Глава 6
Когда на улице льет дождь как из ведра, и за окном завывает ветер, самое время провести время в Могильном Памятнике, выслушивая гневную тираду о некомпетентной журналистке,которую следует бы отстранить от работы. Мое первое законное отстранение от дела не приносило радости не мне, не моему напарнику. Единогласного решения в сложившейся ситуации, я, пока что не видела, поэтому мы с напарником без особых угрызений совести стали просить Олега Варновски собрать в срочном порядке всю нашу труппу.
На самом деле, по большей части, говорила я. Людовик просто молча поддерживал меня, иногда ссылаясь на нескрываемый интерес открыть коробку и посмотреть ее содержимое. Олег отнекивался созывать нашу команду, постоянно утверждая, что открытие коробки не предусматривает полного созыва толкучки и это является некомпетентной работой организации.
Олега, во время середины своей тирады, отвлек телефонный звонок. Наш начальник говорил по телефону, постоянно меняясь в выражении своего лица. Если до нашего прихода лицо у Олега выглядело уставшим от недосыпа, то теперь оно приобрело слегка багровый оттенок, который можно было рассматривать либо как откровенное отстранение от услышанного, или же полное погружение в сам разговор. Я больше склонялась ко второму варианту, ведь Олег практически не говорил, а только слушал, изредка кивая в такт собеседнику, соглашаясь с его выводами и приведенными гипотезами, с которыми мы пока не были знакомы, но обязательно познакомимся после окончания разговора. Олег отключился, не забыв швырнуть свой телефон на стол.
– Старина Локки звонил. – Запустив руку в волосы, проинформировал нас Олег. – У нас еще один труп.
Стариной Локки Олег называл главного офицера полиции. Ему недавно исполнилось шестьдесят пять лет, но из–за близкой дружбы с Варновски – старшим, мистер Локки все еще занимал почетный пост, и никто не претендовал на его должность.
Естественно, Локки – псевдоним. Никто из нас кроме отца Олега и доверенных Локки сотрудников не знал об истинном имени полковника. Нам это знание было и без надобности. Главное, что у нас есть работа и люди, вводящие нас в курс происходящих в криминальном мире дел.
– Чей труп? Еще одной девочки – блондинки? – Людовик скрестил руки на груди, облокотившись на дверной косяк. Любимая поза напарника за последние несколько дней.
– Да. – Олег сел, сцепив руки на столе. – Третий труп за два дня. Опять никаких улик, никаких отпечаток, ничего... Ничего за исключением ужасной фантазии убийцы и его самодельных скульптур из человеческих трупов. Нам вновь подсунули гиблое дело, и на этот раз виновата в том ты, Лаврецкая.
– Что из себя представил труп на этот раз? – Я пропустила замечания Олега мимо ушей.Сейчас все трое, находящиеся в комнате, оказались взвинчены на приделе. Я твердо смотрела на Олега, приготовившись к худшему варианту развития событий. Прошлое дело тоже показалось нам гиблым, но вполне решаемым.
Олег посмотрел сначала на Людовика, потом на меня. Он словно мысленно врывался в наши сознания, пытаясь понять, сможем ли мы услышать правду. Наконец, решив в своей голове, что сказанное не является увиденным, он начал обрисовывать подробности найденного трупа.
– Вспомните пугало, охраняющие кукурузное поле. – Начал Олег.
– При чем здесь сенное пугало, сторож и труп несчастной девочки? – Людовик негодующе спросил Олега. У бедного напарника начинали сдавать нервы самообладания.
Моя рука машинально потянулась к телефону. Я хотела встретится после совещания с Адрианом и поделиться с ним своей теорией. Мне казалось, что Адриан Ледюк единственный,кто действительно способен выслушать, а потом присоединиться к мозговому штурму и помочь в расследовании. Может стоить попросить Олега набрать в штаб еще одного сотрудника?
– А при том, что пугало сделано из трупа девочки. – Олег встал, подошел к грифельной доске, стоящий в кабинете. Он нарисовал пугало, и, рядом с ним две скрестившиеся палки. – Обычно на палочном кресте насаживают... куклу, предварительно набив ее соломой и одев порванную одежду, олицетворяющую принадлежность к своим хозяевам, но в то же время и ни к кому. Эту куклу насаживают на деревянный крест, одевают соломенную шляпу и ставят в поле, в надежде, что незримый охранник отпугнет нежелательных... тварей.
– Ворон. – Поправил Людовик.
– Без разницы. – Вставила я. – Суть отпугивающих пугал в поле одна.
Олег фыркнул, смещаясь ко второму нарисованному кресту. Рисовал Олег так себе. В начале сентября прошлого года, при нашей второй встрече потенциальных друзей, он сказал нам, что закончил художественную школу, но рисовать не любил, и поэтому рисовал не в полную меру своих возможностей. Глупо было, конечно, скрывать такой выдающийся талант.Я видела как-то рисунки Варновски. Они впечатляли. И не скажешь по растушевки и затемнению, что рисовал их человек, не относящийся к классу художников.
