Найди меня во тьме (18+)

Безжалостный звонок вырывает из забытья в тревожную реальность. На автомате схватив телефон, пытаюсь отключить будильник и не сразу понимаю, что это вызов.

— Алло, — произносит моё тело глухим просевшим, словно не моим голосом.

— Сис, ты где? Суд уже начался. У нас всё готово, но кто-то должен заснять его реакцию на запись. С мамой всё в порядке, если что. Рой сказал, ты тоже в порядке...

— Вот пекло! Сейчас буду. Кинь адрес, — уже на ходу одеваюсь, заметив, что и Рой проснулся, причём спал он в одежде.

— Ты опять в школу собралась? — он выглядит совершенно измотанным и сбитым с толку.

— Суд над Джейсоном! Почему меня никто не уведомил? Я же свидетель... Ты за рулём?

— Да... Дай мне минуту, — он прикладывает ладони к лицу в жесте безысходной усталости. — Сможешь найти кофе на кухне Элен?

— У нас нет времени на кофе, Рой! Я — свидетель!

— Так ты не знаешь? Тебя исключили из списка свидетелей за эмоциональную вовлеченность, травматическую привязанность и действие сильнодействующих обезболивающих всё время, что ты находиась с ним. Твоя обьективность под сомнением. А сам Джейсон отказался от адвоката. Твоя Стоун больше не представляет его интересы... Я потому и не понял каков был мотив её похищения...

— Нет, — тихо ошеломлённо шепчу, не принимая такой жестокой правды... — У него не будет ни одного шанса...

— Кроме того, тебя не пустят внутрь, заседание закрытое с ограниченным списком аккрудитованных лиц из-за митингов, массовых беспорядков, возможного давления на присяжных и в целях безопасности мера.

— Они заранее всё это продумали. Возможно и митинги эти куплены... И ты... просто вот так спокойно это принимаешь? Он же вырастил тебя!

— Я не могу отвечать за его поступки...

— Вчера... ты сказал, что я остановлю это... Не сказал "мы"... Почему? 

— Потому что я не в силах что-либо изменить.

— Ты даже не пытаешься! Держу пари, ты ни разу не навестил его в тюрьме!

— После того, что он с тобой сделал?! Да я вне себя! И просто не уверен что сдержусь и не убью его за это! Как ты не понимаешь, Селестия? Не мог же он настолько лишить тебя разума и чувства самосохранения!

— А кто лишил тебя всякого сочувствия? Ты словно не тот Рой, которого знаю... который прощал мне все безумства... 

— Потому что это совсем другое! Я учитывал твою уязвимую позицию. Никто не может винить тебя за попытки получить свободу любой ценой.

— Он же твоя семья... Ты ни разу даже не позволил себе усомниться в том, что на него повесили? 

Мы некоторое время просто стоим и смотрим друг на друга: я с сожалением и некоторой долей разочарования, а мой Гэллофри с немой яростью в глазах.

— Не хочу вклиниваться, но в нашем доме мы разборок не устраиваем и не потерпим чужих, — достаточно твёпдо заявляет Бар, незаметно появивишаяся в дверях. ОНа исчезает так же быстро, не дождавшись уже срывающихся с языка извинения.

— Пекло...Они не обязаны терпеть это за своё гостеприимство, — произношу примирительно, но всё же не глядя больше на своего черноглазого.

Он подходит, берёт моё лицо в свои руки и нежно целует. Вскоре руки уже тянутся его обнять, пока одна его рука поддерживает мой затылок, а вторая гладит мою спину.

— Совсем забыл, что обещал себе быть лучше ради тебя, — он смотрит на меня ласково но с оттенком чего-то непреодолимого внутри. — Пойдём поедим, и я отвезу тебя. Это всё равно будет длиться пару часов.

В большой уютной столовой мы все завтракаем в довольно мрачной тишине. Жлен перваая решается нарушить тягостное молчание.

— Ты в состоянии ехать туда?

— Да, это не обсуждается. Мне важно быть на пресс-конференции после суда.

— Боюсь даже спрашивать что ты задумала. Как можно узнать новости о Мардж? Её телефон не отвечает. Я не представляла себе какой опасности мы подвергаем её, привлекая к этому делу...

