2т. 30 ч Украсть твой запах среда 4.12 и четверг 5.12
Едва мы прибываем, как дверь тёмного дома приоткрывается, и в проёме виден силуэт с голым торсом. Мне прямо горит просочиться сквозь дверь машины и оказаться возле него, но всё же не могу не удивиться:
— Как он узнал? — поворачиваюсь к ухмыляющемуся братцу.
— Я написал ему смс. Надо было точно знать, что он готов тебя принять, — оправдывается Ди.
— В смысле "готов"? Он зол на меня? Вы с ним общаетесь? Откуда у тебя его номер?
— Уже давно общаемся, а с твоего возвращения я всегда сообщаю где ты. Напомни ему, что он обещал делать то же самое... даже когда слишком занят вашими "невероятными ночами", — он пытается сохранить серьёзный и поучительный тон, но под конец сдаётся и улыбается во все тридцать два.
— Всё, вали домой, бессовестный малолетка, — любя, толкаю его в плечо и спешно покидаю машину.
— Я заеду утром, перед школой, — негромко оповещает меня брат напоследок.
Взлетаю по ступенькам, не чувствуя ног, и наконец оказываюсь в его объятиях. Рой закрывает дверь и, прижав меня к себе, целует в лоб.
— Поднимайся наверх, я сделаю тебе ромашковый чай, — говорит шёпотом.
— Мне нужны только твои руки, — спорю с ним.
— Наверх, — теперь тон не оставляет мне шансов. Кроме того, понимаю наконец как пошло прозвучало моё последнее предложение, учитывая предыдущую ночь.
Он решит, что приехала только за тем, чтобы меня снова удовлетворили... Чёрт! Идиотка! Почему я не сказала чего-нибудь более подходящего?...
Побросав сумки и раздевшись, забираюсь в свою самую любимую постель, где уже лежит мой любимый пушистый плед.
Может он ждал меня, подозревал, что я не выдержу и приеду?...
Он взял его из машины, чтобы насладиться оставшимся в нём после парка твоим запахом...
Это даже лучше, спасибо...
Рой возвращается с чаем в руках и огромным бутербродом.
— Джер сказал ты не ужинала, поэтому протесты слушать не буду, — сразу предупреждает меня.
— Джер? Ты тоже называешь его так? — удивляюсь, что Ди уже сообщил Рою новую версию. С удовольствием вгрызаюсь в еду, в доме Геллофри для меня всё самое вкусное, уютное и желанное.
— Дуэйн ему не подходит. Потому сократил его второе имя.
Сам сократил... также как и Рикки... Наверняка они поладят... Надо поскорее познакомить Роя с ним, чтобы он наконец понял мои мотивы...
— Завтра, после встречи с Оливией, я еду в больницу к Рикки... И была бы рада, если бы ты составил мне компанию и познакомился с ним. Ди рассказывал о нём? — стараюсь уловить его эмоции по дыханию и движениям в темноте.
— Нет, зато он рассказывал, что ты посещала заброшенный завод и притащила оттуда дикого кота, которого тут же сбросила на брата, — он произносит это вроде нейтрально, но всё же улавливаю как растягивается первая половина предложения. Ревность, и в данном случае она не радует. Если начну оправдываться — это только ухудшит ситуацию.
— В тот день мы и в подземелье заезжали. Надеюсь, ты не против, что показала его Ди? А завод... Это связано с Ами... он рассказал про кровь?
— Нет, но я видел те колбы... Там... её кровь? Кровь моей матери? — не может он скрыть удивления и словно какого-то лёгкого испуга.
— Э-эм, нет. Не совсем. Там кровь... фу-у-ух.. как же тебе объяснить? — совершенно теряюсь, пытаясь вспомнить что уже говорила ему, а чего нет.
Рой снимает джинсы и залезает ко мне в постель, обнимает меня полусидящую с тарелкой и чашкой и целует в висок.
— Мы можем отложить это, если тебе тяжело. Главное, доедай. Тебе нужно больше есть, — его голос мягок и осторожен, хоть замечаю, что сейчас в нём не сквозит привычная мне нежность и ласка.
— Мне нужно сказать тебе нечто важное, — поворачиваюсь к его лицу и слегка трусь носом об него, как кошка.
— Сначала ешь, — он непреклонен.
— Я... — откусываю большой шмат хлеба с мясом и салатом, чтобы успокоить его, и пытаюсь как можно скорее прожевать его, — пришла не ради секса и удовольствия. Имела в виду твои объятия: мне спокойно и безопасно только в твоих руках.
— Я знаю, — шепчет мне на ухо и легонько целует мочку. — Кушай и допивай чай.
