6
Идею подбросила Лера за ланчем на следующий день. Её отец, внезапно воспылавший заботой, предложил оплатить ей и «лучшей подружке» неделю на Сейшелах.
«Представляешь? Белый песок, бирюзовая вода, коктейли с зонтиками! – Лера чуть не опрокинула бокал с фрешем. – Здесь зима, холод, а там – рай!»
Идея улететь подальше от серого неба, от огромного молчаливого дома и особенно от его молчаливого обитателя показалась Тане гениальной. Это был идеальный побег.
Она объявила новость за ужином. Мама немного забеспокоилась: «Одних девочек? Так далеко?», но Геннадий, всегда практичный, тут же решил все вопросы: «Пусть съездит, отдохнёт. Мой знакомый организует трансфер и виллу. Безопасно».
Герман завидующе присвистнул: «Везучие вы!»
Глеба за ужином не было. Таня даже почувствовала странное разочарование, что не сможет бросить это ему в лицо. «Я улетаю в рай, а ты тут со своим пакетированным чаем.»
Вечером, когда она уже упаковывала чемоданы, закидывая в них полдесятка новых купальников и платьев, она услышала шаги в коридоре. Затем – тихий стук в дверь её комнаты. Не врывающийся, как Лера, а сдержанный.
– Войдите, – сказала она, не оборачиваясь, поправляя сложенный саронг.
В дверях появился Глеб. Он не заходил внутрь, просто стоял на пороге, засунув руки в карманы чёрных спортивных штанов. Его взгляд обвёл комнату, уставленную открытыми чемоданами и хаосом из вещей, потом остановился на ней.
– Так значит, правда, – произнёс он без предисловий.
– Что правда? – буркнула Таня, продолжая укладку.
– Что ты сбегаешь.
– Я не сбегаю! – она резко обернулась. – Я еду отдыхать. Это нормально. Люди так делают.
– В самый пик моей творческой активности здесь? – спросил он с мёртвой серьёзностью, но в уголке его глаза дрогнула едва уловимая искорка. Он дразнил её.
– Ой, извини, что нарушаю твой священный процесс сидения в наушниках! – фыркнула она. – Буду знать. В следующий раз согласую с твоим графиком.
– Обязательно, – кивнул он. – А то без твоих утренних истерик у меня вдохновение пропадёт.
– Терпимо как-нибудь, – язвительно ответила Таня. – Справишься. Пей свой чай и не грусти.
Он молча смотрел на неё несколько секунд. Потом его взгляд упал на ярко-жёлтый купальник, лежавший сверху в чемодане.
– Жёлтый тебе не идёт, – заявил он вдруг.
Таня замерла с парой босоножек в руке.
– Что?
– Жёлтый. Он с карими глазами и светлыми волосами – слишком кричаще. Бери бирюзовый или чёрный.
Она не знала, что возмутительнее: то, что он вообще что-то советует, или то, что он, кажется, прав насчёт сочетаний.
– Спасибо за модный совет, – сквозь зубы процедила она. – Обязательно учту. Когда-нибудь. Может быть.
– Не за что, – он сделал шаг назад, намереваясь уйти. – Присылай фото. Интересно, как жёлтый будет выгорать на солнце.
И прежде чем она успела что-то ответить, он уже скрылся за дверью, оставив её в лёгком бешенстве и с жёлтым купальником в руках, который теперь казался ей ужасно безвкусным.
На Сейшелах был настоящий рай. Ласковое солнце, тёплый океан, вилла с бассейном, который светился ночью. Лера была в восторге, они купались, загорали, пили коктейли и смеялись до слёз. Таня выложила в Instagram десятки сторис: она на белоснежном песке, она в бирюзовой воде, она с кокосом в руках. Искренне веселилась. Но иногда, вечером, глядя на огромные южные звёзды, она ловила себя на мысли о том, что ему там, наверное, плевать на её фото. И что она, дура, вообще об этом думает.
Однажды вечером она всё-таки сфотографировала закат над океаном — не себя, просто закат, кроваво-оранжевый, отражающийся в воде. И отправила его. Не Лере. Не маме. А на номер, с которого когда-то пришло сухое «Привет. Глеб.» по поводу трансфера из аэропорта. Без текста. Просто фото.
Ответ пришёл почти сразу. Не на фото. Текст:
«Жёлтый не брала?»
Таня рассмеялась прямо посреди роскошной виллы. Лера удивлённо на неё посмотрела. Таня не стала объяснять. Она просто ответила:
«Чёрный. Как твоё настроение.»
Больше сообщений не было.