глава 10
— Как я могу убить того, кого люблю? — тихо произнёс я, чувствуя, как эти слова словно вырываются из самой глубины моего сердца. Ки Хун замер, его глаза, полные отчаяния и пустоты, вдруг заблестели, словно отражая внутреннюю бурю, бушующую в его душе. Он выглядел так, будто каждое слово, которое я произнёс, было для него ударом, и теперь он колебался между страхом и надеждой, между ненавистью и любовью.
- Ты правда любишь меня? — его голос дрожал, и я мог почувствовать, как каждая буква, произнесённая им, тянула его к какой-то неизведанной грани. Ему было так сложно признать это, словно он боялся, что это признание разрушит его внутренний мир.
- Да, — уверенно отвечаю я, стараясь вложить в этот ответ всю искренность, на которую способен. Я хотел, чтобы он понял, что мои чувства не игра, не мимолетное увлечение, а нечто гораздо более глубокое и значимое.
- Я не могу сказать, что верю тебе, хотя правильнее было бы сказать, что верю, но не хочу в это верить. Ведь так страшно признавать, что того, кого я сейчас ненавижу, любит меня, — проговорил он, и в его словах я уловил горечь и смятение. Я лишь кивнул, понимая, что правду действительно страшно признавать. Страшно, но я готов, готов любить его до самой смерти, и пусть.
Ки Хун может отказать мне, но я буду продолжать надеяться. Продолжу верить в то, что наша история не закончится на этой ноте. Я готов любить его, даже если это будет означать страдать. Моя решимость укреплялась, и я знал, что не допущу того, чтобы его убили, неважно, физически или эмоционально.
Я быстро решил сменить тему, пытаясь отвлечь нас обоих от этой тёмной пропасти, в которой мы оказались.
— Я не хочу, чтобы ты умирал, — произнёс я, и в этих словах было столько эмоций, что они, казалось, заполнили всё пространство вокруг. — Мне нужно твоё согласие. Ты должен стать одним из моих гостей. Я прошу тебя, пожалуйста, не будь таким безразличным к своей жизни. Это предложение далось мне с трудом, потому что с Ки Хуном сейчас мне очень сложно говорить. Я чувствовал, как каждое слово, словно камень, ложится на мою душу, и мне было страшно, что он может отвергнуть меня. Внутри меня разрывались противоречивые чувства: с одной стороны, страх потерять его, а с другой — необходимость быть честным и открытым.
Я знал, что не могу молчать. Я должен был бороться за него, за нас, даже если эта борьба будет полна боли и страха. Я видел, как его лицо меняется, как он обдумывает мои слова, и в этот момент всё вокруг словно замерло. Не хватало воздуха, и я ожидал ответа с замиранием сердца.
- Хорошо, - произнёс он, и его голос звучал ровно, но в нём была нотка усталости. - Если это зависит от моей жизни, то я согласен.
Словно камень свалился с души, но радость была недолгой. Я понимал, что это лишь начало. Далее я позвал людей, которые должны были объяснить, как говорить с гостями, как вести себя и так далее. Все эти инструкции были необходимы, ведь праздник, о котором шла речь, должен был стать настоящим событием.
Вообще, этот праздник должен был быть максимально грандиозным. Там будут присутствовать миллионеры, мультимиллионеры, даже просто миллиардеры. Очень влиятельные люди, я находился в числе этих избранных. Это как бы отдых для таких людей. Они будут здесь всю неделю. Для них была создана программа развлечений, которая, однако, имела свои особенности. Их радовало лишь то, как они видят, как мучаются другие люди; для них это просто развлечение, за которое они готовы платить любые деньги. На самом деле, даже эта игра — игра в кальмара — была тоже одной из этих развлечений. Несколько сотен людей, находящихся в рабстве, возможно, совсем скоро погибнут. За ними будут наблюдать влиятельные люди, выбирая себе кандидатов, чтобы "развлекаться". Страшно это признавать, но сейчас я с этим ничего не могу поделать. Правильно говорят, деньги решают всё.
***
Я понимал, что праздник, который должен был стать грандиозным событием, на самом деле скрывал в себе тьму. Мы были всего лишь пешками в этой ужасной игре, и даже радость, которую обещали ВИП-гостям, была пропитана горем и страданиями других. Мы должны были притворяться, что всё в порядке, даже когда вокруг нас разыгрывался настоящий ад.
Ки Хун, согласившись стать моим ВИП-гостем, привнес в мою жизнь искру надежды, но я знал, что это решение не сделает нас свободными. Мы всё ещё находились под контролем этих безжалостных людей, готовых на всё ради своего развлечения. Я уже предвкушал, как мне придётся обучать Ки Хуна, как вести себя среди богатых и влиятельных, как скрывать свои истинные чувства и эмоции. Он должен был стать идеальным актёром в этом театре абсурда, где каждая ошибка могла стоить ему жизни.
Наконец, наступил долгожданный момент подготовки. Ки Хуну выбрали элегантный классический костюм, который идеально подчеркивал его стройную фигуру и делал его похожим на настоящего аристократа. Когда он появился передо мной в этом наряде, его взгляд стал совершенно другим — полным уверенности и величия.
Костюм обнимал его тело, создавая грациозные линии, а белоснежная рубашка контрастировала с его кожей, придавая ему ауру загадочности. Я не мог отвести от него взгляда, и внизу живота приятно защикотало. Каждое его движение было наполнено элегантностью, и даже в этот момент, когда вокруг царила напряженность, он выглядел так, будто готов покорить мир.
Его волосы аккуратно уложены, а уверенная осанка придавала ему аристократический шарм. Я чувствовал, как волнение захватывает меня, когда он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел, как проблеск надежды смешивается с тревогой. Я смог лишь произнести:
- Ты очень красивый... — Ки Хун благодарно кивнул, чуть улыбнувшись.