И всё же ему стало легче... — слышится вдалеке тихий шёпот, и сразу исчезают все его следы, словно не бывало.
Неужели всё так просто? Неужели можно чувствовать себя невероятно счастливым просто находясь рядом с нужным человеком?...
Мне этого уже никогда не узнать...
Сам виноват... — отвечаю уже бесплотной пустоте, он исчезает так же быстро, как и Ами, но ему всё же удалось зацепить мою совесть.
Молча доедаю и отдаю тарелку с чашкой моему любимому Геллофри. Он отставляет их на стол и обнимает меня крепко. Вновь не упрекает, ничего не требует и не задаёт вопросов.
— Как ты можешь быть таким идеальным? — вздыхаю, устраиваясь поудобнее и как можно ближе к его телу.
— Не могу... по крайнеё мере недолго, — отвечает без намёка на шутку.
С ним так хорошо, что не нужно больше ничего в мире. Пытаюсь понять, что же такое любовь. Не зря её сравнивают с наркотиком. Величайшее удовольствие, эйфория, но хочется больше и больше, пока всё остальное не становится абсолютно неважным. Ты живёшь и не нуждаешься в ней, пока не попробуешь... И дальше ты уже себе не принадлежишь... Постепенно к ней привыкаешь и уже не чувствуешь прежней эйфории, но без самого этого чувства никак. Потеряв его, сталкиваешься с ломкой, иногда с такой сильной, что можно лишиться разума или захотеть покончить с жизнью... Но всё же это возможно пережить... Чтобы потом снова искать нечто похожее, потому что ничто в жизни больше не может заменить этих невероятных ощущений...
Так что же: это болезнь или смысл жизни?... И как будет с нами? Согласиться ли он быть моим любовником, пока не избавлюсь от мужа?... Боюсь, не согласится, это утопия... И что будет со мной, когда его потеряю?...
— Это нечестно, — произношу будто бы сама себе, — то, что должна выбирать между любовью и маленьким обречённым ребёнком. Я не выиграю в любом случае, и в любом случае что-то важное потеряю... Но, другого решения нет. С тех пор, как его увидела и впервые обняла, поняла, что мне необходимо что-то сделать... Что-то важное...
— Жизнь не бывает честной и справедливой... Не бывает лёгкой... У всего есть своя цена... Засыпай, Сладкая.
Я нахожу его как всегда на знакомом месте, нашем месте... Слова не нужны, мы просто вцепляемся друг в друга руками, губами,телами. Песок не трёт кожу, он, словно приятная подстилка, принимает на себя страстных любовников, стирающих границы и дистанцию между телами.
Просыпаюсь посреди ночи вся разгорячённая, возбуждённая и горящая лавой желания. Очень тихо и осторожно покидаю тёплую постель, чтобы спуститься в единственную уборную на первом этаже. Свет не зажигаю, хватает уличного фонаря, пробивающегося сквозь матовую плёнку на окне. Освободившись от лишней жидкости в мочевом, споласкиваю руки и умываю прохладной водой горящее лицо.
Так не может продолжаться... Лежать с ним рядом и мечтать о сексе... Это даже звучит глупо... И тело моё сходит с ума...
Но и пытаться соблазнить его, после того, как сказала, что пришла не ради секса, — будет совершенно неуместно. Потому ещё раз умываюсь в потёмках и, вздохнув, выхожу. Неожиданное нападение застаёт меня врасплох.
— Тшшш. Это я. Не обнаружил тебя рядом, — Рой тут же убирает руку со рта и целует меня в шею, отчего словно стекаю расплавленным маслом к его ногам, позволив вырваться из груди тихому стону.
— Не делай этого... Я... я и так не могу... Мне снилось... — галопом мчащееся сердце не даёт мне отдышаться и произнести связно то, что имею в виду.
— Неужели то же, что и мне? — спрашивает загадочным тоном с улыбкой, чуть кусая меня за плечо и обвивая руками ещё теснее.
Вскоре его пальцы уже жадно шарят по моему телу, а ноги ведут меня за ним в гостиную первого этажа. Он приседает на диван и тянет меня к себе. Не в силах сопротивляться, устраиваюсь сверху и запускаю руки в его гладкие уже достаточно длинные волосы, пока он целует мою грудь, отодвинув майку. Стараюсь сдерживать стон, но тяжёлое дыхание и так с головой выдаёт меня.
Как же сладко...
— Хочу тебя, — шепчу ему и наклоняюсь чуть вниз, чтобы поцеловать и заглушить возможный протест.
