Нить между нами

Звон каблуков отдавался по коридору, заставляя людей оборачиваться при её приближении. Её шаги звучали уверенно — так же, как и она сама. В каждом её движении ощущалось спокойное превосходство и привычная, годами отточенная осанка. Яркий свет потолочных ламп отражался в полированном полу, а её силуэт тянулся длинной тенью.

Она не переводила взгляда по сторонам, хотя прекрасно чувствовала на себе взгляды. Сотрудники, ассистенты, даже технический персонал — все невольно замедляли шаг, следя, как она проходит мимо. В её взгляде было то самое властное спокойствие, что заставляло людей собираться и держать себя в руках. Девушка унаследовала не только бизнес, но и харизму отца: умение войти в комнату и заполнить её собой.

Сегодня она направлялась в конференц-зал, где её уже ждали десятки журналистов. Камеры, вспышки, диктофоны — всё это стало частью её новой жизни. Раньше ей не приходилось сталкиваться с таким давлением, но теперь каждое её слово, каждый жест, имели значение.

Слегка поправив прядь волос, выбившуюся из идеально собранной причёски, она глубоко вдохнула. Впереди уже виднелась дверь, возле которой суетились организаторы и пиар-менеджеры. Один из них, заметив её, тут же рванулся навстречу.

— Мисс Старк, всё готово. Журналисты на местах, трансляция будет вестись в прямом эфире, — отчеканил он, стараясь выглядеть спокойным, но голос всё же выдавал напряжение.

Девушка лишь кивнула, давно привыкшая к подобным отчётам, сопровождавшим каждую важную встречу. Но внутри всё равно жила лёгкая тяжесть — от осознания, что теперь именно ей предстояло нести то, что прежде держал на своих плечах её отец.

— Хорошо, — ответила она, и голос её прозвучал твёрдо, почти отстранённо.

Организатор шагнул в сторону, уступая ей дорогу. Двери в конференц-зал распахнулись, и на неё разом хлынул яркий свет софитов и сотни взглядов.

— Госпожа Старк! — донёсся чей-то голос, и десятки объективов синхронно повернулись к ней, словно прицелы.

Подойдя к кафедре, она чуть склонила голову и поправила микрофон. Волнение пыталось прорваться дрожью в голосе, но Адриана сдержала его холодной сталью решимости. С самого утра она повторяла себе: ты не имеешь права сейчас оступиться.

— Добрый день, — её голос прозвучал чётко, сдержанно. — Благодарю вас, что пришли. Сегодня я хотела бы рассказать о развитии компании и о проектах, которые мы продолжаем вести.

На миг повисла тишина — и тут же разразился шквал вспышек. Журналисты переглядывались, спешно делали пометки, кто-то одобрительно кивал. Она говорила о новых технологиях в энергетике, о грантах для молодых инженеров, о развитии медицинских проектов. Слова ложились ровно, уверенно; казалось, зал втягивает каждую её фразу.

Но долго продержаться в этом равновесии не удалось. В первом ряду поднялась рука, и репортёр, не дождавшись конца речи, перебил её.

— Госпожа Старк, простите, но все хотят знать: планируете ли вы занять место Железного человека?

Шорох прокатился по залу, десятки лиц обратились к ней в ожидании. Адриана на миг замерла, сжав пальцы о край кафедры.

— Да-да! — подхватил другой. — Кто теперь будет защищать страну?

Вспышка камеры сверкнула так близко, что на миг ослепила её. В груди защемило: эти слова звучали не вопросами, а ударами, и каждый напоминал — её отец больше не выйдет в своём доспехе.

Адриана моргнула, приподняла подбородок и позволила себе паузу, что бы собраться с мыслями.

— Я здесь, чтобы говорить о будущем компании, — произнесла она спокойно.  — Мы продолжаем развивать то, что важно для людей. И я уверена: есть герои, которые защитят мирных граждан.

Но зал не унимался. Репортёры словно уловили запах крови — тему, которой она так старалась избежать.