– А теперь представьте, что вместо соломенного пугало, надето самое настоящее человеческое тело. – Олег нарисовал насаженное на нарисованный крест тело, щеткой убрав видимую часть креста на теле.
– Невозможно. – У меня не хватало воображение представить эту композицию вживую.
– К сожалению, Яна, в этом мире возможно все. – Олег положил мел и, отряхнув руки, повернулся к нам. – Через девочку, еще живую и чувствующую боль, продели деревянный крест, не забыв при этом аккуратно уничтожить позвоночник.
– Но... Он не мог пройти сквозь позвоночник. – Упиралась я.
Мне сразу же вспомнился фильм Юленька. Там, по сюжету, слетевшая с катушек мама от горя потери ребенка, совершившего суицид, выполняла убийства, вырезая целый позвоночник из трупа жертвы. Жертва была в сознании во время проводимых манипуляций, но с анестезией.Самое страшное в этом фильме мне показалась манипуляция чувствам неутешной матери ее кукловодом.
– Позвоночник, как и мешающие кости рук покоились рядом с телом. – Олег до конца не спешил вводить нас во все подробности.
– А голова? – Поинтересовался Людовик.
– Задействована. Деревяшка прошла сквозь череп головы, позволяя голове находиться в вертикальном положении.
– Глаза на месте? – Вспоминая вчерашний труп, поинтересовалась я, не оставаясь в стороне.
– Глаза на месте, но вот зрачки глаз проколоты клювом воронов. – Олег сглотнул. – Два черных ворона из глаз не вынуты. И я понятия не имею как они туда крепятся.
– Впечатляет. – Кашлянул Людовик. – Когда нам привезут труп?
– Через пару часов. Марина осведомлена и уже готовит свое рабочее место для осмотра тела.
– Олег...– Я внимательно посмотрела на своего начальника. – Скажи, к лапам ворон не было прикреплено никакой записки?
– Об этом мне не сообщили. – Ответил Олег. – А почему ты спросила?
– Да так, – уклончиво ответила я, – просто поинтересовалась.
На этот раз, услышав о воронах, я лишь прикрыла глаза, погружая себя в незначительные воспоминания своего несчастливого детства. Когда у обычных людей в животных имеются кошки, собаки, маленькие грызуны или домашние птицы, наподобие попугаев, у меня в животных оказались вороны, которых я обязана была уничтожить как можно скорее. Сначала убийства невинных животных давались мне сложно. Раньше, во время ливневой погоды, я даже червей старалась обходить, чтобы ненароком на них не наступить и не убить живое существо.Но позже, благодаря наставлениям моего надзирателя, я смогла перейти и эту черту, вырвав свою жестокость наружу.
– О чем задумалась, Яна? – Не остался в стороне Олег.
Я не собиралась распространяться о своей подростковой жизни. Пока не готова была никому открыться, чтобы излечить душу и высказаться. То, что я пережила недостаточно просто рассказать. Нужны веские доказательства и примеры. Например, наглядная стрельба из оружия,которое постоянно находилось у напарника под пиджаком.
– О двух воронах. – Выкрутилась я, избегая прямого контакта и смотря исключительно в пол перед собой.
Вороны здесь, вороны там. Вороны – его любимые животные. Два ворона – четное число смерти. Могу ли я сделать вид, что не слышала автоответчик и не возвращаться на родину? Но если я не уеду, тогда школьницы будут продолжать гибнуть, а их смерть будет на моей совести. Готова ли я пожертвовать своей свободой? Таким способом нет. Невинные люди не обязаны гибнуть по указке кукловода, дергающего их за видимые только им ниточки. Ведь задача журналиста и частного детектива заключалась в поимке преступника, предотвращая по возможности допущения еще больших трупов, насколько это возможно.
– Удивительно. – Людовик хмыкнул, выпуская давно заждавшейся его речи сарказм. – У нас три трупа, а тебя волнуют только вороны.
– Не только. – Я покосилась на коробку. Следующий вопрос был уже обращен к Олегу. – Как думаешь, одного трупа на сегодня нам достаточно?
– Почему ты так уверена, что в коробке труп? – Вопросом на вопрос поинтересовался Олег.
– Вчера было два трупа. – Заметила я, вспоминая вчерашний день. – Так почему сегодняшний день должен быть исключением?
Олег вместе с Людовиком, не сговариваясь, посмотрели на настенные часы. Стрелки на часах показывали пол десятого утра. По идее, Могильный Памятник сегодня не должен был работать в такую рань, но у Олега были собственные дела, относящиеся непосредственно к руководству, которые он обязан был решить вместе со своим отцом.
– Еще одиннадцати утра нет. – Заявил Олег, морщась, но все же не переставая говорить, продолжил. – Впереди целый рабочий день, который может принести нам невеселые сюрпризы. Ты правда хочешь осчастливить нас еще одним трупом с утра по раньше?