Оторвавшись от моих губ, он тяжко вздыхает и роняет голову мне прямо в ложбинку между полуокружностями, чуть крепче прижимает меня к себе. А я некстати вспоминаю слова Рона о том, что моя грудь почти исчезла и уже не так красива.
— Моя грудь... — глупо сглатываю лишнюю слюну, — теперь уже не так привлекательна... после того, как похудела... — теперь остаётся только ждать что он скажет в ответ.
— Я же сказал: это номер больше не пройдёт. Ты знаешь как безумно я хочу тебя, но хитростью меня не разжалобишь, только честностью, — чуть ухмыляется и слегка прикусывает меня за торчащий сквозь майку сосок. Резко втягиваю воздух и негромко охаю от накатившей волны.
— Вообще-то я серьёзно... — слегка обиженно укоряю. — Рон сказал...
— Рон? — недовольно переспрашивает, перебивая меня. — И когда это Рон успел рассмотреть твою голую грудь? — стальные нотки в его недовольном шёпоте заставляют пожалеть о глупом признании.
— Он...был у нас дома... Мне стало плохо в душе, и он вынес меня... В полотенце вынес, но до этого видел... — вздыхаю. Нелегко оправдываться, когда вроде ни в чём и не виновна, но понимаешь, что можешь задеть близкого человека. — Он просто рассмотрел меня и пожаловался, "что от красивой груди ничего не осталось" — заканчиваю цитатой, имитируя недовольство Хейза.
— Пусть держит свои лапы подальше от этой великолепной груди и всего остального, — его ревнивая угроза звучит для меня громогласным предупреждением об опасности. Но всё же незаметно улыбаюсь его словам.
— Он и держит, — успокаиваю свою любовь, проводя нежно пальцами по его небритой щеке. — Мне противно даже когда он просто стоит рядом. Но тогда выбора не было. Я... даже слегка удивлена, что последние дни он не караулит меня везде и не звонит по сотне раз за день... Может, наконец понял, что я ему не пара, — вкладываю одновременно и надежду и лёгкое неверие в эту мысль.
Рой привстаёт прямо со мной сверху, удерживая за ягодицы, и отправляется наверх по лестнице. Забыв все правила безопасности, обвиваю его шею и нежно дразню губами и языком его горячий рот. Чувствую себя маленькой и хрупкой, но защищённой в его руках, от этого грудь распирает от восторга, а пальцы ног поджимаются от удовольствия.
— Как же банально это звучит, — странно бормочет, бережно опуская меня на постель и невесело хмыкает. Затем укрывает до самого лица.
— Скажи вслух, и я попробую опровергнуть твоё мнение, — замираю, почти не дыша, так надеясь услышать от него самую банальную в мире фразу.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет мне в губы, низко наклонившись, затем целует и отходит к окну. Открывает его и пару минут вдыхает ощутимо прохладный ночной воздух. Затем поворачивает ко мне лицо и с улыбкой спрашивает: — Так что там с опровержением?
— Да подожди ты, — фальшиво возмущаюсь. — Я ещё не насладилась сполна звучанием этих слов, — признаю с чересчур довольной идиотской улыбкой и накрываюсь с головой, чтобы спрятать хоть часть эмоций.
— И от кого ты надеялась там спрятаться? — также довольно произносит мой порок сердца, залезая по одеяло и щекоча меня. Слышу свой почти детский счастливый смех, чуть приглушённый одеялом, и не узнаю его.
Я разве так смеюсь?... Боже... Я вообще хоть раз в жизни смеялась искренне до встречи с ним?...
И снова самое чудесное утро и невыразимое счастье внутри меня. Просыпаться вот так в его тёплом уютном плену. Такая реальность лучше самого прекрасного сна. Не могу удержаться и легонько кусаю его за шею.
— И это благодарность за ночлег и тёплую постель? — бормочет моя слабость и в следующий момент нападает на меня с укусами и щипками. — Ужасно не хочется, но пора собираться, — он встаёт и начинает одеваться, позволяя мне любоваться собой.
В голову приходит потрясающая идея. Дождавшись, когда он покинет комнату, залезаю в его шкаф с желанием похитить любую вещь с его запахом. Но там все вещи пахнут лишь порошком, потому с последней надеждой мой взгляд падает на вчерашнюю футболку, висящую на стуле.
То что надо... О-о-о, как же он пахнет!... Вот Стрейт удивился бы, узнав, что я краду футболки у своего сталкера ради его запаха...
Почему-то это мысль очень веселит. Спускаюсь к столу, где меня ждёт потрясающе-вкусный пирог с курицей и улыбающаяся Миссис Уинстон-Геллофри. Слегка краснею от её присутсвия.
— Доброе устро. Надеюсь, мы не мешали вам отдыхать, — подаю голос первой.