— Элен... Я... Прости, это из-за меня... — ком в горле не даёт произнести ни слова больше, но хуже всего то, что слов и нет. Чувствую как тёплая ладонь Ройситера накрывает мою, сзватившуюся нервно за край стула. — Вы столько для меня...

— Хэ-э-эй, — Бар достаточно быстро оказвается возле меня, с другой стороны от Роя и приседает на корточки, взяв вторую мою руку. — Никто не винит тебя. Ты просто плохо знаешь Эль. Она винит сейчас себя...

Её слова заставляют меня поднять глаза на Элен и заметить пролегшие тени под глазами, которые не скрыл хорошо наложенный макияж. Глаза с едва заметной издали красной сеточкой сосудов поблескивают, но выражение лица упрямо-спокойное, словно она держит себя в руках из последних сил.

— Я благодарна тебе за смелость пойти туда в одиночку ради неё, хоть это было очень глупо. Но сейчас просто хочу знать, что она в порядке... — она произносит это чуть захрипшим голосом. 

Внезапная догадка приходит ко мне, и я достаю свой смартфон и набираю номер Гидеона. Он достаточно долго не отвечает на вызов, но всё же под конец слышу его недовольный хриплый голос и включаю громкую связь. Бар усаживается на своё место и мягко сжимает кисть своей жены.

— Стрейд.

— Как Мардж? Она в больнице? Где вы?

— Сейчас уже у меня. Я отвёз её в больницу, так и не рискнув вколоть эту дрянь. Оказалось, в шприце какойто витамин, а она была под сильнодействующим снотворным. Она отказалась там оставаться, так что...

— Можешь дать ей трубку? — с едва сдерживаемой улыбкой прошу что-то недовольно бормочущего медведя.

— Она... спит.

— Тогда скажи ей, когда проснётся, пусть позвонит Элен. Все беспокоятся... Ты не забыл про суд и прессконцеренцию?

— Нет. Я только недавно прилёг наконец. Мои люди скинули запись твоему брату и обеспечат прикрытие. Сам я там появляться не должен.

— Ладно... Спасибо за всё... Отдыхайте.

— Слава Богу, — Элен вздыхает с таким облегчением, что становится стыдно что даже не поинтересовалась сама в каком состоянии моя мать и как всё прошло с Рикки. Вопросительно смотрю на своего любимого Гэллофри и, не справивишись с соблазном, запускаю пальцы в его отросшую уже ниже ушей стрижку. Лицо его бледнее обычного.

— Я набрал Джера. Он стрелой примчался и подвез меня к моей машине, затем он поехал к вам домой, а я в больницу к ребёнку. Когда проверил его, он просто мирно спал. Я тоже побоялся вкалывать ему неизвестный препарат, потому вколол половину себе и выждал столько сколько мог, до критической минуты, заодно отслеживая его состояние, пульс и дыхание. Никто бы там не стал меня слушать и проверять неизвестный препарат в шприце...

— Ты всё правильно сделал. Спасибо, — посылаю ему особенный долгий благодарный взгляд.

— Он обвёл нас вокруг пальца, — с тихой злостью произносит моя слабость, глядя в никуда.

— Но главное, что никто не пострадал, — пытаюсь сгладить углы. 

— Мы можем как-то обтблагодарить за оказанный приём и всю помощь? — деловито, но не менее искренне обращается мой Гэллофри к хозяйке дома.

— Вообще-то ты можешь мне помочь в паре дел, — в том же тоне отвечает ему белокурая орлица, уже справивишись с эмоциями. — Позвони мне сегодня после обеда, как освободишься.

— Нам пора бежать. Спасибо за всё, — ещё один искренне благодарный взгляд в сторону Элен и уже бегу к выходу, захватив сумку.

Мы приезжаем к зданию суда вовремя. Журналисты терпеливо ждут у входа, некоторые уже освещают события и снимают небольшое собрание людей с транспарантами. Даже не пытаюсь прочесть то, что написано на плакатах, хоть и подкрадывается крайне неприятное чувство, что эта толпа не "купленная". Некоторые лица кажутся знакомыми из тех, что мельком видела в репортажах и газетных вырезках после пропажи девушек. Тяжело вздыхаю.

