Марионетка

A painful picture that I can't forget,
Now, what I see is what I get...*

Бьякуя впервые видит адьюкоса.
Нет, он и раньше знал, что существует такие вот масконосящие – промежуточная ступень эволюции между гиллианом и арранкаром… Но вживую ни разу не видел. До сих пор считалось, что адьюкосов всего ничего во всем Хуэко Мундо: раз, два и обчелся.
Но, похоже, они ошибались.
Тварь похожа на человека и на плетеную куклу одновременно. Бьякуя видит, как белые жгуты, переплетаясь, трутся друг о друга при каждом движении существа, издавая странный скрежет. На миг возникает мысль: где же внутренности адьюкоса, если сквозь него можно увидеть стены полуразрушенных зданий напротив? Но всего лишь на миг: она исчезает так же быстро, как и появилась, стоит твари вновь атаковать его.
Адьюкос умен. Наверное, слишком умен. Он нападает быстро, не дает времени контратаковать, загоняет в угол… и дальновидно не позволяет активировать шикай. И Бьякуе тошно от осознания, что его может одолеть Пустой.
Может?
А ведь может, Менос бы его подрал!
Извернуться, сложить пальцы в специально фигуре, начать произносить формулу высвобождения кидо – и тут же поспешно уйти в сторону. Адьюкос предугадывает его действия. Адьюкос не дает воспользоваться Демонической Магией. И капитану Шестого Отряда снова приходится отступать, блокируя наносимые один за другим удары противника.
Они напали неожиданно, хотя Готей-13 и был на предвоенном положении. Нападения спустя всего два месяца никто не ждал, так как на полное пробуждение Хоугиоку требуется без малого год. По крайней мере, так утверждал Урахара Киске.
Н-да… Урахара Киске…
Синигами-отступник, которого свыше ста лет назад обвинили в проведении экспериментов над несколькими капитанами и их лейтенантами, оказался оклеветанным. Тем единственным, кто знал об истинном положении вещей, кто был в курсе происходящего…
Тем, кто спрятал в душе Рукии Хоугиоку ради его сохранности, и тем же, кто прислал на выручку казненной невесть откуда взявшихся риока.
Что случилось с тремя другими риока, которые прибыли вместе с Куросаки Ичиго, капитаны узнали от него же. Оказалось, что Шихоуин Йороичи (при звуках имени которой вздрогнул не только помнящий все замысловатые измывательства юности Бьякуя, но и некогда фанатично преданная главе клана Шихоуин Сой Фонг) успела забрать детей, едва узнала, что Ичиго попал в плен к Куротсучи. На данный момент они находились в безопасности в Генсее. Хотя, сейчас, когда тень Айзена нависла над всеми ими, безопасных мест, похоже, не существовало.
Когда Урахара Киске узнал о том, что произошло с Куросаки Ичиго в лабораториях Маюри, он пришел в Сейретей, благо запрет на его возвращение был снят. И долго стоял напротив равнодушно созерцающего его рыжеволосого юноши. Бьякуя тогда не рискнул оставлять их наедине: после того, что случилось с Рукией, аристократ не очень-то доверял бывшему капитану и основателю Двенадцатого Отряда. Наверное, только поэтому Кучики оказался тем единственным, кто увидел, как Киске опустился на колени перед риока, коснулся лбом лениво шевелящейся от ветра травы и тихо произнес «Прости».
Больше Урахара ни разу не приходил в поместье Кучики…
Боль в руке вынуждает Бьякую отвлечься от неожиданно накативших воспоминаний. Аристократ дергается в сторону, и это спасает его от колющей раны: адьюкос, пользуясь минутным замешательством противника, почти достает его своим шипом. Очередная подсечка Пустого венчается успехом, и Кучики лишается своего занпакто: катана со звоном катится по земле, и Бьякуя ощущает, лишившись физического контакта с клинком, как рвется их связь. Плечи пронзает острая боль, и аристократ с каким-то отстраненным удивлением понимает: он пришпилен к стене – совсем как бабочка. И ему, как той бабочке, остается лишь трепыхаться.
Если бы только собрать реацу в одной точке… Произнести формулу кидо… Тогда у него появится шанс…
Но адьюкос и впрямь умен. Резкий удар по лицу не дает начать формулу, во рту появляется металлический привкус. В ушах же стоит издевательский скрежещущий смех противника, торжествующего победу.
Проклятье… А ведь это – просто адьюкос, даже не арранкар…
Бьякуя хорошо понимает, что сейчас происходит. Он осознал это еще тогда, когда кобальтовые небеса над Готеем разорвало черным зевом пасти Гарганты, огласившей округу удушающей Духовной Мощью Хуэко Мундо.
Айзен Соуске решил проверить возможности своей пока еще маленькой армии.
Айзен Соуске решил поиграть с ними.
И Бьякуя со стыдом осознает – это поражение.
Сколько еще капитанов оказались в таком же положении, как и он? Сколько лейтенантов ранено? А сколько рядовых погибло, стремясь дать отсрочку капитанам, дабы те активировали шикай?
Слишком быстрый враг, слишком сильный враг, слишком… умный враг.
Это раунд остался за Айзеном Соуске.
Адьюкос щурит свои неоново сияющие золотым пламенем глаза, и на миг Кучики посещает странная мысль: у Ичиго такие же. Каждый раз поздним вечером, когда аристократ приходит в сад, дабы увести риока под крышу здания, он видит это золотистое сияние, исходящее от глаз рыжеволосого юноши. Зрелище завораживающее, очаровывающее…
Но сейчас в душе клубится тяжелым смогом злость. Злость на самого себя.
Как можно сравнивать Ичиго с этой тварью?
Адьюкос чувствует гнев противника, по округе разносится его издевательский стрекот. Масконосящий замахивается одним из своих жгутов, намереваясь нанести удар. Бьякуя замирает с гордо поднятой головой: он не даст твари насладиться победой. И смерть, коли таковая наступит, он примет с честью.
Но удара не следует.
Адьюкос ошарашено моргает, глядя на обрубок своего жгута, истекающий чем-то черным. Запоздало ревет от боли, заполняющей естество. Жгуты, удерживающие Бьякую пришпиленным к стене, резко вырываются из плоти, и аристократ с тихим шипением кое-как умудряется устоять на ногах, хотя желание бухнуться на колени и велико.
Мужчина, как и его противник, не понимает: как?
И, главное, кто?
Адьюкос резко разворачивается, окидывает взбешенным взглядом полуразрушенные здания вокруг… и только сейчас замечает одинокую фигуру неподалеку. Неподвижную, словно та принадлежит не живому существу, а статуе.
И Бьякуя тоже её замечает. Но, в отличие от злобно-пораженного стрекота адьюкоса, только тихо выдыхает, широко раскрывая в изумлении глаза:
— Ты?..

*Мучительная картина, которую я не могу забыть,
Теперь я получаю то, что вижу.