Лето 1939.

Вечером того же дня Цезаря положили на кровать Джозефа, а сам Джостар младший лёг на матрас в другом конце комнаты. Джозеф ушёл в ванную,а Цезарь, оставшись наедине со своими мыслями, упал спиной на кровать и закрыл глаза.
— Неплохой первый шаг, верно? — Игриво спросил кто-то, заставив итальянца подскочить.
— А?! Опять ты?!
— Не опять, а снова, глупый итальяшка.
Цезарь отступил к стене.
— Ты же знаешь, я ничего тебе не сделаю. — Некто подошёл к нему ближе и погладил по голове. Так нежно, успокаивающе, что Цезарь действительно повиновался. — Садись.
Цезарь послушно сел.
— Не считаешь, что лучше признать все что с тобой творится?
Цезарь неуверенно отвёл взгляд в сторону.
— Ну же. Скажи ему. — Голос прозвучал нетерпеливо и уже даже раздражённо, однако был невероятно тих. Сильные руки вцепились в плечи.
Цезарь нахмурился и встал.
— Да как же ты не понимаешь, Дио! — Цезарь сжал кулаки, оттолкнул его от себя. — Это неправильно. Мой отец... Мой дед такого бы не одобрил!
— Да откуда ты можешь знать?! — Дио слегка повысил тон, но старался говорить по-прежнему тихо.
На столь внезапный возглас, прибежал и Эрина и Роберт.
— Что случилось? — Они открыли дверь и вошли, посмотрев на Цезаря.
Но никого тут не было. Только один итальянец, который сидел в одиночестве.
— Всё... Хорошо. — С нервным лицом ответил Цезарь, стараясь придать себе максимально непринуждённый вид. Будто ничего не произошло. Будто сказанное им было лишь набором слов из английского и итальянского на почве стресса в универе.
— Ты сказал... Дио? — Спросил Роберт, подойдя к нему ближе.
— Это Бог по-итальянски. — Пояснил Цезарь, будто именно это и имел в виду. — Я... Когда нервничаю, всегда путаю языки, Вы же знаете, мистер Спидвагон.
— Но я прекрасно слышал, что ты к нему обращался. — Роберт слегка нахмурился.
— Вам показалось. — Цезарь глупо хихикнул, скривив лицо в нелепой улыбке. Но Роберт не чувствовал облегчения. Он отчётливо слышал этот загадочный шёпот у себя в ушах: "Тебе показалось... "
Он замер. В глазах стоял страх и бесконечная грусть.
— Всё хорошо, Роберт? — Эрина беспокойно подошла к нему и обняла за руку, давая понять, что он тут не один, и она готова помочь.
— Да, просто призадумался. — Быстро ответил он, бросив на Цезаря недоверчивый взгляд, а затем вышел. — Не сиди до поздна Цезарь, это влияет... На эмоциональное состояние.

Цезарь виновато кивнул, а затем поблагодарил за беспокойство.
Эрина за ним.
Цезарь нервно потеребил край толстовки и лёг на кровать, повернувшись к стене лицом.
— Не волнуйся об этом. О Роберте я позабочусь. — Дио нежно провел рукой по лицу, убрав с него светлые локоны.
— Не убивай его. Пожалуйста. — Цезарь сжался в клубок, убиваемый собственным страхом.
— Не буду. Не волнуйся... — Пухловатые бледные губы коснулись его виска, а затем отстранились, а сам Дио как будто растворился туманом.

(от лица Джозефа)
Вскоре я зашёл в комнату, вытирая лицо полотенцем.

