Глава 6
Яна облокотилась на ближайшую стену дома и со скучающим видом начала посматривать на безлюдную улицу, проходящую мимо спального района. Яна чувствовала себя загнанной в клетку. Невольно она вернулась на три года назад, ненавидя Людовика за возможность окунуться в не самые приятные мысли.
Клетки в человеческий рост пугали многих школьниц притона. Они находились в подземелье одного из четырех домов частного сектора и практически не охранялись. Одна или две клетки были свободны, в то время как остальные постоянно заняты кем-то из провинившихся школьниц, сумевших избежать принудительного выстрела в голову. Яна не понаслышке знала, что школьницы предпочитали проводить несколько дней в клетке, нежели участвовать в смертельной схватке с совестью и незнакомой, но – безусловно – опытной наемной убийцей.
Яна не была исключением. Она поддерживала школьниц, и сама нередко просилась в злосчастные клетки, но из-за ее связи с Владом Решетниковым ее запирали разве что в собственной комнате, не позволяя спускаться в подвал даже по собственной воле. За самовольное наказание большинство школьниц ненавидели Яну. Презирали ее и старались не заводить с девушкой дружбу. Яну преследовало одиночество, которое она любила. Лаврецкой было проще жить в одиночестве и творить гнусные дела одной, чем доверять тем, к кому она никакого доверия не испытывала.
Слух о том, что Влад выбрал себе в пары одну из послушниц притона быстро разлетелась по базе. Ненависть возросла, стала ощущаться острее. Яна старалась лишний раз не пересекаться с ревнивыми школьницами в коридорах – убийства «просто так» поощрялись Михаилом. Он упивался чужой болью и страхом. Ему нравилось вести игры и разжигать ненавистный огонь среди бедных подростков. Те, кто приезжал в притон неженками становились жестокими машинами убийства. Их называли покалеченными судьбой марионетками. К сожалению, большинство школьниц, приехавшие в притон не по своей воле умирали еще на первом году обучения.
Статус любимицы Михаила начисто приклеился к Яне и не собирался отлипать от нее, как бы сильно она не старалась доказать другим школьницам обратное.
Жаль, что никто из притона не знал правду – Яна еще до приезда в притон встречалась с Владом. И если бы не его поддержка во время обучения, Лаврецкая давно бы покончила с собой. Она не знала как, но во время учебы смогла бы найти способ.
Ненависть школьниц была недосягаемой. В первое время Яна воспринимала ее близко к сердцу. Она беспокоилась о школьницах, старалась облегчить их жизнь пребывания в притоне,а взамен получала лишь нож в спину да насмешки, которые, безусловно не помогали Яне.Насмешки вскоре прекратились. Слухи, хоть и были, но до Лаврецкой практически не доходили. Яна решила, что Влад и Михаил напугали школьниц, чем отрезали ей все пути и возможности найти в притоне подруг.
Жить в притоне стало легче. Яна стала подстраиваться под стремительно меняющийся распорядок дня. Она перестала испытывать чувства страха. Перестала принимать убийства школьниц близко к сердцу. Превратилась в неуправляемую машину. Но несмотря на все попытки принять новую жизнь и пойти ей на встречу, Яна подавляла каждое утро нарастающие предчувствие неизбежного страха.
Яна стала бояться за свою жизнь. Убивая невинных школьниц, она невольно представляла себя на их месте. Влад играл с ней. Яна видела по его глазам, что их любовь не навсегда.Поиграется и бросит. Когда это произойдет, Михаил вдоволь отыграется на непутевой послушнице.
Каждый новый день кричал об опасности. Каждый вечер Яна ловила себя на мысли о побеге. Она всерьез задумалась бежать без оглядки из притона, но даже тогда Яна прекрасно понимала – без жертв ее побег не обойдется. Михаил предпримет все попытки, чтобы остановить ценный плод и не отпускать его до последнего вздоха.
Яна игнорировала голос разума до шестнадцатого Дня Рождения. Ей потребовался год,чтобы не только придумать куда она будет бежать, но и как. Яна положилась на Свету. И Света не подвела ее. Жаль, что Свете пришлось пожертвовать ради Яны своей жизнью. Яна несла этот грех на себе и не было еще дня, когда она не вспоминала Свету, прося у нее прощения.
Пока Яна ждала Людовика, она не сдвинулась с места. Лаврецкая растворилась в воспоминаниях прошлого, не понимая, что она тут забыла.
Яна не привыкла сидеть без дела. Она прилагала немалые усилия, чтобы не двинуться с места и не зайти в заброшенное здание без напарника. Темнота переулка пугала.