— Госпожа Старк, — голос из задних рядов прозвучал особенно громко, перекрывая остальных, — вы говорите о героях... но где они? Где новые Мстители? Разве не вы должны возглавить команду?

— Да, — подхватил другой, всплеснув руками, — именно вы должны ступить по стопам мистера Старка!

Шум голосов перерос в гул. Вопросы сыпались один за другим, всё более настойчивые, всё более острые. Казалось, никто не слушал её слов о проектах и будущем компании — всех интересовало лишь одно: повторит ли она судьбу Тони Старка.

Адриана глубоко вдохнула. Она чувствовала, как напряжение сжимает воздух в зале, как камеры жадно ловят каждое её движение. Но вместо того чтобы дать слабину, она подняла взгляд и спокойно обвела зал глазами.

— Да, я Старк. Но это не значит, что я стану новым «Железным Человеком», — произнесла она, отчётливо подчеркнув последние слова. — Я не он.

В зале повисла тишина, напряжённая и острая, как натянутая струна.

— Так значит, вы снимаете с себя ответственность? — язвительно бросил кто-то слева.

Адриана сдержанно усмехнулась. Уголки её губ дрогнули, но взгляд оставался холодным.

— Ответственность — это не всегда война, броня или маска, — произнесла она твёрдо. — Ответственность — это строить и создавать будущее. Мой отец верил в прогресс и в людей. Я продолжаю его путь — своим способом. А если вам нужны сенсации, дождитесь новостей от нового Капитана Америки.

Она сделала лёгкую паузу, позволив словам прозвучать до конца, и добавила холодным тоном:

— На сегодня у меня всё.

Девушка отстранилась от микрофона и сделала шаг назад. Вспышки ещё несколько секунд ослепляли её, но она уже не обращала внимания. Решение было принято: всё сказано, и ни на один вопрос она больше не обязана отвечать.

Организаторы вскочили со своих мест, торопясь сгладить напряжение и перекрыть гул голосов. Журналисты выкрикивали вопросы, камеры щёлкали без устали, но всё это для неё сливалось в гулкий фон.

Каблуки гулко зазвучали по полу зала — уверенно и звонко. Каждый шаг отзывался в ней странным эхом, будто отбивая ритм: «Не он... ты никогда не сможешь стать такой, как он».

Она ощущала, как спину пробирает холод от десятков взглядов, полных разочарования, злости и ненасытного любопытства.

Дверь за её спиной закрылась, и шум сразу оборвался. Наступила тишина — тяжёлая, густая, как будто из другого мира. Адриана на миг прикрыла глаза, позволив себе выдохнуть. Лишь здесь, в пустом коридоре, она заметила, как сильно дрожат пальцы, сжатые в кулак.

— Вы отлично справились, — поспешил к ней организатор, но она подняла ладонь, давая понять, что не нуждается в утешениях.

Она продолжила идти по коридору, на ходу снимая с ушей маленькие серёжки-капли, словно они мешали дышать. На душе было тяжело: каждое слово журналистов отзывалось внутри гулкой болью. «Новый Железный Человек»... Как легко они произносили эти слова, будто это титул, который можно просто передать другому.

А для неё это была рана — та, что никогда не затянется.

Старк глубоко вдохнула, словно пытаясь стряхнуть с себя тяжесть мыслей, и уже собиралась ускорить шаг, когда впереди показалась знакомая широкая фигура. Хэппи ждал у выхода, скрестив руки на груди — будто всегда был тут, чтобы встретить её после пресс-конференции.

— Ну? — его брови слегка приподнялись, и взгляд задержался на её лице. — Как всё прошло?

Адриана едва заметно усмехнулась.

— А как ты думаешь? — её голос был усталым. — Снова засыпали вопросами про отца.

Хэппи покачал головой.

— Ну, у них работа такая — лезть куда не просят и копаться в чужом белье.

Она усмехнулась, глядя в стекло, за которым шумела улица. Адриана устало убрала с лица прядь волос, что всё время норовила сползти.

