т2 гл 31 Примерка пятница 6
Просыпаться в чужом доме мне категорически не нравится, остаётся только тешить себя надеждой, что привыкну. Порывшись в чемодане, одеваю белую блузку и серо-коричневое платье с высокой талией под грудью и длиной чуть выше колена.Фел называет такие беби-долл. Едва заметные стрелки, блеск, утюжок для ровных кончиков.
Покидаю комнату очень тихо, на носочках, но трюк не срабатывает. Рон ждёт меня в холле. Снова это дурацкое чувство, когда хочется спрятаться или сбежать, как дома от отца.
— Я отвезу тебя в школу. И заберу потом. Помнишь, сегодня у тебя примерка?
Лучше б ты не напоминал...
К счастью, поцеловав меня против воли, он сразу же уезжает. Мои глаза с надеждой оббегают всю парковку и территоррию перед входом. Сердце тихо стонет от тоски за Роем, но гордость не позволяет самой сделать первый шаг.
Он должен понять, что был не прав и должен извиниться...
Я всё ещё надеюсь, что мы столкнёмся где-то в школе, ведь жить без его прикосновения и даже без его взгляда становится всё более невыносимым.
Рой... где ты? Неужели больше не следишь за мной? Ты обидел меня... Очень сильно... Но, кажется, уже готова тебя простить... Если позволишь всё объяснить...
Сегодня совершенно не замечаю едких подколов и шепотков, холодных взглядов бывшей подруги и чьих-то насмешек. Вообще ничего больше не играет роли. Это всего лишь песочница. Наваливается истерический страх, что просто не справлюсь с собственной жизнью без присутствия Роя. Почему-то даже от этой мысли становится тяжело дышать. Он умудряется причинить боль даже просто своим отсутствием: на Истории, Геометрии и на Английской литературе его место пустует. А от мысли, что он сознательно избегает меня, становится совсем дурно.
Иди в столовую...
Мне нечего там делать... Селестия Стенсон не посещает школьную столовую...
Тебе срочно нужно попить воды, ты плохо себя чувствуешь... По-моему достойный предлог...
Голова и правда идёт кругом. Прислоняюсь к одной из школьных стен и пытаюсь отдышаться. Закрываю глаза, чтобы побороть подступающую к горлу кислоту из желудка. Я так торопилась покинуть дом Ронана, что совсем ничего не съела. Теперь это даёт о себе знать в самый неподходящий момент...
Внезапный дребезжащий звук где-то снаружи школы вызывает приступ паники и нарастающую боль во всём теле, словно меня... распиливают. В уши врезается чей-то высокий отчаянный крик, и я зажимаю их изо всех сил, зажмуриваясь и сползая по стене. Затем боль в груди от недостатка воздуха и песок в горле дают понять, что и сама кричу, пытаясь заглушить этот нечеловеческий визг.
Так же внезапно всё прекращается, только я ещё всхлипываю и хватаю резкими рывками воздух в лёгкие. Открываю полные слёз глаза, но перед ними лишь мелькаю размытые влагой образы обступившей меня толпы. Меня трогают тонкие холодные кисти, отрываю мои ладони от ушей и в голову уже врывается шум взволнованной толпы школьников. Слов не разобрать, но я и не пытаюсь. Лишь вижу прямо перед собой Фел с распахнутыми понимающими глазами.
— У тебя паническая атака? Позвать кого-то? — голос достаточно ледяной, чтоб убедить всех вокруг, что её мало волнует моё состояние. И всё же "подруга" чувствует что со мной и спрашивает. Я бы улыбнулась, если б хватило сил. — Это... седая прядь? — она в заметном смятении прикасается к виску, о котором я уже забыла
— Мне-е... м-м-мне нуж-жно поп-пить... — челюсть предательски дрожит, а желудочный сок всё больше обжигает пищевод и вызывает тошноту.
Она поднимает меня, берёт под руку и ведёт в столовую. Ноги еле выполняют свою основную функцию, и только надежда, что Ами не зря отправляла меня туда, заставляет шевелиться.
Рой... ты моё спасение, мой центр Вселенной... где ты?...
