Nebel

Лена удобнее устроилась на скамье, положив рядом с собой сумочку, которую до этого почти остервенело сжимала в пальцах, сложила руки на чуть выпирающем животе и закрыла глаза. Мысли путались у неё в голове, и уже несколько дней она не находила себе места, боясь идти на эту встречу с Андреем.

Уже достаточно давно ей стало казаться, что с ней происходит что-то не так, но она упорно игнорировала это чувство. Первое время ее мучили тошнота, частые головные боли и резкие смены настроения. Сначала Лена думала, что это из-за отсутствия Андрея, потом пыталась списать все на стресс и усталость, потом грешила на что-то ещё... Странные боли внизу живота, отдававшие в поясницу, поначалу были совсем незначительными, но постепенно лишь усиливались. Она хотела было сходить к врачу, но почему-то боялась, и продолжала терпеть, наивно пытаясь убедить саму себя, что скоро все пройдет. Но ничего не прошло, лишь живот за это время еще немного выпер вперед. Тогда же у Лены не осталось никаких сомнений в том, что она беременна.

Поначалу Лена сильно испугалась своего положения. Она ведь совершенно ничего не знает о беременности — с бабушкой как-то она не говорила на такие темы, а в Москве при обучении лишь сказали, что это будет весьма и весьма нежелательно для агента. И сейчас спросить ей было не у кого — не идти же ей к соседке с таким вопросом... Хотелось показаться Киршнеру, обратиться к нему, как к врачу за советом, но Лена знала, что он сразу же доложит обо всем Андрею, поэтому не решилась сделать это. Помощь пришла откуда не ждали — Лукас Вайс, от внимательного взгляда которого не укрылся изменившийся в размерах живот его соседки, посоветовал сходить в библиотеку, где могла быть интересующая ее литература, и даже одолжил свой читательский билет.

Не смотря на то, что с ней происходило, Лена продолжала свою работу. У нее была задача сблизиться с Лукасом Вайсом, и она ее выполняла. Они снова сдружились, стали общаться как раньше, Лукас выводил ее иногда на прогулки и часто спрашивал, не надумал ли вернуться ее муж. Вайс, несмотря на то, что являлся иностранным агентом, пытался оказывать ей хоть какую-то помощь. Лена знала, что все это не просто так, и скорее всего он пытается сблизиться с ней и через нее выйти каким-нибудь образом на Валленберга. Она же, в свою очередь, стала внимательно следить за тем, когда и во сколько он уходит, когда возвращается, а если говорит с кем-то в квартире — то с кем и о чем. Благо, слышимость в их доме была хорошая, так что Лене не составляло особого труда подслушать какую-то важную для нее информацию.

Иногда Лену поражало то, как Лукас с тех пор, как она облила его кофе, вел себя учтиво и галантно рядом с ней, и ей даже начинало казаться, что она просто нравится ему. Но потом она вспоминала, кто он такой на самом деле, и все вставало для нее на свои места. Он просто «готовит почву», чтобы завербовать ее. Она ведь и сама частенько стала замечать все эти двусмысленные вопросы, что он стал иногда говорить о политике... Разве что он слишком уж медлил, чтобы сделать это. Возможно, выжидал лучший момент... Вот только зачем вербовать ее? Если ему нужен был Валленберг, то он должен был понимать, что через неё он не выйдет на него. Тогда зачем? Сделать из неё запасной канал связи для себя?

Личные встречи с Вайсом девушка прекратить не могла, поэтому старалась вести себя более осторожно. Теперь ей у нее появилась еще одна причина, почему она не должна выдать себя — это бы навредило не только ей или Андрею, или их заданию, но еще и ее ребенку. Поэтому она старалась быть максимально осторожной рядом с ним и внимательно следить за своим языком.

