Глава 5
Поднимаясь по лестнице, Яна затылком чувствовала взгляд Марины ровно до тех пор,пока не скрылась из виду. Сенсации не дремлют. Они словно ястребы слетаются в стаю,пытаясь выдать миру свою, пока еще никому не известную правду. Большинство новостей появлялось в сетях гораздо быстрее, чем их успевали печатать на бумаге. Непроверенные факты приживались у парижан быстрее завывания ветра. Они не собирались раскрывать правды.Многие новости выветривались практически сразу же после прочтения написанной кем-то статьи. Многие люди оказывались заложниками заблуждений, даже не подозревая об этом.
Яна помнила, как на первом курсе они вместе с группой штудировали утренние газеты и выискивали новости, пригодные для обсуждения в университете. Привычка читать газеты невольно осталась, но Яна посвящала чтению политических новостей и статей о светской моде лишь вторую половину дня, да и то не всегда. Скучные новости Яна сразу же браковала. Они пагубно влияли на глаза – ей практически всегда хотелось спать, что было не самым лучшим занятием. Яна знала – новости, печатающиеся на первых полосах газет, заканчивались. На следующий день о сенсации никто не вспоминал. Люди переключались на что-то другое.Многие новости из первой полосы газеты удостаивались чести быть показанными по телевизору. О них могли говорить часами, но зачастую такие новости не приносили людям никакой пользы. Новость, показанная во время спортивного матча, приносила оглушительный успех. Ее ругали, обзывали и нередко грозились подать на телевизионщиков в суд. Истинные,но недовольные фанаты футбола. Все остальные новости Яна считала мелкими сошками,случайным обстоятельством попавшими в пчелиный рой вечно голодных ос.
Под конец рабочего дня Яна решила заглянуть к Варновски. Олег работал больше и дольше всех. Он был одним из немногих сотрудников офиса, кто старался и предпочитал уходить последним. Олег любил заниматься дополнительной работой. Он нередко оставался в офисе после закрытия, пытаясь разгрести и разобраться в найденном материале в одиночку.
В свое время Николай Варновски – отец Олега – сделал два дубликата ключа. Один отдал Людовику, а второй родному сыну. Яна пыталась выпросить третий дубликат ключа для себя,но Олег уперся. Он и так считал, что зря отец решил настолько довериться Людовику, что отдал сотруднику агентства второй ключ.
Яна боялась заходить к Олегу. Она не выполнила рабочую норму – сказалось незапланированное преступление. Статистика пошатнулась. Яна боялась получить нагоняй за невыполненную работу и лишиться премии.
Олег любил время от времени проводить собрание. Обычно он делал это под конец рабочего дня, стараясь надолго не задерживать недовольных сотрудников. Временами Яна замечала Варновски сидячим за круглым столом в полном одиночестве. Олег выделил для себя кабинет. Он имел место под солнцем. Но его не устраивал стул, которым Николай снабдил всех сотрудников без исключения. Николай Варновски любил единство. Его не интересовали замашки блудного сына. Олег признал поражение лишь тогда, когда не сумел найти стул,стоящий в переговорной.
Постучав в приоткрытую дверь, Яна вошла внутрь. Приоткрытая дверь – плохой знак.Олег, в отличие от Француа, всегда работал за закрытой дверью, прося коллег не беспокоить его по пустякам.
Первое, что бросилось Яне в глаза – спокойный Людовик, вальяжно восседавший на одном из свободных стульев.
– Что ты ту делаешь? – Процедила сквозь зубы Яна. Она осталась стоять в дверях,ощущая всем телом как напрягаются ее мышцы. – Ты говорил, что рабочий день подошел к концу.
– Я знал, что ты заглянешь к нам на огонек. – Заявил Людовик и глазом не моргнув. – Мы обсуждаем последние новости. Не хочешь к нам присоединиться?
– Разве у меня есть выбор?
Яна села на ближайшей к ней стул. Ногой она прикрыла открытую дверь.