В последнее время Яна стала замечать, что боязнь большого скопления людей стала потихоньку отходить на задний план. В обществе она чувствовала себя куда более защищенной,нежели в безлюдном месте.
Последние две недели за Яной гонялся страх о возвращении в притон. Он был настолько сильным, что Яна нередко просыпалась в поту посреди ночи и еще некоторое время не могла прийти в себя, не понимая, где находиться – в притоне или в своих апартаментах.
Яна не могла просто так выкинуть мысли о ее не самом радужном прошлом. Она пыталась, но ничего не получалось.
Людовик Шеннер приехал через сорок минут после звонка.
Теплый июньский ветер, наконец-то, разогнал серые тучи. На их смену выглянуло долгожданное солнце и показалось голубое небо. Накрапывающий дождь прекратился. Погода решила позволить парижанам насладиться летним теплом и отдохнуть от бесконечных проливных дождей.
По спине Лаврецкой побежали мурашки. Предчувствие чего-то нехорошего нарастало с каждой минутой. Внезапно блуждающее спокойствие наполнилось душераздирающим криком.Яна не сомневалась – кричали из заброшенного здания. Не удержавшись, Яна сорвалась с места и побежала к ветхому зданию, наплевав на предостережение напарника.
Четырехэтажное здание пугало. Оно шаталось и из него исходил неприятный свист,заставляющий девушку поежиться. К счастью, Яне не пришлось пробираться внутрь одной – к ней подоспел Людовик и напарники вместе протиснулись сквозь приоткрытую ветхую дверь.
Яна снова невольно сравнила ветхую дверь, держащуюся на петлях из последних сил, на клетки притона.
Яна отмахнулась от непрошенных мыслей. Сейчас не время и не место. Если Яна вольется в водоворот воспоминаний, то никогда оттуда не выберется.
Войдя внутрь, в нос тут же ударил запах плесени и гнили. Чувствовался едва уловимый запах мебельного грибка. Принюхавшись, Яна расслабилась, не почуяв запах разлагающегося трупа.
Пока.
Лаврецкая прикрыла рот рукой. Так она пыталась избавиться от неприятного запаха,витающего в воздухе. И подавить едва уловимые позывы рвоты, норовящей выйти наружу при одном лишь упоминании об очередном трупе.
Яна предположила, что здание – скорее всего – раньше было школой. Здесь виднелись кабинеты и учебные материалы такие как книжки, брошенные тетради и ручки. Яна не задерживалась на каждом кабинете. Она осматривала их поверхностно. Людовик двигался уверенным шагом к месту, где предположительно находилась лестница, идущая на верхние этажи.
Лаврецкая решила, что здание простояло заброшенным не один год. Возможно,вернувшись в офис, она постарается навести некие справки и узнать причину закрытия школы.Поднявшись на четвертый этаж, Яна нахмурилась. Во время подъема Людовик предполагал, что возможно школьницы поднялись на последний этаж за адреналином и возможностью поймать острые ощущения. Пощекотать себе нервы.
Яна не перечила Людовику. Она сама раньше любила заброшенные здания. Ей нравилось чувствовать эйфорию и ощущать легкость свободного полета. На последних этажах ощущение свободы чувствовалось особенно четко и остро.
Исследуя четвертый этаж, Яна чертыхнулась. Прямо посередине здания ей на глаза попалась начерченная на полу пентаграмма. Восковые свечи, расставленные по кругу, затухали.Они были еще теплыми. До появления следователей кто-то пользовался пентаграммой и пытался вызвать демона или мертвого духа. Яна наклонила голову. Пентаграмма олицетворяла перевернутую звезду, загнанную в круг. Плохой знак. Кто-то явно не дружил с мозгами. Яна из собственного опыта знала – не стоило рисовать пентаграмму на видном месте.
Людовик, заметив пентаграмму, выругался. Он не верил в пара нормальные явления.Считал умы детей, пытающихся призвать демонов и чертей, не самыми чистыми. Он не верил в нежить и нечисть. Не верил в гадалок и ясновидец. Людовик рассматривал мир со снятыми розовыми очками и на зло Яне практически всегда оказывался прав.
– Яна, будь добра, подойди к окнам и выгляни вниз. – Людовик заметил вырванный клок волос, валяющейся недалеко от начерченной пентаграммы.
– Зачем? – Не поняла Яна. Яну пугала высота и ветхость здания. Она боялась сорваться и упасть вниз, поэтому не спешила выполнять поручение напарника.
– Есть у меня одно подозрение, которое не понравится нам обоим, но я должен проверить его, прежде чем убедится окончательно.
