Глава 7
Я сидела за единственным, благородно освобождённым Мариной, стулом в лаборатории и изучала отчеты, предоставленные мне Людовиком. В основном, бумаги не несли интересующую для меня информацию, но я все равно упорно вчитывалась в каждое написанное слово. Марина, полностью проснувшись от увиденного шара, превращенное в человеческое лицо и закреплённое рукой, незамедлительно принялась за ускоренную работу.
Мой желудок урчал, прося меня сделать перерыв и отвлечься на кофе с легким перекусом. Я игнорировала урчание в животе, так как понимала, что, если я сейчас выйду из офиса, на рабочее место уже не вернусь, а мне во что бы то ни стало, нужно было посмотреть написанный Людовиком отчёт о проделанной работе, касательно наших четырёх трупов, неподвижно лежащих в морозильной камере лаборатории, именуемой моргом. Я могла бы, и сама найти нужную для меня информацию в интернете, взломав пару тройку сайтов, но принципиально не собиралась возвращаться к своей прошлой жизни, поэтому бумаги меня более чем устраивали. Людовик постарался на славу, предоставив мне чуть ли не подробную информацию каждой убитой. На одну несчастную отводилось минимум тридцать листов, бережно распечатанных на принтере и, временами некоторые предложения были подчеркнуты жёлтым маркёром.
Желтый цвет у Людовика означал важность, граничащую с возможной неурядицей требующей проверки достоверной информации. Информация была разная: от места рождения и наличия вредных привычек, до момента неминуемой смерти. У погибших совпадал лишь возраст. Им всем было или недавно исполнилось пятнадцать лет. Даже при всем моем желании посадить надзирателя за решетку без имеющихся на то веских обстоятельств и отсутствующих улик, я не могла его засадить. Я находила в делах убитых все новые и новые проплешины, связанные с не состыковками девушек-рабынь, находящихся на охраняемой надзирателем базе.Взять хотя бы цвет волос и возраст убитых. Уже два фактора, не позволяющие мне вывести этого подонка на чистую воду.
Надзиратель был весьма разборчив в своих ученицах и принимал девушек, достигших шестнадцати лет. Лишь изредка он отходил от своей планки и то только потому, что кто-то из его бывших друзей проиграл несущественный спор, поплатившись за свой проигрыш жизнью собственной дочери.
Я хмурилась, временами фыркая над желтыми подчеркнутыми предложениями, которые ну никак не совпадали с действительностью. Одно предложение меня заинтересовало, заставляя несколько раз пробежать его глазами: девочка - подросток попалась на взломе официального сайта ФБР. Я достала этот лист, а остальные оставшиеся листы отложила на ближайшую ко мне поверхность. К сожалению, это оказался стол, где лежали необходимые для вскрытия стерильные инструменты. Марина, посчитавшая нужным промолчать, не сделала мне никаких замечаний. Ее причитания и не помогли бы, я уже довольно глубоко ушла в изучение нужного мне листа, постепенно окунаясь в ужасы, испытывающей еще живой девочки.
Я не представляла, какие же конкретно чувства испытали все жертвы. Они ведь осознанно шли на собственную погибель! У этих девочек явно присутствовали и руководитель, в лице одной из девочки, сопровождающей процессию, и кукловод, управляющей всей этой процессией. По-хорошему, нам с Людовиком надо было встретится с родителями девочек и провести с каждым из родителей познавательную и психологическую беседу. Желательно при этом разъяснить, что даже пятнадцатилетним особам требуется провождающий, особенно после совершенных преступлений. Но у меня уже были связаны руки в этом деле, а мой напарник имел неимоверную глупость и, он вряд ли додумается о психологических беседах с родителями не только погибших, но и живых девочек.
При чтении материала, я слышала, как патологоанатом орудовала инструментами,постоянно то что-то беря со стола, то кладя какой-то инструмент обратно. И все ее действия сопровождались неприятным звуком, получающимся при ударении металлических предметов о металлическую поверхность. Удивительно, но я настолько углубилась в чтение предоставленного Людовиком материала, что практически не принимала во внимание раздражающий мои уши звук.
Я успела изучить лишь три полноценных листа, пока Марина заканчивала осмотр половинчатого трупа. Мне понадобиться для более детального ознакомления еще больше времени, которого у меня, с этим отстранением, к сожалению, не было. Я надеялась на солидарность напарника, и на возможность изучить оставшиеся документы вне рабочего времени, сидя где-нибудь в кафе.
Я почувствовала на себе взгляд подруги и посмотрела на нее в ответ. Она уже закончила с трупом - шаром, и скоро должна приступить к нашему пугало, которое уже успели доставить в морг, пока я предавалась воспоминаниям и читала привлекшую меня статью. Раньше, я бы с лёгкостью высказала свои предположения, касающиеся предположительного убийцы несчастных девочек. Сейчас же, я обязана проанализировать все интересующие меня аспекты и понять, а на верном ли я нахожусь пути, обвиняя одного человека, с которым у меня связаны несколько лет хороших и в одно время плохих мгновений своей жизни.
За два дня, что мы ведём расследование, у нас появилось как минимум трое убийц, по сути, двое, ведь о третьем знаю лишь я. Для меня убийца был один. Для моих соратников их оказалось несколько. Откуда они могли взяться я не имела ни малейшего понятия. Убийца убивал девушек искусно. Все они оказались под лезвием ножа одного и того же человека, и лишь первая девочка, на которой был поставлен зверский опыт расчленения, выделялась из всей этой толпы.