– Многие журналисты знакомы с моим отцом. – Ввел в курс дела Варновски Яну. – Николай уже в курсе трагедии. С ним пытались связаться журналисты напрямую. Они хотели уточнить информацию. Узнать секреты. Расспросить о ходе расследования. Ума не приложу, как журналисты смогли отыскать личный номер мобильного телефона моего отца, но он уже созванивался со мной. Отец недоволен. Недоволен тем, что его потревожили и отвлекли от работы. Он попросил меня отгородить его от дела настолько насколько это возможно.
– Тебе не кажется это странным? Журналисты и раньше поднимали кипишь, но они никогда не брезгали связаться с твоим отцом напрямую.
– Журналисты обнаглели. В последнее время они бегут за сенсацией, не видя, как переходят личные границы дозволенного. Будьте бдительны. Прошу не совершайте самодеятельности. Пытайтесь не святиться перед журналистами, а если и засветились, говорите им, что дадите комментарии только по делу, постарайтесь ответить на их интересующие вопросы лишь после официального запроса СМИ к нам в офис с просьбой прокомментировать произошедшее.
Олег подошел к доске. Взял маркер и написал три имени, следующее друг за другом.
– Конкуренты?
– Подозреваемые. Три парня, замеченные зеваками.
– Какое отношение они имеют к нашему делу? – Не понимал Людовик ход мыслей начальника.
– По словам очевидцев их видели, когда они выходили через служебных выход кафе.
– Ну и что? – Пожал плечами Людовик, облокачиваясь руками о круглую поверхность стола. – Тебе не приходило в голову, что это могут быть работники кафе?
– Должности?
– Ну, допустим, повар, любовник и уборщик помещения.
– Любовник – не должность. – Не согласился Варновски с Людовиком, откровенно посмеиваясь над коллегой.
– Валентина не предсказуема. – Вдруг заявил Шеннер. – Женщина мечтает о любви, хоть и скрывает очевидное от большинства людей, не состоящих в ее близком круге общения, который находиться в курсе всех ее любовных утех. Валентина – директор кафе, где произошло убийство. Она вполне могла попросить любовника прийти к ней на работу, чтобы втихаря потрахаться в одной из закрытых кабин и насладиться мимолетным азартом. Я поговорю с ней.Завтра же навещу знакомую и уточню о случайной связи с этими людьми.
– Ух ты, а я и не знала, что ты любитель подглядывать за чужой жизнью, Людовик. – Не удержавшись, хмыкнула Яна.
– Я не обязан показывать всем мою настоящую жизнь напоказ. И тебе не советую.Наверняка с твоим мимолетным образом жизни у тебя уже набралось немалое количество врагов, жаждущих твоей смерти. – Снова не понял сарказма Людовик. – Журналисты писали о нас какие-нибудь статьи?
– Нам пока везет. Они не освещали трагедию со всеми подробностями дела – им не хватило подробностей. Но я более чем уверен, что это дело еще долго не сойдет с первых страниц новостных газет.
Журналисты взялись за расследование. Это плохо. Яна прекрасно понимала, что теперь ей следует быть начеку. Не стоит расслабляться. Журналисты не дремлют. Они будут следить за каждым ее шагом, за каждым промахом. Журналисты еще наглее полицейских. Те хотя бы занимаются своей работой и приносят в расследование государственную помощь, в то время как журналисты то и делают что мешаются под ногами, да заметают следы преступника,позволяя ему скрыться с глаз, раствориться в толпе.
– Мы будем осторожны. Журналисты могут писать в своих статьях все, что угодно. – Заверил Людовик. – Я не позволю им приблизиться к нашему расследованию. Презумпция невиновности. В деле фигурируют несовершеннолетние. Журналисты не смогут расспрашивать свидетелей, не получив разрешения от родителей.
– Журналисты – стервятники. Не забывай об этом. Когда дело касается сенсационного репортажа, они и по головам пойдут, лишь бы добыть в свою газету прибыльный материал,способный принести им славу. – Остудил пыл коллеги Олег.
– В любом случае мы не упускаем это дело, Олег. Мы берем его под свое крыло и ведем от начала и до конца.