— Какая радость, вы помирились! — лебезит кто-то рядом, но Фел довольно грубо прерывает говорящую:
— С дороги! Лучше воды принеси!
Так похоже на мой тон... У нас гораздо больше общего, чем я думала... Не хочу враждовать с Фел... Не могу больше...
— Что с ней? — его такой родной раздирающий меня на части голос заставляет открыть блестящие влагой озёра. И тут же снова закрыть: яркое солнце, пробирающееся сквозь многочисленные окна столовой слепит и раздражает.
Рой аккуратно берёт меня под вторую руку и помогает дойти до стула. Кто-то подаёт бутылку с водой прямо к моим губам. Благодарный стон облегчения вырывается из груди помимо воли.
— Геллофри, забыл своё место?! Кажется пора тебе уяснить, что она не твоего поля ягода! — голос Кайла появляется совершенно некстати. Закатываю глаза прямо под закрытыми веками.
Да какого хрена?! Он что меня преследует?...
— Отвали! — угрожающе бросает Рой в ответ, где-то совсем рядом со мной.
Только не сейчас... Только не разборки...
В следующую секунду, неведомомая сила отнимает от меня поддерживающую тёплую руку моего черноглазого, и слышаться звуки драки и перебранки.
— Слишком много себе позволяешь! Папочка драться научил? — это уже голос не Кайла. Хватаюсь руками за край стола, чтобы не потерять равновесие и пытаюсь обернуться и посмотреть что творится за моей спиной. Но звук, испугавший меня, снова появляется где-то вдали, заставляя зажмуриться и закрыть уши, прижав к ним кулаки до боли. Звук исчезает.
— Хва-атит, — мямлю без сил.
— Ну! Ещё кто-нибудь?! — Рой презрительно оглядывает чуть расступившуюся толпу и лежащих на полу Кайла и Энди.
— Со мной готов потягаться? — зловеще спрашивает появившийся Джаред.
— Хватит, прошу, — пытаюсь остановить этот хаос.
— Твою мать! Она прокусила губу до крови... Ей нужна помощь, а не разборки! Джаред, найди дежурную медсестру!
Где-то я это уже слышала...
— За школой, после уроков, — презрительно бросает Джаред Рою, перед тем как удалиться.
— Селестия? — удивлённо вопрошает с пола встающий понемногу Кайл. — Когда предложишь ему отвалить? Ты правда теперь общаешься со всяким сбродом? — неясно кого он больше пытается задеть, но слышу звук новых ударов и падения.
— А сброд тебя лихо уделал, — выкрикивает весело какой-то юный незнакомый голос.
Просто молчу, положив голову на руку и спрятавшись от всех, надеясь, что скоро всё закончится. Не хочу сейчас раздувать лишних скандалов, директор и так точит на меня зуб.
— Твои кавалеры, Принцесса, начинают меня бесить, — раздражённо заявляет Ройситер, плюхаясь на стул рядом.
— Тебе лучше уйти сейчас, — довольно грубо отвечает Фелисити с другой стороны от меня.
— Не тебе решать, — менее грубо, но всё же холодно отвечает моя слабость и осторожно заправляет мешающие пряди волос мне за ухо. Мне так нестерпимо приятно, и всё же хочется наказать его за исчезновение и за показную драку.
Неужели ты хотела, чтобы он снова позволил себя избить?...
Не хотела. Но он должен был сдержаться, коль все эти мальчишки ему не ровня...
— Тебе лучше идти... Этот звук... он убивает меня, — тихо говорю, повернув лежащую голову в его сторону. Он наконец понимает о чём я после секундного замешательства и отодвигается.
— Вечером у меня, — произносит еле слышно и встаёт из-за стола.
— Да свали уже наконец! — не выдерживает Фелисити.
— Я так жалко выгляжу, что ты сменила гнев на милость? — пытаюсь съязвить, но выходит не слишком убедительно. — Или это желание привлечь к себе внимание, так сказать чёрный пиар?
— Мне трудно тебя ненавидеть, когда ты выглядишь настолько хреново, — недовольно признает Фел. — Ты что, подсела на что-то? Вид жесть, — тут же сглаживает свою мелькнувшую слабость надменностью.
