capitulo treinta y uno
—Тебе стоит отдохнуть.
Голос Эшли оторвал парня от ноутбука.Он словно зачарованный поднял голову,устремив на нее покрасневшие глаза.
Ламин выглядел совсем измотанным,просматривая повтор матчей противника,с которым ему предстояло иметь дело.
—Эш,это чертовски важно,—протянул он,отодвигая ноутбук в сторону.—проиграть нельзя,а эти парни настроены серьезно
В номере был приглушенный свет и спокойная атмосфера,которая явно искушала Ламина на крепкий и долгий сон,которого он не мог себе сейчас позволить.
Эшли присела на кресло,стоящее неподалеку от его кровати,возле письменного стола.Она обхватила ноги руками,приняв удобную для себя позу.
—Могу поспорить,ты уснешь на поле с мячом в ногах,—она озорно улыбнулась,—правда,поспи часок...хочешь,я тебя посторожу?
—Ну если ты посторожишь,то это другое дело,—Ламин тихо усмехнулся и потер глаза пальцами.
Ноутбук рядом с ним до сих пор проигрывал повтор матча.
— Ты уже час смотришь один и тот же момент. Даже я его выучила, — она слегка наклонила голову, наблюдая за экраном. —И защитник у них ленится возвращаться, когда мяч уходит на фланг, вот там ты его и съешь.
Он пару секунд просто смотрел на неё, потом медленно покачал головой,одаривая ее своей фирменной улыбкой.
— Ты вообще когда это заметила?
— Пока ты героически жертвовал своим сном, — невозмутимо ответила она.
Ламин тихо рассмеялся, окончательно отодвигая ноутбук.
— Отлично. Значит, у меня теперь ещё и личный аналитик.
Он встал и подошёл ближе, остановившись прямо перед её креслом. Эшли подняла голову, и между ними осталось всего ничего.
— Так что, — тихо сказал он, — твое предложение посторожить мой сон еще в силе?
И прежде чем она успела ответить, он наклонился и коротко поцеловал её в висок.
—К вашим услугам,мсье,—Эшли смущенно отвела глаза,ее щеки едва порозовели.
— Тогда иди сюда, аналитик. Если будешь сидеть в кресле, я всё равно не усну.
— Почему это?
— Потому что буду чувствовать, как ты на меня смотришь, — спокойно ответил он.
Она возмущенно фыркнула:
— Я не собиралась на тебя смотреть.
— Врёшь.
—Может быть.
Она закатила глаза, но всё же встала с кресла. Несколько шагов, и она уже у кровати. Ламин прилег на край, освобождая место рядом.
Несколько секунд они просто молчали. В комнате было тихо, только где-то за окном глухо шумел ночной город.
Ламин протянул руку и осторожно притянул её ближе.
— Так удобнее, — пробормотал он сонно.
— Тебе удобно, — тихо возразила Эшли.
— И тебе тоже.
Она хотела что-то ответить, но вместо этого просто устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо.
Ламин лежал на спине, одна рука расслабленно раскинута на подушке, другая всё ещё обнимала Эшли. Его тёмные волосы слегка растрепались, несколько прядей упали на лоб. Лицо, ещё недавно напряжённое от мыслей о матче, теперь стало спокойным, редкое состояние для человека, который последние часы жил только игрой.
Её волосы рассыпались по подушке и частично по его плечу. Её голова удобно устроилась у него на плече, а ладонь лежала у него на груди.
Со стороны они выглядели так естественно, будто всегда так засыпали.
Комната была почти тёмной. Лампа на письменном столе давала мягкий, тёплый свет, который едва доставал до кровати, оставляя углы номера в спокойной полутени.
Сонный голос Ламина прервал тишину:
—Я бы посвятил тебе миллион голов,веришь?
— Миллион? И каждый для меня? — её голос был тихим, но с ноткой изумления и веселья.
Он наклонился и уткнулся носом в её макушку:
— Каждый.
•
Трибуны шумели, люди кричали, барабаны и свистки сливались в единый гул, который заставлял сердце биться быстрее. Запах травы смешивался с горячим воздухом, пропитанным ожиданием. На поле игроки команды уже проводили разминку: мяч летел из ног в ноги, удары по воротам, беговые упражнения, пассы.
Ламин держал мяч, внимательно оценивая расположение партнёров. Его взгляд скользнул по команде: Педри подсказывал Гави, пытаясь расставить защиту, Фермин шёл к центру поля, проверяя, все ли на своих местах, Рафинья и Бальде энергично махали руками, координируя друг друга.
Да.Игра обещала быть интересной.
На трибунах уже собирались болельщики: с флагами, шарфами и плакатами. Их голоса, крики и смех поднимались в небо, создавая смесь волнения и давления, которую невозможно было игнорировать.
На скамейке запасных тренер давал последние указания, размахивая руками, а судья проверял разметку поля.
Игроки собрались в круг, хлопнули друг друга по плечам:
— Давайте, ребята, — крикнул тренер, —вы все умеете,мы все прогоняли!
Когда они шагнули на поле, трибуны буквально взорвались криками. Сердце било быстрее, дыхание участилось.
Ламин поднял голову, увидел Эшли на трибуне. Она махнула ему рукой, ее глаза сияли.
Она следила за каждым движением Ламина, и улыбка то появлялась, то исчезала, когда он делал сложный пас или обводил соперника. Пальцы сжимали перила чуть сильнее, когда кто-то из команды промахивался, и расслаблялись, когда Ламин удачно принимал мяч. Она подскакивала на месте, едва слышно шептала что-то себе, словно помогала ему мыслью, словно могла направлять его через расстояние поля.
Его до чёртиков умиляла её несвойственная Эшли увлечённость футболом.
Счёт уже был 2:2, напряжение висело в воздухе как ток. Каждое движение игроков было мгновенно, решительно, без права на ошибку. Ламин ловил мяч на линии штрафной, оценивая защитников, выбирая момент.
Ламин мчался по флангу, мяч будто прилип к ногам. Каждый шаг отдавался в груди, дыхание учащалось, а шум трибун превращался в единый, гудящий ритм. Он видел, как защитники пытаются перекрыть путь.
Ламин прокинул мяч мимо одного защитника, мгновение, и он уже видел перед собой вратаря. Время замедлилось. Он слегка наклонил корпус, сконцентрировался на ударе, ноги двигались инстинктивно, как на тренировках.
— Сейчас, — подумал он, и ударил.
Мяч полетел точно в угол ворот, пролетев над вытянутой рукой вратаря.
Всё вокруг на долю секунды стало в замедленной кинематографичной съемке: летящий мяч, распахнутые руки вратаря, свист трибун, и потом
... звук удара об сетку.
Гол.
Гул трибун усилился, люди вскочили со своих мест, кричали, свистели, хлопали.
Мяч дрожал в сетке, натянутая сетка колыхалась ещё несколько секунд, словно сама переживала победу. Игроки команды бросились к Ламину, обнимали его, хлопали по спине, подскакивали на месте.
Но прежде чем развернуться к команде, он поднял руку и, почти инстинктивно, отправил воздушный поцелуй в сторону трибун,где сидел особенный для Ламина зритель матча.
Эшли краснела, прикрывая лицо рукой, но улыбка не сходила с губ.
Ламин, заметив это, едва сдержал смех и улыбку, но внутри чувствовал волну удовлетворения.
Трибуны словно заискрились, и даже отдалённые сектора ощущали, что произошло что‑то особенное.
— Первый из миллиона обещанных, — подумал он, улыбаясь, чувствуя, как её сияющий взгляд даёт ему силы.
———
я влюблена в их любовь;))убегаю