— Когда они увидят тебя, тоже нападут как стервятники, — негромко озвучивает мои страхи Рой. Наклоняюсь к нему и прижимаюсь к плечу. Он обнимает меня правой рукой и целует в волосы. — Подумай, хочешь ли ты выходить из машины и что будешь говорить... Кстати, что имел в виду Стрейд насчёт Джера и какой-то записи?

— Мы хотим вывести Сартрида на чистую воду, сфабриковав запись их разговора, которую я видела в видении.

— Дьявол! Как же глубоко ты увязла в этом опасном болоте, — произносит он с раздражением, но тут же сглаживает это, взяв мою кисть и мягко поцеловав сжатый в нервном напряжении кулак. — Держись, Солнце. Я не поддерживаю всего, что ты делаешь и какими методами, но всё же я восхищён твоей силой воли и выдержкой. Ты невероятная, Лести...

На последних словах он поворачивает голову ко мне, а я поднимаю свою, чтобы посмотреть в любимые непроглядно-чёрные глаза, которые умеют быть такими тёплыми для меня одной.

Мы слышим звук открывающейся двери и оживление прессы. Пора. Не сговариваясь выходим из машины и направляемся ближе к толпе. Сначала Рой крепко держит меня за руку, но позже вовсе притягивает к себе под руку и чуть прячет в безопасном объятии. Мы стоим чуть сбоку шумной толпы, пока ему поправляют микрофон на переносном постаменте. Наконец мер Сартрид начинает свою речь, но я из-за гомона вокруг не могу разобрать большинства слов. Чувствую себя такой крошечной и бесполезной здесь внизу, пока он в центре внимания изрыгает свою мерзкую лицемерную ложь.

В какой-то момент появляется фоновый неприятный писк от колонок и его микрофон отключается. Сартрид начинает дёргать его и нервничать, зато моё сердце начинает отбивать сумасшедним колоколом предвкушения возмездия.

Включается запись на полную громкость, настолько реалистичная, словно правда записанная наживо. Не зря Стрейд заставил меня снова окунуться в это и записать все промежутки между фразами в секундах. Они идеально подобрали тон и звучание голоса Карпентера. 

— "Как скажешь, приятель. А мне нужна девчонка Стенсон, по-тихому. И ты обещал мне казнь Гэллофри".

— "За ней следят мои люди. Мы сможем подставить её и арестовать, во время спасения Джастина моим человеком. Затем сфальсифицируем побег от конвоя, и она твоя.

— "Пару раненых или убитых копов при "побеге" поможет сделать так, чтоб она нигде не смогла спрятаться, господин мэр."

— "Убийство копа повлечёт дополнительное расследование, мои люди не пойдут на это."

— "Придумай что-нибудь, приятель, найми кого-то. Тебе это тоже на руку, чем больше жертв, тем громче шумиха. Нельзя, чтобы она начала говорить, если ускользнёт..."

— "Если хоть волос с его головы упадёт — я тебя из-под земли тебя достану... "

— "Он мне не интересен, не бойся, Дэн. Но я хочу, чтобы ты верно меня понял: мне нужна девчонка, деньги это лишь часть уговора! Твой малец уже доверяет мне, он даже испугаться не успеет и будет на снотворном всё время, что тебе понадобиться."

От волнения на мне вздыбливаются все волоски, но бледное лицо Сартрида, который  в полном ужасе пытается дёргать микрофон и звать работников на помощь, отражает более широкую гамму чувств. Он пытается ослабить галстук и мечется среди ничего не понимающих полицейских и работников суда.

— Это фикция! — начинает он перекрикивать запись и махать руками, но по толпе уже проходят удивлённые вздохи и возгласы, первые комментарии и споры.

— "Я деловой человек: если я сказал, что ты получишь эту сучку, значит так и будет. Мне нужно лишь устранить вездесущую рыжую Цербершу. Она вечно что-то вынюхивает и трётся возле этой Стенсон."

Стайка журналистов окружает его, они пытаются задавать вопросы, хотя запись всё ещё идёт. Я, повинуясь интуиции, двигаюсь в его сторону, расталкивая репортёров, чтобы просто посмотреть в глаза человеку, который не просто готов был отдать чужую дочь на растерзание психопату, но и собстенного сына продал ради успешной политичекой карьеры. 