— Я больше не собираюсь оправдываться за чужие ожидания.

— Вот! Узнаю породу Старка. Делай так, как считаешь нужным, и не думай, что о тебе подумают. Уж поверь, я знаю. — Хэппи похлопал её по плечу, словно подбадривая. — Ладно, пошли отсюда, пока эти журналюги не прорвались к выходу.

Адриана молча кивнула. Тяжёлые двери распахнулись, впуская шум улицы и свежий воздух, который показался почти спасением после духоты внутри.

Хэппи шагнул чуть вперёд, привычно заслоняя её своей широкой спиной, и жестом указал на машину у тротуара.

— Быстрее, — пробурчал он, бросив взгляд через плечо. — Они уже здесь.

Они прошли всего несколько метров, но эти шаги казались бесконечными. Журналисты тянулись ближе, вспышки ослепляли, а в воздухе повисло напряжение, похожее на ожидание скандала. Хэппи распахнул дверцу, и Адриана скользнула внутрь, избегая случайных взглядов в объективы.

В салоне сразу стало тихо и полутемно — мягкая кожа и тонированные стёкла гасили внешний свет. Дверь захлопнулась глухо и тяжело, и весь внешний мир словно оборвался. Адриана выдохнула так, словно впервые за весь день позволила себе дышать.

Хэппи устроился за рулём, хлопнул дверью и привычным движением завёл двигатель. Машина плавно тронулась, и шум вспышек с криками репортёров остался позади.

Адриана откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Впервые за весь день мышцы лица позволили себе расслабиться, а дыхание стало глубже и ровнее. Машина мягко скользила по дороге, убаюкивая лёгкой вибрацией. Здесь, за тонированными стёклами, она наконец-то могла позволить себе быть просто собой.

Её пальцы машинально скользнули по коже сиденья, и тогда она заметила букет, аккуратно лежавший рядом.. Белые лилии и несколько тёмно-красных роз покоились в простой матовой обёртке. Она протянула руку и поправила цветы, будто стремясь придать им идеальный вид.

— Это кому?

Хэппи мельком взглянул в зеркало заднего вида. Пальцы на руле сжались крепче, и только после короткой паузы он негромко ответил:

— Хотел заехать на кладбище... Но сначала отвезу тебя домой.

Адриана подняла взгляд от цветов и повернулась к нему. В её глазах не мелькнуло ни удивления, ни раздражения — лишь спокойное принятие, словно она сразу поняла, о ком идёт речь. Она вновь опустила взгляд на цветы и слегка улыбнулась уголком губ.

— Давай поедем сразу туда, — тихо сказала она. — Мне всё равно некуда торопиться.

В салоне на мгновение воцарилась тишина, и только ровное урчание двигателя оставалось слышимым. Хэппи молча кивнул. Повернув руль, он изменил маршрут, и город за окнами медленно потёк в другую сторону.

Машина плавно свернула на узкую аллею, укрытую густыми деревьями, и вскоре замедлила ход. Сквозь тонированные стёкла стало видно чугунные ворота кладбища — строгие, тёмные, словно застывшие в своей тишине. Он несколько секунд сидел молча, словно собираясь с мыслями, а потом повернулся к Адриане.

— Я ненадолго, — тихо сказал он, открывая дверцу. Его голос был спокойным, но сдержанным, как будто каждое слово давалось ему через усилие.

Он выбрался наружу, захлопнул дверь и оставил её одну в полутьме салона. Адриана ещё мгновение сидела, слушая, как тишина кладбища накатывает снаружи, — ровная, густая и чужая. Потом она медленно открыла дверь и вышла наружу.

Девушка задержалась рядом с машиной, опершись рукой о холодный металл. Хэппи уже удалялся по тропинке, и его широкая фигура постепенно скрывалась за старым дубом.

Адриана осталась одна. Несколько секунд она вслушивалась в тишину: в далёкое пение птиц и редкие шаги, гулко отдающиеся по гравию. Всё вокруг казалось чужим и вместе с тем притягательным, словно само место звало задержаться здесь дольше, чем следовало.

