила это на одном дыхании, зажмурилась и уткнулась лбом в его плечо, готовая прямо сейчас сквозь землю провалиться. Сказать это вслух было невыносимо стыдно.

Ламин на секунду замер, словно переваривая услышанное. А затем он шумно, прерывисто вздохнул, и Эшли почувствовала, как его руки на её талии сжались ещё крепче.

— Эш, — позвал он, и в его голосе больше не осталось и следа утренней сонливости. Только звенящая, пронзительная серьёзность. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

Она покачала головой, упрямо утыкаясь носом в его ключицу.

— Посмотри на меня, маленькая, — мягко настоял он. Его большая, тёплая ладонь скользнула вверх по её шее, и он аккуратно, заставив её подчиниться, приподнял её подбородок пальцами.

Когда Эшли наконец открыла глаза, она увидела в его взгляде столько обожания и такой глубинной, чистой любви, что у неё перехватило дыхание. В карих глазах Ламина не было ни капли той снисходительности или разочарования, которых она так боялась. Там было только бесконечное, благоговейное тепло.

— Ты сейчас это все серьёзно говоришь? — тихо спросил он, ласково оглаживая большим пальцем её дрожащую губу.

Эшли робко шмыгнула носом и отвела взгляд в сторону, но Ламин не дал ей спрятаться.

— Послушай меня, — он наклонился ниже, опаляя её лицо своим горячим дыханием. — Вчерашняя ночь была самой лучшей в моей жизни. Потому, что это была ты. Эш, я дышать боялся, когда прикасался к тебе. Я чувствовал, как сильно ты мне доверяешь, и для меня это... это важнее всего на свете. Твоя несмелость, твоя дрожь под моими руками - это самое красивое и чистое, что я когда-либо видел.

Он прижался своим лбом к её лбу, заставляя её вдыхать один воздух на двоих.
— Я не хочу, чтобы ты умела что-то «правильно». Мне это не нужно. Мне нужна ты такая, какая есть. Настоящая, со всеми своими страхами и своим смущением. Мы во всём разберёмся вместе, слышишь? У нас впереди уйма времени.

От его хриплого, безумно нежного шёпота, от этих простых и таких нужных слов внутри Эшли что-то окончательно надломилось. Напряжение, которое сковывало её всё утро, начало стремительно таять, превращаясь в тёплые слёзы облегчения. Она тихо всхлипнула и наконец-то сама обняла его за шею, крепко прижимаясь к его сильному плечу.

Ламин с облегчением выдохнул, подхватил её под бёдра и легко приподнял. Эшли инстинктивно обхватила его ногами за талию. Он сделал несколько шагов назад и опустился вместе с ней на мягкий диван, не разрывая их объятий ни на секунду.

Они сидели на мягком диване, утопая в подушках. Эшли уткнулась носом в изгиб его шеи, чувствуя, как его сильные руки убаюкивающе поглаживают её по спине. Напряжение уходило, оставляя после себя лишь приятную, ленивую истому. Слёзы высохли, а её сердце наконец-то перестало испуганно колотиться.

Ламин медленно перебирал её волосы, вдыхая их аромат, и на его лице снова сияла та самая мягкая, абсолютно счастливая улыбка.

— Ну что, успокоилась, горе моё? — тихо спросил он, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ей в лицо.
Эшли смущённо шмыгнула носом и легонько стукнула его кулачком в грудь.
— Перестань. Мне правда было очень стыдно .

Он рассмеялся, но затем вдруг театрально поморщился, чуть поведя плечами:
— А вообще, знаешь... для девочки, которая «ничего не умеет» и так сильно стесняется, ты проявила удивительную... агрессию, — он хитро прищурился, и в его карих глазах заплясали те самые знакомые, невыносимо притягательные чертята.

Эшли непонимающе нахмурилась:
— Какую ещё агрессию?

Ламин наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим шёпотом, от которого по её позвоночнику мгновенно пробежал электрический разряд:
— Посмотришь на мою спину-поймёшь. Я вообще-то ценный актив клуба, Эш. Понятия не имею, как буду объяснять нашему физиотерапевту эти царапины. Он же решит, что в Париже на меня напала дикая кошка.

Эшли охнула, мгновенно вспыхнув до кончиков ушей. Воспоминания о том, как она в порыве страсти до боли вцепилась ногтями в его плечи, яркой вспышкой пронеслись в голове.
— Боже мой... я правда тебя поцарапала? Сильно?! — она в панике попыталась заглянуть ему за спину, но Ламин не дал, со смехом повалив её обратно на подушки и нависнув сверху.

— Не волнуйся, мне чертовски понравилось, — хрипло и уже совсем не в шутку протянул он, скользя потемневшим взглядом по её припухшим губам.

— Ламин, придурок! — взвизгнула Эшли, смеясь и пытаясь закрыть пылающее лицо ладонями.

___________________________________

вы даже не представляете как я их люблю мои булочки🧘🏼‍♀️🧘🏼‍♀️