— "О, у неё тоже есть слабости. Присмотрись к её похищенной племяннице: разрез глаз и форма ушей могут о многом рассказать. Всегда можно сделать так, чтобы она была занята своими проблемами."

Я наконец пробираюсь и становлюсь прямо перед ним, отрезав путь к побегу. Глаза взрослого мужчины суетливо бегают, он пытается криво неловко улыбнуться и что-то сказать, пока отрицающе машет головой, но шум толпы позади заглушает все звуки.

— "Тогда поможешь в этом. Я дам знак, когда начинать. Потом ты должен исчезнуть из моего города. Красная лампа, запомни."

— "У меня хорошая память, Дэн..."

К нему подходят двое полицейских сзади и один телохранитель, судя по всему, и пытаются увести его к чёрной машине. Но из неё уже выходит его жена с осуждающе-недоверчивым взглядом. В это время меня также обступают со всех сторон люди с камерами и микрофонами.

— Это Селестия Стенсон! 

— Мисс Стенсон, как вы можете прокомментировать только что проигранную запись?

— Вас похищал Джейсон Гэллофри?

— Мистер Гэллофри, вы подозреваете своего дядю в похищениях и убийствах? 

— Вы знали, что мер Сартрид хотел выдать вас преступнику, когда помогали отыскать его сына?

— Что чувствует племянник осуждённого на смертную казнь Саваннского Охотника?

— Селестия, что за новый дар, о котором все говорят? Вы пережили клиническую смерть?

— Это вы воспроизвели запись? Как вам удалось...

Я, проглотив огромный ком в горле, приподнимаю ладонь вверх в останавливающем шум жесте. Навернувшиеся от нахлынувших чувств слёзы не дают ничего вокруг разглядеть, лишь рука Роя рядом успокаивает мою нарастающую панику.

— Я пришла сегодня, чтобы поддержать борьбу за незаконно осуждённого Джейсона Гэллофри, и для меня эта аудиозапись является таким же шоком, как и для вас. Я лишь хотела просить у мера протекции для Джейсона Геллофри, агента ФБР под прикрытием, что отлавливал убийц от Вашингтона до Саванны. Коррумпированное Бюро предало его, когда он задел погрязшую в грехах верхушку и бросило на растерзание толпы, в то время как настоящий второй "Охотник" Дилан Карпентер разгуливает на свободе и, судя по всему, заключает сделки с продажными политиками. Мне до сих пор сложно в это поверить, но именно это и объясняет почему Карпентера даже не разыскивают. Хотя он буквально сегодняшней ночью, взяв в заложницы моего адвоката и угрожая моим близким хотел похитить меня и получить мою кровь. У меня есть свидетели и доказательства. И если на этой записи неправда, пусть сам господин мер обьяснит мне что происходит.

Перевожу дух, даже не слыша их вопросов. Рой уже собирается утащить меня из этого логова, как слышу знакомое имя.

— Мисс Стенсон, Салли Дженкинс, Savannah Evening news...

Замираю и поворачиваюсь, чтобы увидеть лицо достаточно молодой, но бойкой репортёра, которую видела на ТВ.

— Говорите, — позволяю ей начать почти допрос.

— Почему вы не присутствовали на судебном заседании, если активно защищаете Джейсона Гэллофри? У вас есть доказательства, которые подтверждают его работу на ФБР? И расскажите подробнее о том, что произошло этой ночью?

— Очень хороший вопрос, Салли. Я как раз хотела задать его господину меру. Даже несколько вопросов: почему заседание сделали закрытым, а меня исключили из списка свидетелей, даже не уведомив об этом? Почему к Джейсону Геллофри не пускают посетителей, даже родственников? Почему один из Охотников до сих пор на свободе, а мер лжёт прямо с экрана что город безопасен? И почему ФБР так легко открещивается от своего агента, ветерана войны, который ловил тех, кого полиция не смогла? Прошу меня простить, я дам официальное интервью со всей информацией изданию Нью-Йорк Таймс и журналу Вог. На пока это всё.