— Доброе. Нет, что ты. На новых таблетках от бессонницы меня даже вертолёт на нашей крыше не разбудит. Как тебе пирог?
— Он убийственно-вкусный, — признаю совершенно искренне. — Я смогу взять кусочек с собой в школу?
— О, конечно, даже несколько. Ты выглядишь слишком хрупкой. Как проходит твоё возвращение в школьный коллектив? — последним вопросом она застаёт меня врасплох.
— Не так легко, как я себе представляла, — вздыхаю и чувствую на себе очень внимательный, даже слегка колючий взгляд. Он не верит мне.
— Ты справишься. Я не знаю ни одной юной леди сильнее тебя. К тому же теперь ты не одна, — пожилая женщина аккуратно прикасается сухонькой ладошкой к моей кисти и чуть сжимает её.
Почему-то сложно поднять взгляд на неё в этот момент. Она ведь не знает, что в школе я сторонюсь Роя. Надеюсь, не знает. Потому что если знает — это ещё хуже, значит, она стыдит меня, намекая.
Она говорит обо мне...
Теперь уже поднимаю удивлённый взгляд на Сицилию и пожимаю в ответ её руку. Позволяю Амелии заполнить меня и даю ей говорить за меня.
— Вы всегда были на моей стороне, словно моя волшебница-крёстная. Спасибо вам. Я никогда не забуду того дня, когда вы пристыдили и выставили моего отца, того, кому все боялись перечить. Вы были вторым человеком после Джейси, кто заступился за меня. Я многим обязана вам...
— Времени на болтовню не осталось. Пора в школу, — прихожу в себя от резкой, даже грубоватой хватки за руку и за пару минут уже оказываюсь в прихожей. — Что ты творишь?! Используешь мою впечатлительную бабушку, чтобы убедить меня в том, во что сама веришь? — рассерженно, но тихо шепчет Рой в прихожей.
— Я...
— В машину, нам пора ехать, — слишком сухо даже для обозлённого Роя. Слишком режет, как для меня. Особенно его выражение лица.
Разве может он так со мной?... Мой Рой?... Считает, что лгу и манипулирую его семьёй?...
— За мной брат приедет, — стараюсь так же остро резануть по его нервам своим тоном и взглядом. В груди щемит и ноет от обиды.
— Ройситер Геллофри! Ты так скоро позабыл собственное обещание? Если я увижу подобное обращение с девушкой снова — ты станешь последним из Геллофри! Теперь ты знаешь на что я способна, — прошелестел тихий, но полный холодной решимости голос Сицилии позади нас. — Ты услышал меня?
— Услышал. Хотел защитить тебя. Стоит свыкнуться с мыслью, что тебе не требуется моя защита, — отвечает ей, глядя на меня.
Я так же не отвожу взгляда ещё несколько секунд, затем хватаю сумку, пальто и выбегаю на улицу до того, как он заметит мои повлажневшие глаза. Машина подъезжает как раз вовремя.
— Селестия!!! — кричит он вдогонку, но меня уже не остановить.
Иди к чёрту, придурок!...
У Ди хватает ума не задавать мне сейчас вопросов, даже видя слёзы, за что очень ему благодарна. После нескольких уроков, злость постепенно угасает. Начинаю думать, что не стоило так импульсивно сбегать. Последний урок истории у нас общий. Надеюсь, мы сможем поговорить до или после.
Но моим надеждам не суждено оправдаться: его нет на уроке. Вдовесок ко всему на выходе из школы меня ждёт Ронан, мать его, Хейз! Тот, который должен был быть в Нью-Йорке! Первой мыслью приходит побег обратно в школу и попытка выйти через спортзал, но замечаю, что внимание окружения приковано к нам двоим. Ну конечно, пресса! Все знают теперь кто это, благодаря его интервью и тем фото у больницы. Сбегать будет глупо и трусливо.
Не спеша иду в сторону машины, понимая, что он стоит именно на пути к ней. Подхожу и фальшиво улыбаюсь. Если вдруг где-то в стороне за мной наблюдает Рой — стоит добавить ему волнений и проучить.
— Рон... Тебе мало моего дома и наблюдения, ты ещё и в школе будешь меня преследовать? — как ни стараюсь, всё же не могу убрать яд из своей интонации.
— Мне не нравится твой тон, — резко и властно заявляет бывший ухажёр. — Но всё ещё списываю это на стресс и предсвадебную панику.