Больше всего в этой ситуации Лену расстраивало то, что о ее беременности знал Вайс. Конечно же, ей пришлось сказать ему, что ребенок от странного мужа, который ушел к любовнице и даже не вернулся ни за своими документами, ни за вещами. Да, это относительно облегчало ей задачу, помогая больше расположить его к себе, чтобы вытянуть с него больше информации, но все же... Это-то и было самым обидным — о ее положении знал совсем не тот, кто должен был.

Говорить Андрею о беременности было страшно. Ведь Лена знала, что он сразу же отошлёт ее назад, найдёт способ и отошлёт назад, в Советы. Он не станет так рисковать ни ею, ни уж тем более ребенком. Но разве может она сейчас его бросить, оставить здесь одного разбираться со всем? Пусть у него есть Киршнер, но ведь не он следит за Вайсом. Пусть у неё и такая незначительная роль во всем этом нелегком деле, но все же это хоть какая-то помощь для него. А какой толк от неё будет, если она будет сидеть где-то под Москвой или Ростовом, вдали от него?

Да и пугала мысль о том, что Андрей может неправильно ее понять... Ведь у неё был приказ сблизиться с Лукасом, так что бог знает, что он может себе напридумывать. Да, по срокам не будет сходиться, но разве докажешь это ревнивому мужу, который почти перестал с ней видеться и которого заменил навязчивый сосед? Конечно же, Лена не хотела верить, что Андрей может подумать такое, но все равно возможность существования такой реакции была, что сильно тревожило ее. Поэтому Лена старалась заставить себя верить в лучшее.

Уже четвертую встречу с Андреем Лена специально надевала юбки с более высокой талией, чтобы хоть как-то прикрыть заметно выпирающий живот. К счастью, ей благоволила погода — уже медленно наступала зима, приближалось Рождество, так что девушка куталась в пальто, надеясь, что Андрей ничего не заметит под плотной тканью. Если она просто собиралась на улицу, то тоже старательно прятала живот за одеждой — на случай, если муж будет незаметно следить за ней. Она понимала, что не сможет долго скрывать это от него, но пыталась максимально оттянуть момент, когда он все узнает. Конечно же, ей очень хотелось рассказать ему, обрадовать, но она знала, что на следующий или даже в тот же день он отошлет ее назад. А расставаться с ним ей никак не хотелось.

Лену пугала неизвестность. Что будет дальше? Сколько она еще сможет прятать живот от мужа? Что она будет делать без него в Советах, когда он узнает обо всем и вышлет ее назад? Как она будет рожать, если до сих пор не показывалась врачу? Как ей воспитывать ребенка? Множество вопросов, на которые у нее не было ответов, волновали ее, терзая днем и ночью, но Лена старалась жить так, как сейчас получается, не загадывая многого на будущее.

Лена усмехнулась про себя, подумав о том, как круто изменилась ее жизнь за этот год. Сначала работа у Нойманна, потом допросы, потом знакомство со штандартенфюрером Шнайдером, которого она так и не проверила паролем, потом преследование Эрдманом, потом неожиданная встреча со штандартенфюрером в Швейцарии... Она ведь тогда действительно думала, что потеряла Шнайдера навсегда. И как нелегко ей далось это решение! Зато судьба сполна ее отблагодарила, усадив Томаса за стол к Павлову. Такая история легко потянет на какой-нибудь шпионский романчик с хорошим концом. Вот только для неё, Лены, это был ещё вовсе не конец, а лишь начало новой главы ее жизни. Ведь ни в каких книгах не говорят о том, что делать русской шпионке в Будапеште будучи в положении, пока ее муж находится на задании, а за ними следит иностранный агент, живущий в соседней квартире?

В последнее время девушка стала ловить себя на мысли, что хочет обыкновенной спокойной жизни, которая была у всех. Появление ребёнка лишь сильнее распаляло это желание. Но она понимала, что они не те, кто могут бросить все и зажить спокойно где-то в Подмосковье, растя своего ребенка. Они сами избрали себе этот путь, так что должны идти до конца, чего бы им это не стоило.