Наконец позволяю Рою утащить меня к машине и покинуть сборище прессы с внутренним ликованием внутри. Но теперь мне уже не откреститься от Карин и съёмки в Вог. Лёгкая на помине как раз звонит Карин. Мне не знаком новый номер, но легко узнаю властный голос с приторными нотками.

— Я только что просмотрела прямой эфир с пресс-концеренции вашего мера. Вы не перезвонили мне, Селестия, но я так понимаю, вы уже приняли решение. Я могу выслать частный джет за вами сегодня, время не ждёт.

— Сегодня?! — пугаюсь её напора. — Нет, простите, сегодня никак. У меня была кошмарная ночь. Вы разве не слышали?

— А это правда? Мне показалось это чем-то несерьёзным для привлечения внимания.

— Хорошее начало для совместной работы, — довольно грубо отвечаю на её скепсис. — Завтра к одинадцати утра буду готова.

— Договорились. Я скину вам адрес. Мать будет с вами? Эвелин не заинтересована, но если вы настаиваете, придумаем что-то утешительное и для неё. Её визажистку мы уже нашли.

— Да она будет со мной. Мне также важно, чтобы вы связались с репортёром из Нью-Йорк Таймс и организовали нам встречу после фотосессии, так как я не планирую два раза летать в ваш город. Сейчас скину контакты.

 — Деловой подход. До встречи завтра.

— Куда отвезти тебя? Мы ещё успеем в школу, если...

— Нет,  хочу в больницу к Рикки, убедиться, что он в порядке. И потом нужно встретиться с Джейсоном и узнать почему он отказался от адвоката. Но ты, если хочешь, можешь поехать в школу. Я могу взять такси...

— Такси... — произносит он медленно и тихо, но сквозь зубы, и я вспоминаю, как он видел Джейсона, увозящего меня в машине такси. — Я отвезу тебя в больницу и потом домой.

— Ты можешь пойти к нему со мной...

— Может быть... Но не к Джейсону.

Чтобы не встречаться с ним взглядом и не отвечать на возможные вопросы, набираю номер брата.

— Ди, ты просто молодец! Это было шикарно! Вы успели вовремя убраться оттуда? 

— Да, благодаря помощи этого Фила. Как думаешь, тебя не заподозрят?

— Не должны. Это ж он сам влез в это дерьмо с Карпентером... Пекло... Я совсем забыла что мы самого Охотника могли этим разозлить... Ди... ты один из самых близких моих людей... Будь пожалуйста на виду и на связи. Не представляю кого следующего он может похитить. Дьявол! Как же я устала от этого всего...

— Со мной всё будет в порядке, не волнуйся. Рой уже говорил, что согласился меня тренировать? И я тоже начну ходить в группу по каратэ.

— Не-е-ет, — удивлённо протягиваю и поворачиваюсь в сторону своего Гэллофри, помня что он всегда всё хорошо слышит. Но он продолжает внимательно смотреть на дорогу впереди. — Это здорово. Кстати, совсем забыла... Бро, я не хочу приезжать домой, поэтому передай пожалуйста маме, чтобы завтра в половине одинадцатого она была готова к съёмке в Вог и скажи что её визажистку уже нашли. Я заеду за ней утром. 

— Хорошо, передам. Тут какая-то девушка Вики, ассистент или что-то вроде того, искала тебя насчёт свадьбы...

— О, Господи... просто отвечай всем, что я уехала и ты не знаешь куда. Ты навещал Артура?

— Да, он в подавленном состоянии, хоть восстанавливается достаточно быстро. Сказали, что ходить он будет, только реабилитация займёт около полугода, если не больше, и хромота и боль могут остаться навсегда. И он всё ещё не может нормально глотать... Он спрашивал о тебе.

— Я хотела тебе сказать раньше, но пока не имею никаких доказательств...

— О чём?

— Артур может быть нашим биологическим отцом... Больше шансов, что твоим, но я надеюсь, что и моим тоже...

— Ох... Ты... Знаешь, Сис, такие новости не сообщают по телефону... Я так-то за рулём сейчас и чуть не врезался в тойоту спереди...

— Прости, глупо вышло. А я ведь ещё даже не проверила. В общем, мы едем сейчас к Рикки, можем встретиться там.