Со мной явно пытаются встретится. И факт того, что я порвала и разрезала все способы общения с надзирателем два года назад, моего надзирателя не особо пугал. Теперь я была предоставлена сама себе. Моего подозреваемого не интересуют особы, достигшие восемнадцати лет и прошедшие ряд определенных испытаний, которые в свою очередь дают девушкам - выпускницам зелёный свет, отпуская их в заветную беззаботную жизнь. Беззаботную ли? За тот ничтожный промежуток моей свободы, я много об этом думала, и мы пришли к выводу, что нас к чему-то готовят. Но пока что не понятно, к чему именно. И,главное, зачем.
– Наш убийца искусно орудует инструментами пыток. – Прервала затянувшуюся тишину Марина.
– А? – Я отвлеклась от чтения статьи и посмотрела на подругу.
Марина постучала по операционному столу, на котором лежала с трудом снятая с веревки половина руки.
– В руке нет кости, Яна. – Марина внимательно посмотрела на меня. – Более того, убийца срезал внутри руки некоторую кожу, успев зашлифовать ее прежде, чем попытаться залить клеем и прилепить на заполненный гелием шар.
– Гадость какая. – Без эмоций поддержала разговор я, кладя на место лист бумаги. – А что ты скажешь насчёт других частей тела, прикреплённых к шару?
– Они были приклеены обычным клеем. Не могу точно сказать до надувания гелием или после, но держаться части нехило. Мне понадобиться время, чтобы их отклеить друг от друга. –Марина замолчала, потрогала рукой облаченную в перчатку одно преклонное ухо. – Никаких отпечатков. Пистолет, нож, свечи, содранные волосы. Создаётся ощущение, что нас убийца водит за нос. Он подкидывает весомые улики, специально не дающие никакого результата.
– А что, если настоящие орудия смерти убийца забирает с собой?
– Ты говорила это предположение Людовику?
– Нет. Меня уже одной ногой здесь нет. Но что, если это действительно так? Что если те улики что у нас есть, кроме окровавленного ножа, который ты собственноручно вытащила из затылка убитой, пустышки?
– Не забывай, что я не следователь, Яна. Тебе бы сказать это предположение напарнику. –Марина покачала головой.
– Обязательно сообщу ему. – Сарказм соскучился по вольному пути и сам сорвался с моих губ. Пытаясь не обидеть Марину, не привыкшую к сарказму, я поспешила добавить. – Когда меня восстановят в этом деле.
– Это маловероятно. Олег уверен, что смерти школьниц связаны с тобой.
– Поэтому Людовик больше от меня не услышит никаких предположений. – Я сказала слова на полном серьезе. – Пусть работает сам и сам же ищет убийцу.
– Ты злишься?
– На кого?
– На Людовика. – Марина пытливо посмотрела на меня.
– За что мне на него злиться?
– Сама посуди: вы с ним напарники. Сплоченная, местами нерушимая команда. За вашими плечами уже несколько распутанных дел. И всегда Людовик защищал тебя, не давая выставить свою напарницу, вечно попадающую в неприятности Яну Лаврецкую, в непристойном свете, а теперь... Теперь он отошёл на второй план и, когда тебе выдвинули негласное отстранение, Людовик за тебя не заступился, посчитав нужным постоять в стороне и попытаться расследовать это дело самостоятельно.
Я открыла рот и тут же закрыла его, обдумывая сказанное вслух мнение Марины. До этой поры, я особо не зацикливалась на своём отстранении, но после услышанного задумалась. Марина имела способность неплохо разбираться в поведении людей. Оно и понятно: вся ее семья по женской линии - психологи, неплохо понимающие и чувствующие пространственное состояние души собеседника. Однако, я повертела головой, выбрасывая факт нужности Людовика под своим плечом. Чтобы дальше не развивать данную тему, после которой мы непременно останемся при своих мнениях и, что не исключено, поругаемся, я вновь замолчала, позволяя Марине работать, используя своё рабочее время с умом. Сама же вернулась к воспоминаниям, которые с каждой полученной информацией о погибших школьницах вспыхивали в голове так ярко, будто я переживала уже прожитой мною этап жизни повторно, что казалось, крайне невозможным.
Мне мимолетно вспомнилось одна присказка надзирателя, которой я хотела бы дать шанс.Что если мы движемся в неправильном направлении? Что если все намного проще, чем кажется? Что если убийца, так хорошо орудующий ножом и пистолетом находится рядом, у нас под боком?
– Попробуй поменять минус на плюс. – Сказала я вслух, улыбаясь озорной улыбкой, заставляя Марину слегка занервничать. – Это же так просто.
– Яна, ты это к чему говоришь?
– Что, если нам нужно в расследовании попробовать поменять местами произошедшие события и улики? Мы никогда не вычисляли последовательность мест, где были совершенны преступления. Что если здесь есть своеобразная закономерность, и убийца не выбирает просто так места последнего вдоха жертвы?
Я, не дожидаясь ответа от подруги, выбежала из лаборатории, насвистывая легкую мелодию Бетховена. Я хотела, пока у меня есть возможность, проверить пришедшую идею на ум. Для ее осуществления, я прошла к себе в кабинет, без особых угрызений совести подписала документ, не особо вчитываясь в условия отстранения сотрудника от расследования. Я включила компьютер, забронировала один билет на родину на ближайшую пятницу, прекрасно рассчитывая дни собирания чемодана и понимания, что мои манипуляции скорее всего не ускользнули от надзирателя и он, находясь на одной из своих баз, улыбается, предвкушая неминуемую встречу со мной. Я положила распечатанную информацию об убитых школьниц в сумку, оставляя отказ от расследования в своей руке, выключила компьютер и, не забыв закрыть дверь своего кабинета, направилась к Олегу в офис переговоров, где мне уже была назначена встреча последнего собрания.