– Забавно. – Яна переминалась с ноги на ногу. – Идея возникла у тебя, а проверять ее должна я? Сам-то ты чем в это время заниматься будешь?
– Я пока осмотрю этаж, надеясь найти еще улики. Клока оторванных волос нам недостаточно.
– Может поменяемся местами? Я осмотрю этаж, а ты посмотришь в окна? – С надеждой в голосе предложила Яна. – Меня ведь преследуют неприятности, помнишь? Не боишься, что я сорвусь вниз?
– Ты слишком ценишь жизнь. – Удивил ответом напарницу Шеннер. – Просто так вниз ты не сорвешься. Ты не такая глупая и прекрасно это знаешь.
Яна промолчала. Она и не представляла, что Шеннер умудрился изучить ее привычки за какой-то чертов год. В одном напарник был прав – она любила и ценила жизнь. Просто так,отчаявшись она никогда не смогла совершить шаг в смертельную бездну.
Яна никогда не сойдет вниз лишь из-за вредности. Она не собиралась проверять кем-то написанную и продиктованную теорию. Людовик заслуживал лучшего отношения к себе. Да, он умел выводить из себя, но он никогда не влезал в ее личную жизнь и не расспрашивал о прошлом, за что Яна и любила своего напарника.
Не дождавшись понимания, Яна осторожно стала продвигаться в сторону разбитых окон.
Здание пошатывалось от дуновения сильного ветра. То тут, то там на полу валялись оставленные кем-то грязные шприцы, разбитые бутылки и осколки от разбитого стекла. Яна предпочла бы осмотреть валяющиеся на полу волосы, чем продвигаться гуськом к окну, чтобы высунуться из него и подышать свежим воздухом.
Половицы пола скрипели при каждом шаге. Они создавали зловещую мелодию гиблого места. Кричали об опасности, предостерегая отчаявшихся путников повернуть назад.
Яна остановилась, переведя дух. Она любила классическую музыку в исполнении зарубежных поэтов прошлых столетий. Классическая музыка успокаивала девушку, давая возможность растворится в забытье. Но звук ветхих половиц, наоборот, заставлял Яну нервничать еще сильнее. К груди подскакивал необоснованный страх, а желание сбежать становилось все сильнее.
Окон в помещении оказалось всего два. Одно из них было полностью разбито, а другое мало мальки цело и практически невредимо. Именно из-за разбитого окна в помещении было холоднее, чем на улице. Яна пыталась вспомнить знакомое четырехэтажное здание, где в одном из кабинетов находилось всего лишь два окна, но на ум ей ничего не приходило. Она так и не поняла, что это было за здание. Яна желала поскорее выйти на свежий воздух и вычеркнуть день из своей жизни. Ведь стоило Яне подойти к окну и выглянуть наружу, как ей на глаза бросилось мертвое тело еще одной школьницы.
– Нашла тело? – Выкрикнул Людовик из соседнего кабинета.
Яна сконфузилась. Она подумала, что им пора перестать задавать вопросы и искать части тела. Глаза, тело, волосы...Яна и представлять не хотела, что они могли найти в ближайшем будущем под конец расследования.
– Нашла. Тебе не понравится его местоположение. – Мрачно крикнула напарнику Яна.Зная, на что он способен, она поспешила добавить. – Я не полезу на парапет за ним. Тебе придется лезть самому.
Свежие трупы не привлекали Яну. Они отталкивали ее, хотя раньше Яна мечтала более детально изучать анатомию строения тела. До рабства Яна планировала поступать на медицинский. Она хотела оказаться на месте Марины. Но после рабства резко передумала,прекрасно понимая, что пока Михаил Решетников не окажется за решеткой, ее жизнь ей не принадлежала. Несмотря на свалившуюся на плечи свободу, Яна жила в страхе. Она пряталась.Находилась в бегах. Меняла номера телефонов, да и вообще на родине находилась в федеральном розыске.
Найти свежий труп после тщедушного крика не составляло никакого труда. Олег, узнав о причине появления нового трупа, еще больше станет утверждать, что Яна причастна к их смертям. Яна попытается его переубедить, но Олег продолжит стоять на своем. В конце спора Яна все равно окажется оторванной от расследования, однако, прекрасно зная себя, Яна понимала, что в стороне она уж точно не останется. Лаврецкая хотела понять причастность школьниц к Михаилу Решетникову. Ноющее чувство не отпускало ее. Оно лишь туже затягивало неприступный узел на сердце, безутешно крича о надвигающейся опасности.