— Плевать. Вся жизнь катится в пекло, — отвечаю отрешённо. — Мне уже лучше, так что можешь идти на последний урок и дальше ненавидеть меня.
— Меня бесят все вокруг... — раздражённо отвечает белокурая королева школы. Многие покинули столовую, спеша на урок, остались только самые зантересованные сплетницы поодаль.
— Алё! Очистили пространство! Живо! — прикрикивает на них Фел, и все свидетели в момент испаряются, за исключением работников кухни. — Я много думала о нас... — добавляет Фелисити тихо и задумчиво.
— О, Господи, Фел... Не знаю, чем сбила тебя с толку, но я не лесбиянка... Я просто не могу ответить на твои чувства, — пытаюсь выдать правду извиняющимся тоном, пока всё опять не скатилось в пропасть.
Обхватываю затуманенную голову обеими руками, чуть прикрыв уши, и смотрю на нее. Она долго смотрит на меня с ещё большим раздражением, прежде чем что-то ответить.
— Конечно, ты не лесбиянка, ты — самовлюблённая идиотка! Я не об этой любви говорила. Я принимала тебя как сестру. Как...? Как ты могла так просто променять наше отношение к тебе на... — она презрительно и разочарованно искривляет милое личико, — ... на преступника, убийцу?! Мирабелла обожала тебя, иногда казалось, больше, чем меня...
Почему называет её по имени?... Больно признавать что потеряла мать?... Не могу представить даже, что она чувствует... Но зато знаю, что чувствует Джей...
— Не могу об этом... Не здесь... После школы мне предстоит испытание в виде примерки свадебного платья... Если поможешь вынести это, там и поговорим... Если ты действительно готова узнать и выслушать... — отвечаю в надежде на понимание.
Вскоре нас прерывает подошедшая школьная медсестра и, после осмотра, провожает меня на урок. Я отказываюсь от какой-либо помощи кроме пилюли и пары сухарей с изюмом, потому она оставляет меня и Фел в кабинете французского.
Приехавший за мной Рон совершенно не против компании моей подруги у себя дома, но не позволяет мне ехать в её машине, а ей в его. Потому она просто следует к дому за коллекционным ягуаром. Я не спорю, главное, что на самой примерке его не будет.
— Здравствуйте, я Вики, ваш младший свадебный ассистент, — представляется мне смуглая красотка, с трудом скрывая разочарование от вида всем известной Селестии Стенсон. — Сегодня я помогу вам облачиться и определиться с платьем и аксессуарами. Давайте пройдём в вашу гардеробную, там стенды, вы сможете сразу отобрать понравивишиеся варианты на примерку.
Видимо, есть ещё и старший... твою мать... Надо просто пережить это...
— Да начнётся веселье, — до комичности угрюмо произносит красивая маленькая блондинка рядом со мной, что так несвойственно её нежному облику. — Водка есть?
— Эм, я не отвечаю за алкоголь, но, возможно, у Мистера Хейза здесь есть мини-бар, — отвечает ассистентка, сбитая с толку нашим отнюдь не радостным расположением.
Пока Фел организовывает себе алкоголь, я отметаю почти все платья, кроме одного скромного и нежного, с прозрачными вставками на плечах и по низу атласной юбки.
— Не, так не годится, — отвечает подруга позади меня, увидев платье в моих руках. — То, что ты не хочешь замуж, ещё не повод позориться в каких-то лохмотьях. Не забывай кто ты. Давай отберём хотя бы пять. Иначе что я тут делаю, если ты оденешь это?
— Так и быть, повелевайте, моя королева, — произношу с грустным сарказмом.
Она выбирает платья и постепенно вовлекает меня в процесс, я даже начинаю спорить и, убирая некоторые ее варианты, откладываю себе другие. После примерки остаются лишь два платья, между которыми на удивление сложно выбирать.