Я, не выдержав, открыла крышку коробки. В кабинете повисла напряженная тишина. Из коробки взмыл вверх черный шар, заполненный внутри гелием. На шаре, немыслимым образом, были приклеены уши с двух сторон, глаза, рот, нос, и отрубленная до локтя рука, которая заменяла обычный шнурок, по обыкновению крепившийся для удержания шара.
– Четвертый труп Олег, – прошептала я, не отрываясь от поднятого вверх шара.
– Не люблю, когда ты оказываешься права. – Отозвался Олег.
– Все-таки четыре трупа за два дня – это мощно. – Людовик, не отрываясь от шара, потянулся к телефону. – Даже в моей практике такого не случалось.
Школьниц осталось пятеро. Неужели преступник так сильно торопился вернуть меня на родину, что решил убить всех невинных девочек за несколько дней?
– Где нашли труп? – Первым прервал молчание Людовик.
– Правду или солгать? – Олег предоставил право выбора неизбежного, которое в данном случае вообще было никак не уместно.
– Правда, Олег, дороже золота.
Людовик Шеннер виновато посмотрел на меня. Он начал разговор с того момента, когда мы подъехали к моему дому. Напарник умолчал лишь о выпитом алкоголе и небольшом нашем разговоре, не относящиеся к делу. Олег одарил меня хмурым взглядом, а затем поспешил осчастливить и нас двоих, поведав о месте, где нашли последний труп.
– Человеческое пугало обнаружено охранником, обходящим с утра территорию, в Диснейленде рядом с пещерой Алладина.
– Старик Локки не говорил тебе время смерти девочки? –Поинтересовалась я, чувствуя на себе пристальный взгляд Людовика.
– Марине придется вычислить эту информацию, когда она получит труп. – Олег вздохнул. – По словам охранника, труп был уже холодный, когда его обнаружили.
– Он трогал труп своими руками? – Удивился Людовик, не сводя пристального взгляда с моей спины.
– Охранник сначала принял труп за неудачный розыгрыш. Человеческое пугало не было похоже на настоящего человека, поэтому он не удержался и потрогал его. – Зачем-то оправдывал действия охранника Олег.
– А затем на теле несчастной будут отпечатки охранника как вещественное доказательство в несовершенном им убийстве. Тюрьма, допросы, зря потраченное время. – Негодовал Людовик.
– Мы не берем отпечаток с мертвого трупа. – Вставила я.
– А надо бы. – Не отступал от своего напарник.
– Яна, – Олег посмотрел на потолок, где продолжал покоится забытый нами черный шар, – отнеси улику в лабораторию Марине. Вряд ли мы найдем сегодня тело несчастной. Пусть она, хотя бы, по имеющимся частям тела проведет исследование состоявшейся смерти.
В кабинете, как и во всем здании офиса, кроме огромного холла, потолки были не слишком высоки. Этот фактор заботившегося застройщика не позволял искать стремянку, чтобы достать до летающего под потолком шара. Я достала из кармана сумки медицинские перчатки белого цвета, осторожно, но достаточно быстро, одела их на свои руки. Лишь тогда я потянулась рукой до холодной руки покойницы. Скользкая, холодная рука приняла мою негласно и без особых выражений. Похоже, в креплении убийца использовал клей для закрепления большего успеха реализации своей буйной фантазии. Я зафиксировала свою хватку и, потянув вниз руку, шар опустился с потолка.
– Яна. – Напоследок, прежде чем я ушла, позвал меня Олег. – Твое отстранение от дела будет ждать тебя на твоем рабочем месте. С завтрашнего дня ты в расследовании не участвуешь.
– Олег, – начал Людовик.
Продолжения его фразы я не услышала, поспешив прикрыть дверь кабинета начальника. Я с неспокойной душой направилась в лабораторию. При других обстоятельствах лаборатория морга являлась моим любимым местом офиса. Возможно, причина крылась в родном языке, на котором мы говорили с Мариной. А может, во мне все еще теплилась, греясь, где–то на жердочках несбывшихся мечты, мечта стать патологоанатомом.
Встретившись на моем пути, охранник, проводил меня прищуренным взглядом. Ему не всегда удавалось возможность увидеть своеобразную композицию из расчлененных частей тела убитой, в отличие от нас с Людовиком. Я шла медленным шагом, Мои мысли витали далеко от реальности, вновь и вновь возвращая меня в прошлое, давно забытую подростковую жизнь. Я мельком посмотрела на отрезанную руку, практически не осязаемую в моей руке. Я могла поспорить сама с собой: в руке нету костей. Однако, жизнь научила не совершать сомнительные сделки, пусть даже инициатором и представителем являешься ты сама. Все сделки имеют последствия, за которые необходимо платить. Плата не всегда материальна. В моем случае, я плачу за воспоминания, временами пытаясь сжечь осколки прошлого, стереть их из памяти, прекрасно понимая истину: стекло не горит. Оно лишь бьется, а когда разбивается, собрать осколки воедино уже не получиться.