Она сделала шаг к аллее и медленно пошла вдоль забора. Каждый шаг давал странное ощущение лёгкости, будто шум города остался в другом мире, а здесь было только дыхание земли и следы тех, кто покоился в этой тишине.

Девушка шла медленно, вбирая в себя тишину и сырой запах земли. Тропинка вела вглубь кладбища, где среди обычных плит и крестов возвышался монумент. Уже издали было ясно: это не частное надгробие, а мемориал, воздвигнутый в честь тех, чьи имена знала вся страна и весь мир.

Она остановилась, когда очертания стали вырисовываться яснее. Перед ней возвышался монумент из светлого камня — высокий, строгий, внушительный. В центре — гладкая плита, на которой золотыми буквами были выбиты три имени. Под ними располагался барельеф: щит, знак чёрной вдовы и арка реактора, уходящего в сияние.

Стив Роджерс.

Наташа Романофф.

Тони Старк.

Чуть в стороне её взгляд зацепился за фигуру Хэппи. Он стоял неподвижно перед плитой, крепко сжимая в руках букет. Его плечи, обычно такие уверенные и крепкие, сейчас казались чуть согнутыми, будто под тяжестью памяти. Адриана не стала подходить ближе. Она лишь остановилась у аллеи, позволяя себе молча рассматривать мемориал.

Она задумалась — сколько всего стояло за этими тремя именами, какой ценой держался мир и как странно, что в конце концов каждый остаётся перед вечностью один.

Ветер усилился, тронул пряди её волос, задел края одежды, а в небе облака медленно собирались в плотные клубы. Адриана лишь глубже вдохнула прохладу, не замечая, что рядом остановилась чья-то тёмная фигура. Незнакомец в тёмном капюшоне стоял молча, немного в стороне, словно не решаясь нарушить её размышления.

Она не обернулась — всё её внимание по-прежнему было приковано к светлому камню впереди. Краем глаза она всё же уловила движение: человек повернул голову и задержал на ней взгляд, будто собирался что-то сказать.

Вдруг рядом прозвучал голос Хэппи:

— Эй... я закончил.

Адриана вздрогнула и наконец повернула голову. Незнакомца уже не было — лишь отдаляющаяся спина в капюшоне скрывалась за поворотом аллеи. Она не успела рассмотреть больше, но ощущение чужого присутствия ещё витало в воздухе.

Хэппи подошёл ближе, его шаги звучали тяжело, но уверенно. Он взглянул на неё, затем на памятник, и, будто ничего не заметил, тихо сказал:

— Поехали?

— Да... да... — тихо проговорила она, подтверждая его слова.

Её голос звучал рассеянно, будто часть её самой всё ещё оставалась у мемориала. Всё же она оторвала взгляд от светлого камня, глубоко выдохнула и сделала шаг в сторону.

Хэппи бросил на неё короткий взгляд, промолчал и лишь мягко кивнул в ответ. Он пошёл первым, а она последовала за ним, изо всех сил стараясь не оглядываться назад. Их шаги гулко отдавались по гравию и постепенно растворялись в тишине кладбища.

За её спиной мягко хлопнула дверь, и квартира встретила её привычной тишиной. По помещению прозвучал спокойный голос:

— Добрый вечер, мисс Старк, — отозвалась Пятница, её интонации были безупречно ровными, но в них чудилось нечто большее, чем просто запрограммированное приветствие.

Адриана сбросила каблуки у двери и с облегчением ощутила, как ноги наконец обрели долгожданную свободу. Она поставила сумку на полку у стены и на секунду замерла — словно прислушивалась не к голосу искусственного интеллекта, а к самой квартире. Пространство здесь было уютным. Мягкий свет умных ламп зажёгся автоматически, реагируя на её приход.

— Привет, — тихо отозвалась она, проходя дальше вглубь квартиры.