Одно, из матового легчайшего тюля со спадающими с плеч длинными рукавами, делает меня нежной и слабой, словно ангел или фея. Оно расшито еле заметным прозрачным хрусталём поверх тонких вышитых листиков на лифе и на подоле. Их немного. Узор лианы с листьями ассиметрично спадает с одной части груди на подол и до самого пола. Воздушная, но не слишком пышная юбка создаёт эту самую лёгкость и полупрозрачность пушистого облака. А скрытый в слоях разрез на одну ногу оставляет место тайным фантазиям.
— На вас оно просто волшебно, — не сдерживает завистливого восторга ассистентка, имени которой уже не помню.
— Дай-ка я тебя сфоткаю, — не выдерживает Фел. — Чёрт! Теперь тоже хочу свадьбу, — зависть Фел более проста и искрення, неприкрыта, как новорожденное дитя, и потому не вызывает раздражения.
— И на мой тоже, — киваю ей на свою сумку.
Может, показать маме? Она может расстроиться, что не принимала участия в примерке... Где же папа? Ему совсем плевать?...
Второе платье по-королевски шикарное, родившееся из сказки о снежной королеве. Оно силуэтное и расклешённое книзу, словно у русалки, всё расшитое крохотными светящимися камнями сваровски, но узор настолько изысканный, будто мелкая паутинка или имитация кружева. От низкого декольте тонкие прозрачные складки тюля тянуться к шее и едва заметному высокому вороту из легчайшего кружева, который добавляет строгости и элегантности образу, но издали даже не виден. Рукава также прозрачны лишь с расшитыми кружевными манжетами. Поверх строгого силуэта по фигуре одевается украшенный камнями пояс и пышная юбка из тяжёлого атласа, расшитая серебром и стразами с огроменным божественным шлейфом. В нём ощущаю себя императрицей: сильной, властной, независимой, непобедимой. Словно в серебрянной броне.
— Однозначно, это, — замирает с приоткрытым ртом девушка-помощница. — Я видела его на эскизах и на манекене... Даже на модели, когда мы с Бритни забирали его из модного дома... — Но... теперь я понимаю, что означает, когда именно человек украшает собой вещь, а не наоборот. Не всем дано быть моделями, — под конец её восторг утихает и превращается в плохо скрываемую грусть.
А я вспоминаю о словах Мистера Тень. Это знак. Я должна принять предложение модного дома о фотосессии. Для этого стоит добраться домой к своему ноутбуку.
— Как ты? — подойдя почти вплотную, тихо спрашивает Фелисити. Просто отвечаю ей взглядом. Она вздыхает, делает ещё одно фото и возвращается на диван к своей бутылке.
Снова смотрю на себя в зеркало. Внутри разрастается неприятно разочарование, что одену божественно красивое платье для человека, что раздражает меня с каждым днём все больше. Но одно воспоминанание подливает нектара осознания, что Рой увидит меня в нём. Должен увидеть. Я хочу посвятить всю себя в этом платье ему.
Он сказал, что будет ждать меня вечером!...
Внезапное воспоминание окрыляет меня. Как теперь дождаться вечера? И как сбежать из этой тюрьмы?...
Сизли, не теряй головы! Тут запахло большими деньгами, не упусти возможность рассказать о моей персоне... Ты должна мне, помнишь?... Хочу славы...
Да помню я...
— Помогите его снять, — прошу обессиленная, начиная чувствовать вес платья и гравитацию сильнее, чем обычно. Вспоминаю, что нужно ещё заскочить домой, как-то попасть к своей электронной почте и...
Рой... иногда мне кажется, что весь этот грёбаный мир мне не нужен, если в нём не будет тебя...
На меня наваливаается такая невероятная тоска неотвратимости. Раньше всё это казалось притворством "в семью", как в детстве, чем-то несерьёзным. Будто можно в любой момент сказать "Я так больше не играю" и убежать к другим игрушкам. Думала, что смогу остановить этот фарс в любую минуту, если передумаю, как будто я хозяйка положения...
И вот меня зажали в тиски. И выхода больше нет...
У тебя всё ещё есть я... И значит есть хоть один выход, даже если он не нравится тебе... Ты всегда можешь убить его...
Ну да, почему бы не убить чувака, за то что он слишком хочет на мне жениться?...