— Тебе стоит поискать свою судьбу в другом месте, Рон. Хватит играть. Нам обоим не нужен этот брак, — стараюсь говорить негромко, учитывая, что нежелательные свидетели пытаются незаметно приблизиться. Оглядываю их с презрением, и некоторые прикидываются, что заняты своими делами. Ловлю на себе обеспокоенный взгляд Ди неподалёку.
— Садись в машину, — приказывает мне, словно секретарше на побегушках.
Взглядом нахожу одну из его броских спортивных машин и, махнув напоследок Дуэйну, оказываюсь внутри достаточно быстро. Пора нам поговорить начистоту, а Рой пускай понервничает. Нутром чувствую, что он недалеко.
— Рон, пора расставить все точки над i. Я искренне прошу прощения, что потратила твоё время, но свадьбы не будет. У Пола появился шанс прожить дольше благодаря новым исследованиям, и значит, нет никакого смысла сейчас забирать его из больницы и бороться за срочное усыновление, а это было моим главным условием и основным мотивом, — понимаю, что звучит это малоприятно, но лучше сейчас сорвать пластырь.
Он молча заводит коллекционный ягуар. Приму это за неплохой знак.
— Мне нет никакого смысла выходить замуж не по любви, если это никак ему не поможет. Это изначально была плохая идея, но уверена, ты быстро найдёшь мне замену и более достойную.
— Прекрати этот цирк! — грубо прерывает он меня и, дав по газам, выезжает со школьной парковки.
— Я более, чем серьёзна, — отвечаю спустя пару долгих минут.
— Так легко спрыгнуть не выйдет, детка. Твоего пацана взялась лечить моя фармкомпания, и без них у него шансов нет, — холодно и самодовольно разбивает Хейз мои мечты о свободе. На светофоре он достаёт правой рукой отткуда-то сзади прозрачный файл с бумагами и бросает мне на колени.
Внутри всё разочарованно обрывается. Выходит, у меня нет выхода. Такая вот печальная тавтология. Опускаю глаза на название "Сизифусфарм", и на плёнку падает одинокая солёная капля.
Он привозит меня к дому, заходит вместе со мной в мою комнату, почти насильно целует меня и начинает небрежно скидывать мои вещи со шкафа прямо в чемодан, пока мне растерянной и опустошённой даже нечего сказать. Ощущаю себя сейчас хуже, чем тогда, впервые в наручниках. Полезные мысли в голову не идут. Какая-то физическая слабость и заторможенность владеют мной.
Значит вот как всё будет... Я не отберу у ребёнка этот шанс... И мы так вовремя поссорились с моим Геллофри, не придётся ничего объяснять... Он не будет просить прощения, ведь верит, что прав, что спасает близкого человека от манипуляций... И маму не придётся разочаровывать... О, Боже, почему же так больно? Почему хочеться кричать? И убежать отсюда?... Ведь в начале именно так всё и планировала...
— Платья и кольца уже прислали. Завтра я привезу к нам твою мать — будете выбирать. Устроим всё до Рождества.
— Не надо... — тихо отчаянно шепчу, то ли прося не привозить маму, то ли умоляя не неволить меня таким жестоким образом.
До Рождества... Почему мне более приятной кажется смерть, нежели этот брак?... Как с собой справиться?...
— Зачем тебе я? Почему я? — обречённо вопрошаю скорее у своей несчастливой судьбы, чем у него,даже не замечая бегущих прозрачных ручейков на щеках. Приседаю на край кровати, просто чтобы не свалиться с ног.
— Потому что я тебя выбрал, сразу как увидел. Помимо красоты, ты умна и неболтлива, без этих раздражающих женских ужимок и уловок псевдосексуальности.
Знать бы, что именно тебя раздражает... Вызубрила бы весь список и жила бы им, как законом...
Он говорит что-то ещё, пока собирает и распихивает всё в дополнительные сумки, а я, словно тень, выскальзываю и направляюсь в комнату Ди. Там меня не слишком приветливо встречает пушистый вымытый и вычесанный Негодяй.
— Если ты разорвёшь мне глотку — буду только рада, — тоскливо заявляю ему и падаю на кровать рядом. Слёзы уже свободно текут по щекам. Кот сперва с опаской отпрыгивает, но не сбегает.
Закрываю глаза и чувствую, как мягкие лапы медленно и осторожно ступают по матрасу всё ближе ко мне. Сначала моей руки слегка касаются длиннные усы, затем и нос животного. Не двигаюсь. На удивление, он укладывается лежать вплотную к моему бедру и кладёт тяжелую морду мне на ладонь. Всё ещё не шевелюсь, польщённая близким контактом, не хочу спугнуть полудикого питомца. Его присутствие несколько успокаивает моё желание реветь.