— Цезарь? Ты спишь? — Спросил я. Ответа не последовало. Я пожал плечами. — Видимо спит.
Я подошёл к нему и заглянул в спящее лицо.
Цезарь выглядел нервным. Будто только что с кем-то поскандалил. Я хочу его успокоить.
Я, как на автомате, сел на кровать, прислонился к стене спиной и положил себе на живот голову Цезаря. Итальянец никак не отреагировал и не проснулся. Я облегчённо выдохнул.
— Спи спокойно. — Я робко запустил пальцы в его волосы. Медленно провел рукой по голове и словил кайф. Волосы Цезаря такие.... Мягкие, шелковистые. Сразу видно. Дамский угодник!
Сразил меня теперь уже не только улыбкой.
Цезарь перевернулся на спину, продолжая посапывать. Я замер, думая, что он сейчас проснётся. Но он не открыл глаза. Я облегчённо вздохнул, продолжив гладить его. Мне кажется, я никогда не устану его гладить. Такой мягкий....
Боже, я сейчас растаю.
Я наклонился к нему и робко коснулся губами лба.
Боже. Я просто взорвался. Он оказался таким нежным...
Я понимал, что вряд ли сдержусь, но надо было, так что я просто сел за стол и достал дневник. Макнув перо в чернила, я начал строчить.
Я был так увлечён этим, что не наблюдал ни времени, ни действий, происходящих вокруг.

Когда я закончил, была уже глубокая ночь. Собравшись спать, я уже было лёг, как вдруг Цезарь вскочил. Я озадаченно на него посмотрел.
— Что случилось? — спросил я, зарываясь в одеяло.
— Просто кошмар. — Ответил он, махнув рукой.
— Ну ладно.
— Джоджо, — Обратился он, густо покраснев от стыда.
Я наклонил голову в бок.
— Мне сейчас будет очень стыдно за свои слова, — Цезарь сел в позу лотоса и отвёл взгляд в сторону. — Мне редко удаётся уснуть после кошмаров, так что.... м... Не мог бы ты... посидеть со мной...?
Слова звучали натянуто, будто его заставляли это говорить.
— Э-Э..... — Я растерялся. — Это же сейчас не шутка?
Цезарь стыдливо помотал головой.
— Не шутка...
Я слегка покраснел, а Цезарь там вообще помидоринку напоминал. Это было мило.
Я сел на кровать к нему и положил его спать. Он сейчас был похож на маленького ребёнка, который действительно очень испугался, ибо, едва я лёг, он крепко меня обнял. Как же я удержался, чтобы не зацеловать его....
В следующую же минуту он уже спал. Как убитый.
Я тоже вскоре уснул.

На утро ничего не поменялось. Мы с Цезарем лежали в одной кровати и спали, повернувшись друг к другу лицом. Я проснулся раньше него. Узрев это милое спящее личико, я быстренько поцеловал его в лоб и встал, будто ничего и не сделал.
Цезарь открыл глаза.
— Доброе утро, Джоджо. — Произнёс он потягиваясь из стороны в сторону.
— Угу, доброе. — Бодро ответил я, переодеваясь. Пока я натягивал футболку, я уловил на себе взгляд Цезаря, после чего повернулся.
— Качался? — Заинтересованно спросил Цезарь, также одеваясь.
— Угу. Кстати, как спалось?
— Вполне неплохо. Признаться.... — Цезарь сделал такое лицо, будто удовлетворён оценками моего тела. — Ты очень мягкий, хоть и такой качок.
— А ты теплый. — Абсолютно не натуральную фразу ляпнул я. Цезарь бросил на меня удивлённый взгляд. — Э-эй! Ты не о том подумал!
Цезарь засмеялся.
Я стыдливо закрыл лицо рукой, густо краснея.
— Ты думаешь, что я гей, да? — Грустно спросил я, признавая поражение.
— Джоджо, расслабься, все могут неправильно построить предложение или неправильно понять. — Цезарю было достаточно одной своей лучезарной улыбки.
И тут я внезапно задумался...
Интересно, а если Цезарь будет надо мной смеяться, обзывать, я бы полюбил его также сильно, как сейчас? Я точно не знаю, есть ли у меня склонность к мазохизму, да и не думаю, что мне нравится, когда меня обзывают, но мог ли я тогда дать Цезарю шанс?
Не знаю.