Когда все гости были на месте, я отошёл от Ки Хуна, направляясь к другим гостям, оставив его говорить с другими. Я изредка поглядывал на него и видел, как он волнуется. Он кивал, но в его взгляде не было той искры, которую я хотел видеть. Я понимал, что он не верит в свои силы, и это было самым сложным. Как мне убедить его, что жизнь ещё не окончена? Как мне заставить его поверить в себя, когда даже я сам сомневался в успехе нашего плана?
Вечером, когда все ВИП-гости начали собираться в зале, атмосфера вокруг нас становилась всё более напряжённой. Я чувствовал, как волнение охватывает меня, заставляя сердце биться быстрее. Ки Хун выглядел взволнованным, но я старался не показывать ему своего беспокойства. Мы должны были выглядеть уверенно и безмятежно, чтобы никто не заподозрил, что за этой маской скрывается страх.
Я заметил, как некоторые из гостей с любопытством смотрели на Ки Хуна, и это вызвало у меня внутреннюю тревогу. Нужно было быть осторожными, не позволять их взглядам углубиться в нашу реальность. Я подошёл ближе к Ки Хуну и, наклонившись к нему, прошептал:
— Не обращай внимания на них, просто улыбайся и всё.
Его взгляд встретился с моим, и в нём я увидел искру надежды. В этот момент я понял, что, несмотря на всю ужасность ситуации, у нас всё ещё есть шанс. Мы могли выжить, если будем действовать вместе.
Праздник продолжался ещё долго, и, казалось, ночь окутала всё вокруг густым покрывалом, скрывая от глаз все тайны и мрак, который таился в тени. Ки Хун сидел на кресле, обитом тёмной тканью, с бокалом шампанского в руке. Ему было неинтересно, что здесь происходит. Взгляды гостей, полные веселья и беззаботности, только подчеркивали его собственное внутреннее беспокойство. Он чувствовал, что просто уйти было бы неразумно — это могло вызвать излишние подозрения среди собравшихся.
Его мысли прерывались звуками смеха и музыки, которые звучали в зале. Но вскоре всё изменилось, когда прибыла первая партия пленников. Их привели, как скот, с повязками на глазах и связанными руками, и этот момент стал поворотным в атмосфере вечеринки. Гости, казалось, забыли о приличиях, и веселье приняло зловещий оборот. Сначала пленников просто били, плевали в их сторону и издевались над ними, словно это было нормой.
С каждым новым глотком шампанского, с каждым смехом, раздающимся из толпы, становилось всё более очевидным, что за пределами этой нарядной обстановки скрывается настоящая бездна жестокости. Гости, уже достаточно пьяные, начали терять контроль, и вскоре начался настоящий ужас для пленников. Их крики, полные страха и боли, смешивались с неистовым смехом и музыкой, создавая странный и жуткий контраст. Ки Хун чувствовал, как его внутреннее состояние становится всё более невыносимым, но он продолжал сидеть на своём месте, сжимая бокал в руках, боясь сделать что-то, что могло бы выдать его истинные чувства. Сердце его стучало так, словно пыталось вырваться наружу, а мысли путались в голове, как будто в ней разразилась буря. Взгляд Ки Хуна пал на Ин Хо. Ин Хо был почти трезвым, но его спокойствие лишь разжигало в Ки Хуне гнев. Он не трогал пленников, просто смотрел, как будто бы это было обычным зрелищем, чем-то, что он мог бы спокойно игнорировать. Ки Хун больше не мог видеть того, что здесь происходило. Его душа кричала о помощи, но он чувствовал себя в ловушке.
Собравшись с силами, он быстрым шагом направился к Ин Хо и тихо прошептал ему на ухо:
- Как ты можешь допускать всё это? Ты ведь главный, останови их, — зло прошептал Ки Хун, его голос дрожал от подавляемой ярости.
Ин Хо не сразу ответил, его глаза метались по комнате, и в них читалась неуверенность.
- Это не в моих силах, Ки Хун. Ты видишь этих людей? Сейчас их ничто не остановит, и я даже не буду пытаться, потому что это испортит мою репутацию, — произнёс он, глядя в пол, как будто искал там утешение.
- Как ты можешь думать о своей репутации, когда здесь мучаются невинные дети? — Ки Хун не понимал, как Ин Хо мог оставаться равнодушным к происходящему. — Да как я вообще согласился на это…
- Сейчас не время это обсуждать, — прервал его Ин Хо, стараясь сохранить спокойствие. — Когда все уйдут в свои комнаты, мы можем поговорить.
Ки Хун злобно смотрел на него, его глаза горели ненавистью.
- Я не смогу смотреть, как это продолжается. Ты тоже из этих?
Ин Хо вздохнул, его лицо исказилось от боли.
- Я не такой, — тихо произнёс он. — Просто сделать ничего не могу, пойми. Я не удовлетворяюсь тем, что насилую детей, а они — да, просто... просто я бессилен. Я бы с радостью ушёл, изменил всё, но... слишком поздно.
В этот момент Ин Хо заметил, как один мужчина, стоящий неподалёку, подозрительно смотрит на них. Страх охватил его, и он тихо сказал Ки Хуну:
- Прости, мне надо отойти.
Сказав это, он направился к компании людей, которые что-то бурно обсуждали. Он не хотел вызывать подозрений, но чувствовать, как ему что-то шепчет Ки Хун, даже со злобой, было намного приятнее, чем говорить с этими озлобленными ВИП-гостями.
***
Всем кому не сложно, ставьте звёздочки, это придаёт огромную мотивацию писать дальше.