Яна выгнула от удивления бровь. Олег пытался прекратить дело, выпавшее на плечи детективного агентства? Но почему? Дело принесет успех агентству. В этом Яна не сомневалась. Могильный Памятник станет знаменитым, а Олег сможет доказать отцу, что он – самостоятельный сын, который сам вправе распоряжаться своим будущим.
– Хорошо, я оставляю это дело вашей команде, но с этого дня, Яна, Людовик будет тебя привозить и увозить с работы. Никаких самостоятельных передвижений. – Вдруг резко перерубил все концы свободы Олег.
Яна опешила. Это сговор? Заговор? Или простое стечение обстоятельств?
Олег никогда не пренебрегал свободой своих подопечных. Все, что с ними происходило за стенами офиса – его не касалось. Ему было до лампочки. Тогда почему Олег заговорил о безопасности Яны только сейчас?
У Яны засосало под ложечкой. Она почувствовала легкий приступ тошноты. Ощущение страха возникало всегда, когда ее предостерегала опасность. Нехорошая догадка посетила ум Яны. Неужели Олег знал о ее прошлом?
Яна внимательно посмотрела на Олега. Она хотела кричать, вырываться. Хотела выбежать из офиса без оглядки, собрать чемодан и улететь туда, где круглый год светило солнце. Снова почувствовать сладостный привкус вкус свободы, словно карамель, таящая на губах. Ощутить давно забытое чувство полета.
Яна не стала принимать поспешных решений. Вместо этого она облокотилась на спинку стула и попыталась расслабиться. Сделала вдох, выдох. Успокоила колотящееся в груди сердце.
– Почему я? Почему именно сейчас? – Спокойным голосом спросила она у начальника.
– Мы не знаем, как далеко зайдет воображение убийцы. Мы не знаем будет ли он останавливаться на пятнадцатилетних школьницах или пойдет дальше. Мы не знаем, когда нам попадется следующая жертва, да и будет ли она вообще. Слишком много не состыковок.Слишком много проплешин, Яна. Я принял решение обезопасить всех сотрудниц женского пола. Марина сказала, что ее будет сопровождать парень. Поул вызвался оберегать Кариссу, а Людовик – тебя. Ко всему прочему отец просил тебя отстранить от дела. Ты меня знаешь, я не привык потакать скудным догадкам отца, но сейчас вынужден с ним согласиться, поэтому расследованием всецело займется Людовик, а ты будешь продолжать разбирать архивные записи, находясь полностью под моим контролем.
– Почему? – Словно попугай повторила Яна.
– Николай против твоего вмешательства. Он считает, что охотятся непосредственно за тобой. Я не могу рисковать сотрудниками, которыми дорожу и которых оберегаю. – Поделился опасением Олег. – Я не могу ослушаться приказа отца. Не тогда, когда офис принадлежит мне лишь частично. Николай вправе распоряжаться твоими обязанностями. Прости, но я не могу позволить тебе расследовать дело, Яна. Как и не могу возразить отцу, чтобы Людовик оставил тебя в покое. Тебе придется отстраниться.
– Хреновый из тебя руководитель, Олег. – Печально заметила Яна.
Она встала со стула и вышла из переговорной, громко хлопнув дверью. И без того ужасный день был окончательно испорчен.
Яна вышла из офиса на свежий воздух. Легкий морозец проник в легкие. Яна блаженно прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от несправедливого мира. Она понимала – Олег сделал это не со зла. Он, как и Людовик, пытался обезопасить Яну. Защитить ее. Скрыть от посторонних глаз.
Яне была не свойственна забота. Она всегда стояла за себя сама. В притоне у нее не было друзей. Ни одного близкого человека, кроме Ксюши. С Ксюшей Яна столкнулась совершенно случайно. Если сначала она жалела о той зло полученной встрече, то спустя время оттаяла,понимая, что даже ей необходим друг.
То же самое произошло и с Людовиком.