Она прошла в спальню и привычным движением сняла строгий пиджак, словно вместе с ним стряхивала груз прошедшего дня. Белая рубашка, аккуратно заправленная в юбку, вскоре последовала за ним на спинку кресла. Через несколько минут она уже надела мягкие штаны и свободную футболку, ткань которой уютно обнимала плечи. Домашняя одежда сразу изменила её ритм дыхания, позволяя наконец почувствовать себя по-настоящему в безопасности.

— Пятница, — сказала она, поправляя волосы и проходя в сторону гостиной. — Что у нас по новостям?

— Включаю сводку за сегодня, — откликнулась система.

В центре стола ожил синий прожектор, воздух вспыхнул голографическим светом. Перед Адрианой возникли экраны, накладывающиеся друг на друга картинками. На них проступили логотип канала, бегущая строка и лица ведущих.

— Сегодняшняя пресс-конференция Адрианы Старк вызвала новые оживлённые дискуссии, — прозвучал бодрый, чуть слишком звонкий голос диктора. — Несмотря на то, что дочь знаменитого миллиардера и изобретателя Тони Старка уверенно заявила о самостоятельной позиции, общественность продолжает задаваться вопросом. Готова ли она идти по стопам отца, или предпочтет оставаться в тени имени «Старк»?

На экране мелькнули кадры: Адриана выходит к трибуне, её ослепляют вспышки камер.

— Некоторые аналитики считают, что мисс Старк избегает прямых ответов на вопросы, связанные с её будущим и деятельностью «Мстителей». И именно сегодня публику особенно волновал вопрос: кто возьмёт на себя моральное лидерство в команде после ухода легендарных героев?

Адриана опустилась на диван, закинув одну ногу на другую. В её движениях не было раздражения — скорее спокойное равнодушие, будто она наблюдала со стороны не за собой, а за чьим-то чужим отражением.

— Другие комментаторы отмечают, что мисс Старк проявляет «железный характер», — продолжал диктор, а слово «железный» прозвучало нарочито подчёркнуто. — Но достаточно ли этого, чтобы соответствовать фамилии?

Голографический экран мигнул, выведя череду заголовков: «Новая Старк — новая эра?», «Адриана избегает прямых заявлений», «Достойна ли дочь Железного человека его наследия?»

Она едва заметно скривила губы, слушая очередной надменный комментарий ведущего.

— Хватит, — сказала она с раздражением, резко взмахнув рукой. — Пятница, выключи всё это.

Голографический экран дрогнул и тут же погас, растворившись в воздухе. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только ровным гулом вентиляции. Адриана провела ладонью по лицу и тяжело выдохнула.

— Есть какие-нибудь другие новости, кроме этих бесконечных разговоров обо мне? — спросила она, и в голосе прозвучала усталость, перемешанная с иронией.

— Разумеется, — спокойно откликнулась Пятница. — Переключаю сводку.

Вновь ожил синий прожектор, и над столом поднялась новая голограмма. На этот раз в воздухе ожил не сухой тон аналитиков, а репортаж с улиц Нью-Йорка. Камера дрожала, снимая небоскрёбы, и вскоре в объектив попал стремительный силуэт, скользящий между зданиями на паутине.

— Сегодня в Бруклине очевидцы вновь стали свидетелями появления Человека-Паука, — прозвучал голос репортёра. — Юный герой не только задержал вооружённых грабителей, но и помог полицейским эвакуировать жителей из загоревшегося здания. Несмотря на то, что личность героя до сих пор остаётся тайной, популярность Человека-Паука растёт стремительно, особенно среди молодёжи.

Кадры сменялись: подростки на улице с восторгом показывали на экранах телефонов красно-синий силуэт. Репортёры пытались поймать свидетелей, а полиция сухо отчитывалась о происшествии.

Адриана устроилась поудобнее на диване и прищурилась, наблюдая за стремительным прыжком Паука с крыши на крышу. Уголки её губ едва заметно дрогнули — впервые за вечер в её взгляде мелькнул живой интерес.