— Я еду в школу. Не забывай мне нужно алиби, да и просто учиться, чтобы поступить в университет потом. Мне-то никто не предлагает оплачиваемые фотоссессии в Вог, — он забавно подначивает меня, заставляя улыбнуться.

— Да, точно. Я и так многое на тебя сгрузила. Обнимаю тебя, Волчонок. Будь пожалуйста в безопасности. И помни, Карпентер может менять внешность.

Мы прощаемся, когда Рой уже паркует свой здоровый Додж в подземной парковке больницы.

— Помнишь, в школе после инцидента с Анжеликой и Мирандой ты говорил, что Пол такой же, как и мы? Что ты имел в виду? — любопытно прищуриваюсь в его сторону. Рой некоторе время молчит, глядя просто перед собой с=в серый бетонный столб и только потом отвечает:

— Ребёнок с травмами, что чувствует себя не нужным этому миру, — в его голосе сквозит боль и странное напряжение. Это вроде звучит искренне, но всеми синапсами в теле ощущаю, что он не договаривает.

— Она сейчас с тобой? — спрашивает осторожно, всё так же не глядя на меня, будто поняв, что заметила его заминку и неискренность.

— Нет. Они оба всё чаще пропадают из-за таблеток. Пойдём? — беру его за руку, чтоб смазать неловкость момента. Он на минуту задерживается, доставая какую-то коробочку из-под сидения и отправляется со мной в палату.

Когда Пол взрывается восторгом от подарка Роя, моё сердце щемит одновременно от гордости, что мой черноглазый настолько внимателен к малышу и от разочарования в себе. Я ни разу не додумалась принести ему что-то из игрушек и вкусняшек, навещая ребёнка в больнице. А Рой смог найти и заказать специальное Лего Брайль Брикс для детей с нарушением зрения  и магнитный конструктор Геомаг. Благодарно смотрю на него, прикусив губу и борясь со слезами. 

Мой черноглазый, словно сам ещё ребёнок, воодушевленно помогает Рикки собирать странные фигуры и спрашивает что написано на детальках Лего вот этими забавными точками, пока я просто перебираю магнитные детальки и радуюсь их взаимодействию. Хочу запомнить этот момент, собрать в ту же копилку, что и тот закат с какао в парке. Всё время давит ощущение, что у меня осталось не так много счастливых моментов жизни.

На выходе из больницы, набираю Стрейда и напоминаю, что он обещал провести меня к Джею без участия Миранды. Он соглашается крайне неохотно, а когда слышу шёпот Мардж на фоне и вовсе не могу удержаться от милой доброй колкости в стиле медведя:

— Что, Гидеон, испуганные девушки лёгкая добыча? Я рада за ваше воссоединение, но скажи Марджери, что рано расслабляться: я уговорю Джейсона принять её помощь. Мы должны как можно скорее подать апелляцию. Надеюсь, это не станет поводом для вашего разлада, но в моём положении у меня нет шансов на другого адвоката, и тем более нет у него... А за тобой должок.

— Приедем вместе. Через сорок минут у тюрьмы, — коротко нейтрально бросает Стрейд и отрубает вызов. Это так на него влияет любовь? Он даже не возмутился и не начал недовольно бубнеть.

Ещё одна маленькая победа рождает внутри приятное чувство надежды, что всё ещё может закончиться неплохо. Поворачиваюсь к задумчиво глядящему на меня черноглазому и с чувством целую его.

— Твоя вчерашнее обещание не отходить от меня ещё в силе? — шепчу ему нежно.

— Не проси, я не могу его видеть, — негромко, но достаточно твёрдо отвечает моя слабость.

— Я прошу простить его... Отпустить наконец хлость и забыть всё, что было. В этом не больше логики, чем во всей окружающей жизни, но посмотри на это с его стороны. У него забрали любовь всей его жизни, и он, как ребёнок, считал, что забрать у сына своего брата-предателя его любовь, чтобы вернуть себе свою, будет честно... И он упустил лишь ту деталь, что, скорее всего, ты именно его сын, а не Джеймса. И он отпустил меня, хотел отпустить, правда. Я сама выбрала остаться с ним, чтобы он не покончил с собой. Он был полностью сломлен...