Яна не жаловала дерзость. Она была ей несвойственна. Но в жизни происходили моменты, когда дерзость вырывалась наружу и крушила все вокруг себя с неописуемой скоростью. Яна не привыкла молчать. Она еще училась сдерживать эмоции.
Человеческие эмоции – непредсказуемы. Михаил Решетников в первый год пребывания в притоне учил школьниц подавлять их, заслонять собой или же закрывать, выбрасывая ключ в непроходимое в голове каждой ученице болото. Он объяснял свой пофигизм тем, что по эмоциям вполне можно понять кто стоит перед стражей закона – истинный преступник или обычная девочка. Михаил привык вгонять детей в депрессию. Он знал, что эмоциями зачастую движет лишь один страх. Яна считалась плохой ученицей, за что каждый вечер получала нагоняй. За все три года, что она просидела в рабстве, Яна так и не научилась управлять эмоциями. Она не смотрела в зеркало, но отчетливо понимала, что весь спектр эмоций, который она испытывает, отражается на ее лице здесь и сейчас.
Листья взлетели высоко в небо. Ветер усиливался. Накрапывал легкий дождь. Повернув голову вправо, Яна чертыхнулась. Теперь увиденное в кафе не казалось для девушки простым совпадением. Михаил Решетников прекрасно знал текущее местоположение Яны. Иначе как объяснить столпившихся в десяти шагах от Могильного Памятника знакомых школьниц?
Яна постояла на улице минут десять. Она думала – стоит ей идти одной или же подождать Людовика. Напарник ясно дал понять Яне, что она сегодня уедет с ним, а не одна. Сбежать не удастся. Но и стоять в стороне тоже не хотелось – Яна не привыкла быть наблюдателем. Она,скорее, считалась человеком действий.
Восемь школьниц успели переодеться. Теперь они носили одинаковые свитера бежевого оттенка и мини-юбки. На ногах у каждой – батальоны, а на плече брендовая недешевая сумочка,в которой мог поместиться небольшой ноутбук. Растрепанные волосы, подгоняемые ветром,парили в воздухе. На детском лице отсутствовала косметика.
Школьницы отдалялись. Яна не могла медлить. Она не могла упустить шанс узнать правду. Лаврецкая мечтала жить. Она хотела, чтобы ее жизнь принадлежала только ей, а не висела на волоске от смерти. Яна устала просыпаться от любого шороха. Устала оглядываться по сторонам, боясь быть пойманной.
Яна вновь оглянулась на закрытые двери детективного агентства. Школьницы удалялись.Они не оглядывались назад и не смотрели на притихшую за углом Яну. Бормоча под нос последние ругательства, Яна решила проследить за школьницами. Яна не любила находиться в стороне. Она взяла это дело, значит ей это дело и расследовать.
Яна могла позвонить Людовику. Могла предупредить его, что ненадолго отлучиться. Но Яна знала Людовика. Он решит присоединиться к ней. Прервет совещание, спуститься вниз и разъяренно начнет допрашивать Яну. Время будет упущено. Школьницы уйдут.
Приняв противоречивое решение, от которого возможно будет зависеть ее жизнь, Яна медленно направилась за школьницами. Она шла на почтительном расстоянии от подруг. Не теряла их из вида. Не заостряла внимание на красивые витрины магазинов, попадавшиеся ей на пути и приманивающими большими скидками проходящих мимо туристов. Не засматривалась на зевак, решивших погулять и посмотреть на достопримечательности знаменитой столицы.Яна вообще никого не замечала перед собой, прекрасно понимая, что ноги сами несут хозяйку к неминуемой смерти.
Школьницы шли группой в несколько рядов. Они кричали, переходили на шепот и снова перекрикивали кого-то. Прохожие опасливо смотрели на ничего не замечающих девочек. Им было все равно. Школьницы жили своей жизнью, радуясь каждому прожитому мигу.