Ловлю на себе странный взгляд двух девушек и пытаюсь понять: не произнесла ли я последнюю фразу вслух. Наверное, они бы ответили. Или я что-то пропустила?
— Что? — переспрашиваю слегка нервно.
— Ты нам скажи, — вальяжно взмахивает Фел бутылкой дорогого шампанского, но при этом странно хмурится.
— Вы просто застыли со взглядом в пол и никак на нас не реагировали минут пять, — отвечает сбитая с толку Вики. — Так какое платье мы оставляем?
— Последние два. Я одену их оба, — отвечаю с заметным облегчением.
— Прекрасно. Тогда пора определиться с аксессуа...
— Это перенесём на завтра. У меня встреча с психотерапевтом, — нагло вру и беру смартфон.
Чёрт! Сегодня я должна была посетить Рикки... Но сначала лэптоп...
— Вставай, пьянчужка, ты отвезёшь меня в одно место. Времени ждать такси не осталось, — одеваю свою одежду и беру за руку слегка выпившую Фел, чтобы поднять и отобрать у неё бутылку.
— Но я выпила... Тебе жить надоело?
— Тогда сама поведу, — не даю ей шанса возразить и обращаюсь уже к стоящей в ступоре ассистентке: — Спасибо за помощь, Вики, я провожу вас.
Избавившись от посторонней, вытаскиваю под руку, слегка опьяневшую Фел во внутренний двор к машинам.
Как же хорошо, что она здесь... Без своей машины чувствую себя беспомощной...
— И какие у нас теперь планы? — с лёгкой иронией вопрошает выпившая подруга.
— Это примерка отобрала слишком много времени. Мне нужно заскочить домой, сделать одно важное дело и потом, с твоей помощью надеюсь ускользнуть к Рою.
— Зачем? Я думала, ты всё для себя решила, когда продинамила его ещё в первый день в школе. Ты выходишь замуж за завидного холостяка... Оставь всю грязь в прошлом и живи в своё удовольствие, — теперь она кажется уже более отрезвевшей и серьёзной.
— Ты всё неверно поняла. Я... люблю Роя. Но выйти замуж придётся, у меня просто нет выбора, — вздыхаю, подъезжая к дому. Она молчит.
Припарковав неудобный громоздкий джип возле въезда в папин гараж, не спешу выходить.
— Зачем ты купила этот квадратный танк? — фальшиво возмущаюсь, не зная с чего начать.
— Чтобы развозить тебя по твоим важным делам, — зло бросает Фелисити. Теперь понимаю, что опьяневшей она только притворялась. Не мог алкоголь из её крови так быстро испариться.
— Я помню, мы должны были поговорить. Просто думала, ты пьяна.
— И сколько времени ты собиралась уделить мне между своими примерками и "делами"?
— Столько, сколько нужно, — отвечаю честно. — Позволь мне только забрать кое-что из дома, это важно.
— Насколько важно? — сейчас она словно заставляет меня выбирать между ней и тем, что мне нужно сделать.
— Не смогу объяснить парой слов...
— А я заслужила только пару слов?
— Сейчас всё слишком сложно, боюсь, ты не поймёшь... — с сожалением отвечаю и надеюсь получить ещё немного её терпения.
— Всё ещё держишь меня за дуру? — с сарказмом интересуется Фел, развернувшись ко мне вполоборота и недовольно прищурив глаза.
Взглянув на неё с пониманием и некоторым раскаянием, рассказываю про Пола, про шантаж от Хейза и про бесконечное терпение Роя.
— Знаешь, он ведь сталкер и контролфрик... Но, слушая тебя, мне хочется найти себе такого же Роя ... К слову, мы с тобой не прояснили самого главного: ты всё ещё хочешь защищать Джейсона Геллофри и помогать ему? — в её светлых прозрачно-голубых глазах сейчас сверкают льдинки, которые напоминают мне...
Да-а-а, дорогая, точнее дорогие мои любимые девочки, Марвин всегда на связи...
Заглохни... Хотя бы сейчас не порть ничего...