А ещё через некоторое время он вдруг залезает и ложится мне на живот. Приподнимаю голову и смотрю прямо в большие жёлтые настороженные глаза в обрамлении серой с чёрными разводами шерсти. Он словно проверяет: не прогоню ли и не опасна ли я.
— Попробуем дружить, а? — кот в ответ лишь расслабленно отпускает задние лапы вбок, ранее поджатые под себя. Будем считать, что это было согласие.
Раздаётся голос Ронана, зовущего меня по имени. Негодяй чуть прижимает уши и заворачивает их назад. Глазища становятся ещё больше.
— Да, дружище, понимаю... сама с трудом перевариваю его, — отвечаю с сожалением. — Отпустишь меня? — приподнимаюсь на локтях, и пушистый красавец тоже привстаёт и неспешной царской походкой слезает с меня и вовсе с кровати.
Выхожу в коридор, соединяющий все проходы второго этажа, и сразу натыкаюсь на Рона с моим телефоном в руке. Звенит будильник-напоминание.
Ну конечно! Встреча с Оливией!...
Объясняю своему навязанному женишку, что пропустить встречу с уголовным психотерапевтом нельзя, и вздыхаю с облегчением, когда он особо не спорит. Перед уходом оставляю Ди записку о том, что меня в добровольно-принудительном порядке перевезли в дом Ронана, и я не могу сейчас идти против него.
Встреча с Оливией Тэнни не помогает мне, а наоборот напоминает о том, как в этом же парке мы сидели с Роем и смотрели на прекрасный закат.
— Ты снова витаешь где-то далеко. В этом кроется опасность. Нельзя всё время убегать от своей действительности. Ты составила список, о котором говорила Элен?
— Не вышло... Не могу просто поставить кого-то на первое место и кого-то на второе. Первое место для нескольких людей.
— Нет, моя дорогая. Первое место для тебя. И тогда только всё становится на свои места, когда на первое ты ставишь себя и понимаешь что важнее всего именно для тебя.
Всё так просто?... Разве не это порицаемый всеми эгоизм? То, от чего я пыталась избавиться?...
— Тебе нужна одна важная только для тебя вещь. Та, что всегда даст понять тебе что реально, а что нет. В твоей ситуации потерять себя очень легко.
— До сих пор я справлялась... А что, если это не вещь, а человек? Тот, рядом с которым чувствуешь себя настоящей?
— Человек не лучший выбор: люди лживы, переменчивы и не бессмертны. Ты можешь доверять только себе. Но чтобы доверять себе, даже в себе нужно быть увереннной.
— Вы только запутываете меня.
— Ты найдёшь себя и свою дорогу, когда действительно захочешь этого. Я не могу подсказать тебе куда идти, могу лишь подсказать как лучше выбрать, как заглянуть в себя. Не ищи ответы в других, не становись зависимой, тогда сможешь преодолеть всё на свете.
— Всё на свете? Что-то желания нет преодолевать "всё на свете", — переспрашиваю с немалой толикой скептицизма. — Я понимаю, моё умение было бы полиции весьма полезно, но не уверена, что захочу рисковать собой ради этого.
— Тебе и не нужно. Никто не сможет заставить тебя. Моя роль не уговорить тебя использовать дар ради других. Я хочу помочь тебе жить своей жизнью, не терять себя, что бы ты ни выбрала. Да и это ведь не единственная твоя проблема.
— Остальные мои проблемы нерешаемы.
— Составь списки, разложи на составляющие и всё окажется не таким уж нерешаемым. "Разделяй и властвуй", слышала?
— Это не так просто...
— Если тебе непросто составить списки и расставить проблемы по местам — неудивительно, что жизнь кажется тебе чем-то невыносимым, — усмехается Доктор Тэнни, которая совершенно не похожа на доктора.
— Я попробую. Просто у всех действий есть непредвиденные последствия, не все можно просчитать.
— Все и не нужно. Что это за жизнь тогда? — она кажется полной оптимизма, что странно для человека ежедневно сталкивающегося со смертью и травмами.
— Как вы справляетесь со всем, что люди выливают на вас? Отсутствие сопереживания?
— С отсутствием сопереживания я не смогла бы помогать. Просто я умею отделять работу и свою жизнь, свои и чужие чувства. И... мне плевать на чужие ожидания, я не пытаюсь их оправдать или опровергнуть.
— Разве я пытаюсь? Чьи же? — сарказм снова побеждает желание открыться кому-то.
— Свои собственные, судя по всему. Ты хочешь себя в чём-то убедить или оправдать. Что мешает тебе принять себя?
О нет... Она ведь права... неужели я настолько прозрачна?...
— Мои ошибки...
— Их совершают все... Разница знаешь в чём?