Вдохнув пропахший еловой смолой и свечным парафином воздух, Лена открыла глаза и побыстрее сложила руки в молитвенном жесте. С тех пор, как Андрей сказал, что они могут встречаться раз в неделю в этом костеле для обмена информацией, Лене нравилось приходить сюда даже просто так, для себя. Здесь ей было спокойно. Здесь как будто не существовало ни Валленбергов, ни иностранных агентов, ничего, кроме медленно горящих свечей у распятия и шаркающего пожилого пастора, который никогда не задавал ей лишних вопросов.

Скамья прогнулась под чьим-то весом, и Лена краем глаза заметила присевшего рядом с ней Андрея, который последовал ее примеру и тоже сложил руки.

Он всегда либо садился вместе с ней, либо стоял рядом и зажигал свечи, чтобы перекинуться парой слов и принять у нее информацию. Как же ей хотелось хотя бы просто обнять его, но она не могла — так бы она легко могла выдать себя и его. Единственное, что хоть как-то спасало — визиты в начале и конце месяца к доктору Эдгару Киршнеру, в чьем кабинете они могли хоть немного побыть вдвоем, чтобы не вызвать никаких подозрений. Вот только теперь Лена просто не представляла себе, как в таком положении она поедет туда в следующий раз, который должен был очень скоро наступить. Ведь последний раз они виделись у Эдгара почти месяц назад...

По Андрею она скучала ужасно. Этих еженедельных встреч в костеле и тайных свиданий в кабинете у Киршнера конечно же не хватало. Хотелось, чтоб как раньше — он придёт домой усталый, поест и будет допоздна сидеть в клубах сигаретного дыма на кухне и работать. Пусть они говорили не много, но даже это теперь для неё была непозволительная роскошь. Что уж там говорить о том, чтобы хотя бы просто дотронуться до него... Только сейчас Лена поняла, что совершенно не умела ценить то, что у неё было.

Девушка украдкой бросила на него любопытный взгляд. Чуть-чуть подстриг бороду, чтобы выглядела опрятнее. Под глазами — тени, значит опять не спит ночами, работая. Кончик носа немного заострился — наверняка забывает поесть. От него несет крепким табаком — это его запах, по которому она так сильно соскучилась. В уголке глаза защипало от подступавших слез, поэтому Лена поскорее отвернулась и сморгнула их, пока Андрей ничего не заметил.

— Я заметил, что вы часто приходите сюда, — проговорил он, даже не взглянув в ее сторону. — По вам часы сверять можно.

— Я люблю стабильность, — тихо произнесла Лена так, чтобы только Андрей мог услышать ее. Хоть и приходилось говорить шифровками, она все равно соблюдала максимальные меры предосторожности, чтобы не вызвать подозрений. — Знаете, как восход и закат — всегда в одно и то же время, без задержек...

— И никаких изменений?

— Никаких.

Лена подвинула к мужчине свой закрытый молитвенник, в который незадолго до этого вложила листок с зашифрованным списком всей информации, которую она услышала из разговоров Вайса, подслушанных ею за стенкой — благо, в их доме были ужасно тонкие перегородки и слишком хорошая слышимость. Андрей накрыл ладонью молитвенник и незаметно поменял его местами со своим.

— В нем вы найдёте много полезного для себя.

— Спасибо.

Лена уже собиралась было уйти, но ее остановил Андрей, который продолжал внимательно смотреть на распятого Иисуса, как будто бы вовсе не замечая сидевшую рядом с ним девушку.

— Мне кажется, или ты слегка располнела? — метнув на неё быстрый взгляд, неожиданно шепотом спросил мужчина, отчего Лена непроизвольно вздрогнула и почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Голос его тут же смягчился: — Прости, наверное, это пальто тебя немного полнит.

— Наверное, — сдавленно прошептала она и, резко встав со своего места, поспешила на выход, пока Андрей не заметил ничего больше и не догадался обо всем.Выскочив из церкви, Лена утерла выступившие на глаза слезы краешком платка и, чуть переведя дух, поспешила уйти прочь.