Вспоминаю о таблетках, что дала Элен. Достаю из сумки круглую пластиковую упаковку и маленькую бутылку с водой. Проглатываю сразу две. И хоть он довольно быстро пропадает, тишина начинает действовать на нервы.
— Молчишь? Я так и знала... — разочарованно произносит Фел. — Что ж поиграли в подруг и хватит. Выходи.
— Фел, прошу...
Пока ещё не знаю с чего начать и жду, что она психанёт и вывернёт на меня снова всю внутреннюю ненависть или просто разразится рыданиями и обвинениями. Или просто выгонит. Но мы обе молчим.
— Я не знаю что это... Не чувствую ничего... — её голос сейчас отчуждённый, уставший, потерянный, болезненно-равнодушный, как и взгляд в пустоту. — Не чувствую боли и утраты, не чувствую желания говорить или плакать о ней... Только злость... Какую-то невменяемую злость и ненависть, даже не знаю к кому... Думала к тебе, но... без твоего присутствия жизнь вообще стала серой и пустой. Хочу тебя ненавидеть, ведь ты предала близкого мне человека, ту, что приняла и любила меня, как родную дочь... Я не стою её... Противно от самой себя, что не чувствую ничего и не могу по-настоящему тебя ненавидеть... Но его могу! — добавляет уже твёрже. — Наверное, это единственное что я могу в память о ней — ждать смерти Джейсона Геллофри и с триумфом посмотреть ему в глаза в последнюю секунду его жалкой жизни...
Мирабелла не её мать?!... Как это возможно?...
— Я знаю, что нам обеим нужно. Пойдём, — мягко беру её за руку и надеюсь, что не станет спорить.
Набираю номер Дуэйна, и он почти сразу открывает входную дверь. Мы пробираемся в мою комнату, и сразу же за дверью обнимаю её и просто держу так долго, понимая, что это лучше любых слов.
Ди без слов угадывает, что наши души поможет согреть чай, и, может быть, даже не сам чай, а проявленая в виде него забота. Его появление позволяет нам пересесть на кровать, сам же Дуэйн безмолвно покидает комнату и закрывает за собой дверь. Мы позволяем себе помолчать, а тёплой жидкости с мятой и ромашкой — согреть внутреннюю пустоту.
— Просто выслушай меня, — снова беру её за руку, и вижу борьбу в дрогнувшей мышце и лёгком отторжении в опустошённом взгляде. Но она всё же не отнимает руки. — Если бы ты знала его получше... мне не пришлось бы сейчас искать слова. Знаю, не смогу убедить тебя своими эмоциями, потому прошу рассмотреть ситуацию фактами. Вспомни, что ты пережила и представь, что этот моральный калека сделал бы с ней. Марвин. Тебя он держал, чтоб отомстить и не убил бы сразу. Да и Джей бы не позволил. Но твоя мать... свидетелей не отпускают, понимаешь. Он поиздевался бы над ней, проводя свои чудовищные опыты, а затем... — мои глаза наполняются слезами, а душа рвётся к ней: обнять маленькую хрупкую девушку, лицо которой постепенно проигрывает всю гамму осознания и ужаса.
Она наконец отпускает себя и начинает рыдать в голос, и я, обняв её, тоже отпускаю на свободу своего хрупкого сломленного ребёнка. Не знаю сколько времени проходит.
Как много слёз может быть в разбитом человеке...
— Почему...? — она снова смотрит на меня влажными красными глазами той прежней наивной слабой Фелисити, надеясь услышать то, что поможет ей принять весь груз боли, от которой она отгородилась стенами.
— Он притворялся одним из них... Выслеживал таких уродов, чтобы убивать, но ему действительно нужна была я. Он не собирался похищать тебя, просто не мог их остановить. Марвин желал отмщения нам обоим, и когда Джей понял, что у тебя мало шансов выжить, сказал, что ты нужна живой, как рычаг давления. Подумай, на ком бы отыгрался белобрысый уродец? Джею нужно было найти всех, чтобы покончить с ними, и в то же время была нужна я, для личных целей. Он путался в себе и событиях, не успевая что-то остановить или предотвратить, без возможности контролировать нескольких психов, потому пошёл на крайние меры. Он не смог бы спасти вас обоих и не хотел рисковать мной и остальными ещё живыми, раньше времени показав, что он не с ними заодно. Он просто облегчил ей уход, не позволив Марвину издеваться над ней и не выдав себя. Он даже не интересовался ни тобой, ни твоей матерью и не собирался вас похищать. Это была личная месть Уэйста. Джею нужна была только я. Не все события для меня прозрачны и понятны, но теперь и я знаю... на что человек может быть способен ради любви...