Они прекрасно ориентировались на местности. Яна заметила это сразу же, как только школьницы вышли с главной дороги и начали петлять по переулкам, пытаясь сократить свой путь. Яна не любила переулки. Она обходила их стороной. Яна боялась, что в переулках нельзя затеряться. Здесь ты у всех на виду – словно выставленная на показ личность. Яна прекрасно понимала – ей стоит лечиться. Стоило не принимать все близко к сердцу и отпустить прошлое.Но Яна также понимала, что пока она не посадит Михаила Решетникова за решетку, она не сможет нормально дышать, не сможет наслаждаться жизнью, не сможет не бояться за собственную жизнь.
Яна заметила, что школьницы боялись большого скопления людей. Они сторонились их.Прятались. Практически не разговаривали с незнакомыми путниками, жаждущими уточнить у девочек правильную дорогу.
Яна мечтала затеряться в толпе прохожих. Она хотела стать невидимкой среди других людей.
Злость на Людовика испарилась. А еще через полчаса изнывающей пешей прогулки Яна поняла, что возможно – только возможно – Олег был прав. Яна не верила в совпадения. Она привыкла видеть мир сквозь розовые очки. Школьницы не грустили по убитой подруге. Они спланировали ее преступление. Ведь если бы школьницы действительно горевали, то они облачились бы в черную одежду и, не переставая плакали. Родители девочек тоже хороши.Взрослые могли быть в сговоре со своими детьми. Яна решила, что если она не умрет сегодня и ей позволят жить, то она с радостью попросит Людовика вызвать на допрос в офис родителей живых детей. Ей необходимо посмотреть на их реакцию. Посмотреть правде в глаза.
Оказаться правой хотя бы раз!
Даже в притоне оплакивали смерть.
Школьницы остановились на распутье четырех дорог. Машины мчались в обе стороны с неимоверной скоростью. Зеленый свет светофора не переставая мигал. Своим миганием он предупреждал пешеходов, что скоро сломается. Вдруг зеленый свет переклинило. Он вместо обычного мигания стал переключаться на желтый. Вот и красный одержал победу. Машины остановились, даруя пешеходам возможность перейти дорогу.
Яна перешла дорогу вместе с девочками, и, чертыхнувшись, остановилась. Она не знала района. Еще не изучила нелюбимый город. Сначала Яна пыталась свыкнуться с мыслью, что она больше не пленница, не заложница, что ей больше не нужно убивать детей. Потом Яна пыталась слиться с подростковой и нормальной жизнью, которую у нее отняли в 14 лет. Ну а после...после как-то не было свободного времени для длинных прогулок.
Яна жадно рассматривала дома, расположенные по обе стороны дороги. Она боялась.Боялась, что ее могут похитить, связать, попытаться вернуть обратно.
Глупая! Какая же она глупая!
У нее еще имелась возможность повернуть назад. Отправиться домой и стереть весь путь слежки из своей памяти. Сделать вид, что ничего не было, а она просто решила пройтись по городу, тем самым убивая время на ожидание освобождения Людовика Шеннера. Ее не покидало чувство, что непривлекательный спальный район вполне мог стать ее погибелью.
Раньше – до притона – Яна любила гулять по родной Москве и изучать новые, ранее не изведанные места, намеченные накануне ее пешего маршрута. Ей нравились долгие пешие прогулки теплыми вечерами. Она любила заходить в неприметные кафе и сидеть на веранде часами, попивая горячий кофе и рассматривая проходящих мимо прохожих.
В первые две недели жизни в Париже Яна сидела в апартаментах с ноутбуком и гуляла по гугл картам города, пытаясь влюбить в себя город, куда завела ее судьба. Она выписывала названия полюбившихся кафе, мечтая когда-нибудь там побывать. Суда же она вписывала кафе,где уже побывала. Яна любила кофе, но не всегда ей он нравился. Яна отвела одну страницу для кафе, куда больше не собиралась заходить, из-за плохо приготовленного напитка.
Яна старалась не отходить далеко от детективного агентства. Сказывалось отсутствие транспортного средства – машины. Теребить каждый раз Людовика Яна не планирована. Ей хватало его хамства и подхалимства в офисе. Поэтому Яна гуляла по центральной площади Парижа и заходила в любое кафе, попавшиеся ей на пути.