— Кто совершает?
— Нет.. В том как ты реагируешь... Ты и твой мир — это то, как ты принимаешь всё. Это всегда твой выбор. Подумай над этим.
— Мне есть над чем подумать, это точно. Завтра на этом же месте?
— Завтра нет, нам необязательно видеться каждый день. Послезавтра. Я смогу помочь, только если ты захочешь чтобы тебе помогли. Выполни своё домашнее задание.
— Прошу, назначьте мне встречу на завтра при моём женихе. Мне нужно встретиться с важным человеком, но меня чересчур... опекают, — не хочется говорить, что меня силой вывезли из дома.
— Дорогая, я никого не прикрываю, не забывай где я работаю. Наши встречи с тобой и так неофициальны.
Что ж, помощи ждать неоткуда, как всегда...
— Я должна сегодня навестить Пола. Ты мог бы пойти со мной и познакомиться с ним, — сразу же добавляю, до того, как он попробует отказать мне. Но, что странно, Рон соглашается. Мысленно засчитываю ему плюс один балл к минус бесконечности.
Смотрю на притихшего Рикки и иногда бросаю незаметные взгляды на Ронана. Может это была не самая лучшая идея. Но всё же не могу не оценить, что Хейз согласился прийти сюда, а Рой...
Пожалуй, мне пора повзрослеть и начать привыкать к совместной жизни с Хейзом.... Теперь не могу думать только о своих желаниях...
— Какими игрушками следует заполнить твою комнату? — деловито задаёт вопрос Ронан.
— Заполнить? — удивляется ребёнок. — Не знаю. Необязательно заполнять всю комнату. Я не отказался бы от Legо. Важнее, наверное, с кем играть, а не во что. У меня нет друзей, кроме Джера и Джин. Ты тоже будешь моим другом?
— У меня мало свободного времени, но я найму тебе няньку, чтоб она играла с тобой во всё, что захочешь.
— Но мне не нужно...
— Откуда ты можешь знать, что тебе нужно, а что нет? Тебе сколько? Предоставь взрослым принимать решения.
— Мне девять, — слегка обиженно произносит Рикки. — И Джин считает меня взрослым.
— Кто такой этот Джин? Твой врач? Запомни: взрослые лгут всё время, о том, что им выгодно в эту минуту. Ты станешь взрослым, когда научишся зарабатывать и брать на себя ответственность.
— Будь помягче, — рассерженно кривлюсь в сторону Хейза, который недовольно вздыхает и разводит руками. Он под предлогом кофе покидает палату, и я пытаюсь отвлечь Рикки от неприятной недружелюбной атмосферы.
— Ты правда хочешь замуж за этого... придурка? — слегка разочарованно переспрашивает мальчишка.
— Он не придурок, а бизнесмен. А они все прохладные в общении. Ты привыкнешь, и он тоже, нужно немного времени.
— Как скажешь. Просто не понимаю, что ты в нём нашла, — расстроенно отвечает мальчишка.
Ничего не нашла... Скорее, многое потеряю... Но делаю это только ради тебя...
После посещения больницы мы идём ужинать в ресторан, и в конце концов Ронан забирает меня в свой дом. Ссылаясь на тяжёлый день, пытаюсь уединиться. Но он идёт следом.
— Покажи мне мою комнату. Мне нужно принять душ и кое-что подготовить на завтра.
— У нас общая комната, детка, — он чуть приобнимает меня и целует в щёку, отчего резко останавливаюсь.
— Всмысле? — вместо угрозы слышу страх в своём голосе. Чёрт!... — Ты не принял в расчёт мою просьбу о контракте? Мне нужна отдельная комната, — произношу достаточно твёрдо, но чувствую себя на грани нервного срыва.
— Это не проблема, дорогая. Значит временно поселим тебя в детской или в комнате няни. Завтра позвоню дизайнеру.
— Мне нужна комната прямо сейчас! И пункт в контракте об отмене супружеской связи на три месяца, — смотрю в упор на него.
— Хорошо, можешь остаться в комнате, а я лягу на диване в кабинете. Сегодня... — добавляет, давая понять, что уступки будут не всегда. Проводит пальцем по щеке.
Я смогу... смогу привыкнуть... Время пролетит быстро, и я освобожусь... немного потерпеть... совсем немного...
Повторяя про себя эту мысль, как мантру, укладываюсь спать на огромную кровать с кожаным изголовьем. Комната выполнена в суровом и холодном лофт-стиле с бетонными стенами, а весь остальной дом в современном хай-тек, с огромной терассой и двумя бассейнами. Множество панорамных окон чуть добавляют ему лёгкости. Я оценила бы его по достоинству, не будь этот дом моей будущей тюрьмой. Тяжёлые мысли с привкусом необратимости накатывают всё больше, отбирая покой и сон.