— Я всё равно желаю его смерти...
— Тогда будь по-твоему. Поехали к нему, сделаешь это. Мне только нужно кое-что взять.
Я забираю свой лэптоп и спрятанный в столе тонкий канцелярский нож. План ещё не до конца оформился в голове, но надеюсь импровизировать по ходу действий. Подруга молча следует за мной, погружённая в свои мысли. Надеюсь, алкоголь уже не владеет её сознанием. Сев в неуютный чёрный джип, набираю номер Миранды Фейрфилд.
— Да... — слегка удивлённо отвечает Заместитель Шерифа.
— За вами должок, — заявляю без обиняков и сразу же продолжаю, не давая ей ответить, — поэтому ожидаю содействия в моих просьбах. Мне нужно видеть Джейсона, прямо сейчас. Мы уже выехали, со мной Фелисити Хоукингс. Это должно быть тихо, быстро и конфиденцально, чтобы потом её имя никак не ассоциировалось с посещением тюрьмы.
— Далеко пойдёшь, дорогая, с такими запросами... Я не утверждаю, что это было честно и гуманно, но в моей работе нельзя полагаться на слова без доказательств... Надеюсь, ты понимаешь.
— Это извинение? — ледяным хлыстом отбиваю её попытку оправдаться.
— Нет. Я не извиняюсь перед девчушками, что мне в дочери годятся... Но долги я возвращаю. Жду через полчаса.
Она кладёт трубку первая, не попрощавшись. А я набираю снова номер своего брата и прошу принести нам его тёмную длинную куртку и ещё одну отцовскую, кепку и солнечные очки. После легкого переоблачения, мы наконец отъезжаем от дома.
Как и рассчитывала, нас минуют все досмотры и проверки. Мы просто добираемся вместе с безмолвной Мирандой самым безлюдным и коротким путём до небольшой комнатки допросов с одной зеркальной стеной.
— Ждите здесь, его приведут. В наручниках, — холодно бросает "Женщина-Цербер", всем своим видом сейчас поддерживая этот образ.
Достаю из кармана канцелярский нож и кладу на стул Фелисити, рядом с её дрожащей кистью, что держиться за край сиденья. Опустив на секунду взгляд, она тут же смотрит на меня с лёгким испугом и недоверием.
— Ты ведь этого хотела, — стараюсь произнести равнодушно. Она нервно хватается за нож и прячет его в кармане джинсов, там же оставив и руку.
Господи, что я творю... Прошу, помоги... Надеюсь, не ошиблась...
Сбоку приоткрывается дверь, и конвоир заводит Джея, исхудавшего, с мертвенно--бледной кожей, недельной небритостью и следами побоев. На шее зияет краснотой от воспаления зашитый длинный шрам. Неосознанно вздрагиваю, увидев его без повязки.
Не думала, что он будет таким большим...
Джейсона садят на стул, надавив на плечи, и пристёгивают к специальной железной раме на столе. Он смотрит на Фелисити в упор, но не наводящим ужас взглядом, а обречённым, виноватым и уставшим. Конвоир выходит. Я вся подбираюсь, готовая в любой момент остановить её.
— Почему...? — она явно хочет сказать всю фразу, но не может, боясь заплакать. Глаза уже блестят от неиссякшего ещё солёного моря внутри неё, губы дрожат.
— Не хотел чтоб он начал издеваться над ней... Не было выбора...
— А... я? — тонкие ручейки уже бегут по пухловатым, как у ребёнка, щекам.
— Ты жива... Большего я тогда не мог сделать...