— И что моя мать на это говорит? — его сарказм сейчас режет меня, снова напоминая, что в некоторых вопросах между нами пропасть.

— Прекрати, — прошу шёпотом,  всё ещё держа его лицо в своих ладонях так близко, что ощущаю его тёплое дыхание.

— Иногда мне кажется, что знаю тебя настолько хорошо, что просто слышу твои мысли у себя в голове. А иногда...

Я ловко перелезаю на задние сиденья его машины, где стёкла уже хорошо тонированы и пытаюсь за руку перетянуть его к себе.

— Иди сюда ко мне, и я расскажу тебе все свои мысли, чтобы не пришлось гадать, — зову его чувствунным хриплым голосом.

— Мы на больничной парковке, — он всё ещё не поддаётся мне, но в голосе уже нет прежней твёрдости и уверенности.

— Пожалуйста... мне так нужны твои объятия... 

Наконец он перелезает ко мне и мы некоторе время просто нежно целуемся и обнимаемся. Его руки гладят мои плечи, спину, бока и чувствительные запястья. Когда пальцы проникают под кофту и прикасаются к шрамам он снова весь напрягается и отстраняется от моих губ. Просто прислоняется своим лбом к моему и спрашивает: 

— Было сильно больно?

В ответ лишь отричательно машу головойи позже добавляю, боясь, что он не поверит мне:

— Они нужны были для ритуала, но он обезболил... А этот ожог... я сама настояла. Мне нужна была душа ещё одного человека, это был мой выбор... Пожалуйста, прости его, ради меня. Не хочу вечно вставать между вами, пока вы желаете смерти друг другу. 

— Я не желаю ему смерти... Но не могу простить... А ещё это наверное ревность... Ты сводишь меня с ума, и это не что-то хорогее и приятное как в романах, Лести... — в его голосе боль смешанная с гневом и раскаянием. — Я боюсь, что у тебя к нему чувства, которые ты сама не в силах пока осознать... Ты тянешься ко взрослым мужчинам, словно ищешь себе отца. Этот Бен и Ронан... ты никогда не флиртуешь с одногодками.

— Это не чувства, Рой. Мне очень жаль его, потому что больше никого нет, кто пожалел бы его... Меня не спасали, понимаешь... Просто не могу оставить его так, ведь никто никогда не приходил защитить, спасти или пожалеть меня. Во мне говорит травма и собственная беспомощность. И я сделала бы гораздо больше для тебя, если бы ты нуждался в этом... Уже сделала... А он гораздо слабее тебя.

— Поехали, — он чуть кивает, словно принимая мои слова, и я послушно перелезаю вновь вперёд, пока он выходит из машины, чтобы нормально пересесть.

— По дороге нужно заехать в аптеку.

Он лишь молча кивает.

Когда мы подъезжаем к тюрьме, он выходит из машины вместе со мной, словно показывая, что готов встретиться со своим дядей... или отцом.

Встретив Гидеона и Марджери у входа, пытасю извиниться перед ней за то, что ей пришлось испытать во время похищения. Рой дипломатично уходит чуть вперёд к агенту ФБР и о чём-то переговаривается с ним.

Марджери напротив чуть оттягивает меня за рукав, чтобы притормозить, и негромко но серьёзно отвечает: 

— Тебе не за что извиняться: ты никогда не будешь в ответе за хреновые решения и поступки других людей. Запомни это. Но, чтобы тебя совсем попустило, скажу честно, что готова прожить ещё три таких похищения ради того шанса, что появился у нас сейчас. Ты не представляешь как долго я билась в глухую стену под именем Гидеон. Он признавал что у него ко мне сильные чувства, но всё равно не мог простить конфликта интересов с Бобби. Возможно, он никогда не дал бы нам второго шанса, если б не испугался настолько. Он уехал тогда, потому что нам невыносимо было встречаться в участке и в залах суда. И да, я отчаянно схватилась за твоё дело, едва узнала что его ведёт он, только ради того, чтобы использовать последний шанс... или подействовать ему на нервы хоть немного. Убедиться, что ему всё ещё не всё равно.

— Тогда я искренне рада за вас двоих, — отвечаю с неимоверных облегчением и напоминаю ей позвонить Элен.