Когда на глаза попалось заброшенное здание, Яна нахмурилась. Плохой знак.Заброшенное здание в столицах – редкость. Оно было нежилым, приготовленное рабочими под снос, но от этого все равно становилось не легче. Здание по конструкции было хлипким. Оно скрипело от каждого завывания ветра. Того и глядишь – рухнет, не дождавшись сноски.
Яна предположила, что старое здание сносили для застройки нового жилого дома.Спальные районы в Париже пользовались большим спросом, нежили многоэтажки, стоящие в центре шумного города. Здесь было тихо. Никто не включал громкую музыку на всю улицу.Прохожие не заполняли дорогу – она почти всегда была пуста.
Школьницы переглянулись между собой. Они о чем-то мысленно договаривались. Яна уже имела возможность видеть нечто подобное в притоне. Заранее обговоренные моменты куда лучше воспринимались в мыслях и понимании человека. Они пытались подбодрить друг друга,призывали себя не бояться. Яна вовремя спряталась за домом ближайшего переулка – девочки посмотрели на безлюдную дорогу и, поняв, что за ними никто не наблюдает, вошли внутрь развалившегося здания.
Яна постучала по каменной стенке. Она любила заброшенные здания в детстве. Мечтала оказаться в одном из них в подростковом возрасте. Хотела изучить здание вдоль и поперек.Отец не разрешал Яне пробираться в заброшенные здания одной, но он ничего не имел против компании, зная, что дети присмотрят друг за другом и тогда он не будет так сильно волноваться за жизнь непутевой дочери.
Жизнь научила Яну не рубить с горяча. Она стала проворнее. Начала задумываться о безопасности идеи, появившейся у нее в голове. Взвесив все за и против, поняв, что в любом случае получит нагоняй от напарника, Яна достала из кармана телефон и набрала номер Шеннера. Прозвучал один гудок, прежде чем Яна услышала в трубке его недовольный голос, не предвещающий ничего хорошего.
– Где тебя носит? Просил же оставаться в офисе!
– Мне нужно было испустить пар. Олег отстранил меня от дела, которым я хотела заниматься. – Яна сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. – Школьницы поджидали меня у нашего офиса. Я не могу быть отстранена от дела, Людовик. Что-то здесь не чисто.
– Наш офис находится в самом центре Парижа, Яна. – Не согласился с девушкой Шеннер.– Тут пересекаются многие люди. Ты дурь-то из головы выкинь. Она тебе не к лицу.
– Тебе не кажется странным, что Француа сначала заговорил о фотографии неизвестно какой давности и схожестью меня маленькой с убитой школьницей? Я не думаю, что это совпадение. Мне хочется верить в обратное, но я не могу. Не могу перейти сквозь себя. Мне нужно больше власти над делом. Можешь вернуть меня в расследование? – С надеждой в голосе попросила Яна напарника. Она удивилась самой себе – надежда давно была ей не свойственна.
– Тебе повезло, что от мертвой школьницы отстранили только тебя. Я по-прежнему в деле.Попробую уговорить Олега, но ничего обещать не могу. Николая сложно переубедить в чем-то другом.
– И на том спасибо. Можешь приехать за мной? Мне не нравится место, куда меня привели.
– Где именно ты находишься?
– Я точно не знаю. Стою в переулке в спальном районе. Здесь, прямо напротив меня,стоит ветхое заброшенное нежилое здание.
– Скинь мне название улицы или фотографию ее названия на телефон. Я скоро приеду за тобой. – Людовик, помолчав, добавил. – Если девочки вошли внутрь, не заходи! Дождись меня,Яна. Я не хочу вытаскивать твой труп, когда приеду на место.
Озадачив напарницу, Людовик отключился. Яна, сделав фото и передав координаты местоположения напарнику, убрала обратно телефон. Она брезгала зайти в заброшенное здание. Но и оставаться на пустынной улице была не самая удачная идея Шеннера. Чтобы скоротать время, Яна облокотилась на кирпичную стену дома, приказывая себе не рисовать в голове картины из ее любимых ужастиков – сейчас не время для страха.