Она медленно встаёт и обходит стол, чтобы подобраться к нему ближе. Встаю следом и также медленно обхожу стол с другой стороны, боясь любым своим резким движением спугнуть её и вынудить действовать импульсивно.
Пожалуйста... только бы я была права...
— Я пришла тебя убить... — негромко заявляет дрожащими губами испуганная маленькая блондинка напротив меня и Джея. Я стою позади него, чтобы в крайнем случае подставить свою руку под нож.
Это я привела ее сюда, мне отвечать за свои ошибки...
Фелисити словно в замедленной съёмке достаёт из кармана джинсов острый канцелярский нож и приставляет к ещё незажившей ране, не вплотную, но близко. Эта рана привлекает и её внимание, словно гипнотизирует. Я слежу только за её глазами в которых борятся упрямство и страх.
Внезапно открывается дверь и в проёме застывает разгневанная Заместитель Шерифа. Я, даже не поворачивая в её сторону головы, чувствую её напряжение и беспокойство. Осторожно поднимаю руку в сторону двери в останавливающем жесте. Обстановка в маленькой комнате накаляется до предела. Все словно замерли, и время остановилось.
— ... но я не уверена, что смогу с этим жить, — девушка опускает руку с острым предметом и позволяет страданию искривить её лицо, а солёным рекам снова залить уже проторенные дорожки на щеках. — Поэтому я желаю... желаю... что бы ты жил с её лицом перед глазами, с лицом самой доброй и прекрасной матери в мире. Ты отнял её у меня...
Фел почти бегом покидает комнату допроса, а я наклоняюсь и аккуратно обнимаю сзади притихшего Джея, чтобы сказать ему на ухо:
— Я знала, что она не... Прости... С её ненавистью нужно было что-то сделать... Она не смогла бы с ней жить.
— И как это понимать? — на удивление, негромко, но сердито вопрошает раскрасневшаяся Миранда в дверях.
— Она хотела его видеть, я не знала с какой целью, — уверенно вру ей, отпуская Джея. Иду с ней к выходу, лишь раз напоследок обернувшись к Джею.
— Запомни, это последний раз. Мы в расчёте, — жёстко отрезает женщина и незаметно вздыхает с облегчением.
— Нет, — сразу же беру быка за рога, ответив холодно и твёрдо. Так просто она не оплатит свой долг. — Мне нужны адреса спасённых девушек.
— Это ещё зачем? — кажется, она то ли шокирована, то ли вне себя от гнева.
— Хочу подружиться с ними, чтобы не ждать кислоты или яда за каждым углом.
— Нет и ещё раз нет. Я и так всё время рискую должностью ради тебя.
— Ну да, рисковать чужой психикой и физическим здоровьем гораздо легче... — зло вставляю и ускоряю шаг, чтобы опередить её и уйти.
— Постой! — хватает меня за руку Миранда так же, как недавно до неё агент. — Только двух, и не болтай об этом. На этом всё, но я оставлю за собой право обратиться к твоим способностям, если что-то случится с Анж, идёт? Кто нужен?
Получив нужные данные, спешу к чёрному мерседесу, про себя благодаря Бога за то, что она дождалась меня.
— Ты ведь знала...? Что не смогу...? — спрашивает уже успокоившаяся Фел.
— Не знала, но очень надеялась... Ты не представляешь какую цену я заплатила, за то, что мы тогда совершили.
— Ты совершила, — тут же жёстко исправляет меня та незнакомая часть юной Мисс Хоукингс, которую прежде не знала. — Не надо делать меня соучастницей, я не сдам тебя, не бойся.
— Думала, тебе просто приятно знать, что ты тоже отомстила. Не собиралась сваливать на тебя вину, — спокойно отвечаю ей.
— Хорошо, что мы обговорили это, — сама себе кивает Фел и отдаёт мне ключи.
— У тебя есть психолог? — спрашиваю словно невзначай, завожу машину и еду по навигатору к ресторану, что указала Оливия.
— Отец присылал ко мне нескольких, но я не понимаю, как можно изливать душу чужому человеку. И сложно поверить, что это чем-то помогает.
— Ты удивишься, — отвечаю ей фразой Элен.