Не выдержав напряжения, включаю свет и достаю лист и ручку. Итак, самые важные для меня люди. На листке появляются имена Роя, Пола, Ди, Джея, Элен и мамы... Чуть подумав, добавляю еще отца и Артура, а затем Фел. Записанные в столбик без нумерации они все вызывают какие-то чувства. И Фел со знаком вопроса.
Рой... Перевернул мой мир с ног на голову, вызывает непередаваемо сильные чувства. Иногда кажется, что без него я вовсе не выживу в этом мире.
Почему ты не пытаешься связаться со мной? Почему не позвонишь?...
Пол... Малыш Рикки... Такой одновременно маленький и такой взрослый. Он нуждается во мне, а я в нём. Он моё искупление, и он может стать для меня той семьей, которой у меня никогда не было. Любящей семьёй.
Джей... Трудно понять, что чувствую к нему, но всё же забыть о нём не удаётся. Как позволить ему погибнуть на смертной казни, после всего, что мы пережили вместе, после того, как узнала его историю и мотивы? Чувство вины и его беспомощности точит меня, как червь.
Дуэйн... Мне казалось, он теперь взрослый и не нуждается во мне, но последний разговор перевернул во мне всё. Наверное стоит раскрываться чуть больше: ему я могу доверять как никому более.
Элен. До сих пор трудно понять кто она мне. Подруга? Психотерапевт? Вторая мать? Просто сочувствующий человек? Почему кажется, что знаю её всю свою жизнь. Она и Бар словно часть моей семьи, только взаимно ли это? Нужна ли я им? Ответ напрашивается сам собой.
Мама... С ней вообще невозможно облечь чувства в слова... Она рвёт моё сердце на части, давая надежду на свою любовь. И всё же что-то вызывает подозрение. Люди не меняются настолько. Хотя что тогда говорить обо мне?...
Артур и Бродерик... Кто же из них мой отец? Вне зависимости от того, чего хочу сама, лучше бы знать правду. Надо навестить Артура.
А Фел... Неужели она никогда не была мне подругой? Что же нас связывает? И почему так сложно принять, что мы больше не общаемся? Смогу ли что-то сделать, чтобы вернуть её?
И наконец Рон. Его даже не вписала, потому что он единственный, кто вызывает лишь отвращение, и я с радостью вычеркнула бы его из своей жизни. Но...
Немного подумав, расставляю номера рядом с именами и знаки вопроса возле некоторых. Я пока не знаю что мне стоит предпринять и смогу ли что-то существенное сделать. Список дел. Также, как и с именами, неясно что нужно писать, что уже не важно, и каков порядок важности.
Джейсон... Он отдаётся болью где-то за рёбрами... Ему не на кого рассчитывать...
Поддавшись внезапному порыву, достаю маленький кнопочный телефон. Он кажется необычайно тяжёлым, словно неся на себе всю ответственость непростых решений. В голове ещё нет никакого плана, но оголённые нервы требуют сделать хоть что-то.
— Юной леди не спится?
— У меня есть несколько вопросов и требований.
— Требовательная и любознательная...хм. Ну что ж, развлеките меня, ангел мой.
— Я уговорю и помогу ему бежать, но этого мало. Нужно очистить его имя, чтобы у него был смысл жить дальше, не как зверь в западне, а как человек, который может начать с чистого листа. Вы говорили, ваши возможности почти безграничны: создайте ему легенду следователя ФБР или ЦРУ под прикрытием. Он выслеживал опасных убийц, часть данных уже есть у полиции, но хода делу не дают.
— Этому нужно время и огласка. Вы можете помочь в создании огласки, как незаинтересованное лицо. Вам на почту пришло приглашение дать интервью известному изданию, а также двум мирового уровня модельным агенствам. Это возможность неплохо заработать и заявить о себе, а также преподнести эту историю под нужным соусом.
— Пресса никогда не подаёт инфо под "нужным соусом". Они переиначат всё на свой лад, — отвечаю недовольно.
— Всё можно оговорить в контракте. Кроме того это окажется неплохой возможностью насолить вашему ручному миллионеру. Мы начнём готовить легенду и новые документы, а также пути отхода из места заключения. У вас есть ещё какие-то условия?
— Оставлю за собой право озвучить их позже, когда всё тщательно обдумаю, — с этими словами кладу трубку. Ощущение, что я ступила на опасную тропу, не покидает меня, но вместе с ним приходит и некое облегчение.
После мне наконец удаётся заснуть.