Людовик перешел на ругань. Он нашел еще несколько улик, подтверждающих не самые лучшие догадки. Яна напряглась. Она продолжала неотрывно смотреть на тело, не понимая куда же делись оставшейся в живых школьницы. Из парадной двери никто не выходил – Яна следила за ней все время, пока находилась в ожидании напарника. Вряд ли в здании имелся запасной выход. Так или иначе здание выходило лишь на одну улицу, где вела непрерывное наблюдение Яна. Школьницы могли заметить Лаврецкую. Они могли дождаться, когда напарники войдут внутрь и поднимутся на четвертый этаж, а потом бесшумно выйдут на улицу и скроются из виду, растворяясь в толпе прохожих.
Яна выругалась. Теперь она понимала не только негодование напарника, но и свою собственную оплошность.
Кому-то одному нужно было отправиться внутрь здания, а второму остаться снаружи и проследить за школьницами. Или хотя бы запечатлеть момент, когда они будут выходить из здания.
Яна невидимым взглядом посмотрела на висящее за зданием сердце, выполненное из тела убитой. Сердце висело на веревке. Раскачивалось в такт ветру и представляло собой больное изображение убийцы. Никто в здравом уме не станет вылепливать из остатков мертвого тела восковые фигуры, напоминающие жизненно важные органы.
Школьница подверглась расчленению. Снова. Яна предположила, что эти два убийства связаны между собой, а убийца – один и тот же человек, хорошо знакомый компании школьниц.
Яна пыталась остановить подошедшие к горлу рвотные позывы. Голова несчастной свисала ровно посередине сердца. У девочки напрочь отсутствовали волосы и тот клочок вырванных волос, найденный напарником, не был игрой воображения. Присмотревшись, Яна заприметила, что голова крепилась к фалангам пальцев и висела на выпотрошенных кишках,вынутых из живота жертвы. В завершении зловещей композиции прямо во рту убитой застряла рукоятка окровавленного ножа – предположительного орудия убийства.
Яна прикрыла глаза, пытаясь стереть непристойную картину высокомерного зверства.
– Яна я почти закончил. Олег просил тебя не вмешиваться и оставаться безучастной. – Людовик вернулся и осмотрел застывшую около окна напарницу. – Сможешь безвылазно просидеть сегодняшний вечер дома?
– Я не смогу остаться в стороне. – Пролепетала Яна, продолжая бороться с тошнотой. – Я хочу дальше принимать участие в расследовании. Что-то не дает мне покоя, и я не успокоюсь,пока не пойму, что именно.
Людовик обошел меня и загородил собой ужасное зрелище, которое Яна еще не скоро выкинет из головы. Он пытался огородить девушку от опасности. Пытался проявить заботу и уважение к напарнице.
– Я могу помочь тебе в расследовании при условии, если ты некоторое время не станешь появляться в Могильном Памятнике и сделаешь вид, что смирилась с указанием Олега. – Пришел на помощь Яне Шеннер. – Но мне будет не просто. Я бы хотел, чтобы ты вела расследование из дома.
Яна понимала – она не сможет сдержать обещание, если в игру вступит Михаил Решетников. Но и остаться в стороне не позволит проснувшаяся совесть. Яна не сможет добывать информацию без напарника, поэтому она решила сказать ему то, что он больше всего желал услышать. Яна согласиться, при этом, когда будет необходимо, просто самоутелизируется. Возможно, вернется в Россию. Но сделает все лишь бы Людовик не узнал о ее грязном прошлом, с которым Яне – вопреки воли – предстоит разобраться самой.
Яна нахмурилась. Ей в голову пришла не самая удачная мысль, которую она поспешила сообщить Людовику.
– Что если убийца находиться среди школьниц? Что если их подруга мстит им, пытаясь донести до нас всю ту горечь обиды, что ей удалось пережить, когда она находилась в компании своих сверстниц, считая их лучшими подругами?
– Месть за месть? – Людовик почесал подбородок. – Думаешь такое вполне возможно?
– А почему бы и нет? В наше время подростки неимоверно жестоки.
Пока еще Яна считалась напарницей Людовика. Пока она не была отстраненна от расследования. Пока Яна могла штурмовать идеи, которые приходили ей на обескураженный увиденным зрелищем ум. Яна решила, что поговорит с Людовиком. Немного введет его в курс дела, но сделает это поверхностно. Скажет так, чтобы не выдать свою причастность к убийствам.
Яна хотела посадить за решетку Михаила Решетникова, но она не хотела сама садиться за решетку тюремной камеры, прекрасно понимая, что если ее поймают – ее жизнь попросту закончиться так толком и не начавшись.