Соня.
Следующее утро мне показалось туманным по ощущениям. Мысль о том, что я возбудился на Цезаря меня не покидала до сих пор, и я уже боялся садиться к нему за парту. Вдруг опять встанет....?
Я шёл в универ через отель, в котором жил Цезарь. Это произошло как-то на автоиатизме, будто я всегда шёл такой дорогой, и опомниться смог, лишь когда итальянец сам окликнул меня.
— Джоджо! — громко воскликнул он, подбегая ко мне. Я будто вылез из транса и посмотрел на него.
— Привет, Джоджо! — Воскликнул он приветственно во второй раз и оперся на моё плечо, завязывай шнурок на сапогах.
— П-привет, Цезарь. — Ответил я, отведя взгляд в сторону и слегка покраснев.
— Как спалось? — Он хитро улыбнулся и посмотрел на меня.
— Вполне, м... Нормально. — Я натянул улыбку и подмигнул.
— Ты в порядке? — Спросил он обеспокоенно.
— Да, но меня вот что смущает... — Я внимательно посмотрел на его лицо, будто в нем было что-то аномальное или неправильное. Цезарь бросил на меня вопросительный взгляд. — Ты так смущаешься, когда видишь меня?
Я легонько тыкнул его в розоватые родинки под глазами и хитро улыбнулся, явно посчитав этот подстеб вполне себе приемлемым.
Цезарь будто недовольно посмотрел на меня, всем своим видом говоря: «Это война, да?»
Я игриво повёл бровями.
— Придём в универ, я тебе отомщу! — Цезарь злорадно захихикал. — Un piccolo stronzo astuto. (Маленький вредный засранец.)
Я сглотнул. Я ещё не знал, что он мне подготовил. И не думал, чем это обернётся.
Когда мы вошли в универ, Цезарь сразу же повёл меня под лестницу. Усадил меня на стоящий рядом стул и хитро и как-то зловеще улыбнулся. Я успел поежиться. Ну не сказал же я ему чего-то обидного, верно?
Его руки потянулись к моей талии. Я широко раскрыл глаза, следя за его движениями. Медленными, до жути предсказуемыми, но все равно почему-то жался. И тут.
Я просто заржал. Цезарь ловко работал пальцами, щекоча и заставляя меня ржать, как ненормального. На наше счастье в этом крыле никого не было. Я кое-как от него откатился и случайно напоролся на лестницу, ведущую куда-то вниз и, понятное дело, эффектно заземлился там, влетев во что-то... Пластиковое и достаточно холодное.
Пять минут. Попытки осознать произошедшее. Загрузка.
— А-Ай! — Вскрикнул я, потирая ушибленный затылок. Цезарь побежал ко мне.
— Ты там живой?
В ответ я кивнул и попробовал встать. Но на моё удивление нога застряла между коробок, которые упали из-за моего столкновения с ними. И я даже этого не заметил. Цезарь подбежал ещё ближе и споткнулся об мою же ногу, едва торчащую из-под картонного завала, и полетел в меня. От ещё большего конфуза меня спасли коробки, не позволившие Цезарю упасть на меня всем телом, однако носом он все равно достиг моей шеи. Было щекотно и чертовски смущающе. Всё, как по традиции:
Мы лежим бутербродом в обнимку с коробками и не понимаем что сейчас произошло, в то время как я нюхал шевелюру Цезаря, а сам итальянец дышал мне в шею. Оба покраснели. На секунду я даже обрадовался, что коробки прижаты к бёдрам и животу, скрывая мой «утренний стояк», возникший из-за грязных фантазий.
— Вкусно пахнешь. — бросил Цезарь, чтобы сменить тему.
— Ты тоже.
Мы снова смолкли.
— Шоколад? — Будто принюхавшись, спросил Цезарь.
— Угу.
Я, понятное дело, встать не мог и не имел права. Сейчас, если спалится мой взбодрившийся "товарищ" будет очень стыдно. От этой мысли я покраснел. Но не от смущения, а скорее от стыда.
Но по каким-то причинам Цезарь не хотел с меня слезать.
— Мы так и будем тут лежать? — Неловко улыбнувшись, спросил я, наклонив голову, чтобы посмотреть на Цезаря. Ответа не последовало. Я нахмурился и попробовал встать. Тушка блондинка послушно скатилась на живот, и лишь сейчас я услышал сопение. Он уснул? Я попробовал его разбудить, подергав за плечо, но он спал крепко. Я приподнял его лицо, чтобы удостовериться в правильности догадки. Глаза Цезаря были плотно сомкнуты. Он дышал медленно, ровно спокойно, будто бы все что тут произошло — не имеет никакого значения, и вообще это лишь глупые мелочи, не требующие должного внимания.
Я кое-как вылез из-под коробок и итальянца, а затем посадил его у себя на спине и пошёл в аудиторию. Было ещё раннее утро и в крыле никого не было. Взглянув на место происшествия в последний раз, Я несколько удивился. Это было место, которое я ни разу не видел. Его как будто бы и не существовало. Всегда проходил мимо.
Ладно, загляну потом. Сейчас надо в кабинет... уложить этого соню на стол.
Кабинет был открыт, но никого в нем не было. Вот и славно. Усадив его за стол, я вытащил вещи, а затем лег рядом, уставившись на Цезаря.
Лицо блондинка было чертовски спокойным, глаза плотно закрыты. Сложно удержаться и не поцеловать его. Хотя бы в щеку. Я очень хочу и ничего не могу с собой поделать. Я хочу прикасаться к этому живому солнцу. Он прекрасен. Но я как-то боюсь ему сказать об этом. Да и не время...
Пока никого не было, я быстро поцеловал Цезаря в висок и моментально отстранился, спрятал голову руками и попытался успокоиться. Надо убрать краску с лица. Губы Цезаря дрогнули в слабой улыбке и покрылись бедным румянцем.
Повезло, что рядом никого не было. Сгорел бы сейчас со стыда.
Вчера у Цезаря появились знакомые, я познакомил его со многими людьми в универ, с которыми и сам дружу, да и просто с теми, кто пользуется популярностью. Среди девушек он стал звездой. Правда, пока не освоится, обещал не липнуть к девушкам. Мол, не так поймут и все дела. Хотя как тут устоять против такого красавца, как Цезарь Антонио Цеппели. Я могу ещё десять тысяч раз сказать, что он прекрасен. Если бы они, эти самые новые знакомые, услышали, что у меня встал на Цезаря, я даже не знаю, что они мне устроили бы. Я знаю, что многие из них гомофоб, кто-то просто негативно относится к геям, хотя есть и те, кто поддержит, но скажет, что это нереально, раз Цезарь по девкам.
Надо смириться.
Потихоньку народу становится больше.
Скоро урок...
Цезарь проснулся и потрогал висок.
— Привет Джо... А как я тут оказался? — Удивлённо спросил итальянец, оглядевшись.
— Ты уснул... Вот я и донёс тебя до кабинета.
— А, спасибо. — Цезарь встрепал мне волосы.