— Человек-Паук становится всё более заметной фигурой в жизни Нью-Йорка. Одни восхищаются его смелостью, другие задаются вопросом: кто он? Несмотря на отсутствие официальных комментариев от властей, очевидцы утверждают, что молодой герой действует быстро, бесстрашно и, самое главное, не ждёт благодарности.

Камера поймала кадр: красно-синий силуэт вырывает ребёнка из окна горящего этажа и мягко ставит его на землю. Толпа встретила это аплодисментами, а кто-то закричал: «Он настоящий герой!»

Адриана чуть склонила голову, наблюдая за голограммой. На её лице впервые появилась лёгкая улыбка.

— Вот, — тихо произнесла она, больше для себя, чем для Пятницы. — Пусть лучше о нём говорят. Настоящий герой — и без всей этой показухи.

Она поднялась и подошла к бару, сняла бокал с полки и привычным движением налила в него густое красное вино. Жидкость мягко плеснула, оставляя рубиновую дорожку на стенках стекла. Адриана опустилась на высокий стул у стойки, медленно вдохнула и потерла глаза пальцами.

— Пятница, — тихо сказала она, откидываясь на спинку, — открой медиатеку.

— Раздел архива или текущие записи? — уточнил ровный голос ИИ.

— Архив, — коротко ответила она.

Перед ней в воздухе загорелись полупрозрачные квадраты голограмм, аккуратно выстроенные рядами. На каждом — даты, миниатюрные кадры, знакомые силуэты. В груди у Адрианы шевельнулось тепло. Она протянула руку и коснулась первого попавшегося файла.

— Всем привет! — звонкий мелодичный  голос заглушил гул лаборатории. Камера дрожала, явно в руках Адрианы. На экране — её смеющееся лицо, едва выглядывающее из-за металлической балки. — Сегодня у нас спецвыпуск: как напугать миллиардера в его естественной среде.

Она подмигнула камере, едва сдерживая смешок, и выглянула из-за оборудования. Вдалеке был виден Тони — сосредоточенный, в очках, склонившийся над чертежами.

— Тсс, — прошептала она в камеру. — Смотрите и учитесь.

Она тихо подобралась ближе, прижимая камеру к груди, и резко выскочила из-за стойки:

— Бу!

Тони вздрогнул, его рука с инструментом дёрнулась, и он едва не уронил планшет.

— Чёрт побери! — отреагировал он, оборачиваясь, а затем, узнав её, закатил глаза. — Сколько раз я говорил: не заходи в лабораторию без предупреждения?!

Адриана, всё ещё держа камеру на себя, радостно рассмеялась:

— Ребят, вы это видели? Я сделала это! Настоящий научный гений напуган до полусмерти!

Тони подошёл ближе, глядя прямо в объектив.

— Если ты выложишь это куда-нибудь, я отключу тебе доступ ко всему, включая интернет.

— Вот так, ребята: угроза века. Мистер Старк и его страшное оружие — отключение Wi-Fi.

Он покачал головой, но в уголках губ пряталась улыбка — которая была заметная даже через дрожащую картинку.

— Так, дай-ка посмотреть, как я там получился, — произнёс Тони, и видео оборвалось.

Адриана не сводила глаз с голограммы, а пальцы сами собой потянулись к следующему файлу. Она коснулась квадрата, и изображение перед ней дрогнуло, сменившись новой записью.

На этот раз камера стояла на столе — изображение было чуть наклонено, словно Тони торопился её поставить. На заднем плане виднелся уютный интерьер загородного дома, а сквозь занавески мягко просачивался свет. В кадр вбежала маленькая девочка с растрёпанными волосами и сияющей улыбкой.

— Скажи «привет», Морган, — произнёс Тони, наклоняясь к девочке.

— Привет! — звонко выкрикнула малышка, маша рукой прямо в объектив.

Тони тихо усмехнулся, провёл ладонью по её волосам и сел рядом на стул. Лицо Тони было уставшим, но в глазах читалась мягкость, которую он редко позволял себе показывать.

— Ладно, — начал он, на секунду задумавшись. — Не знаю, зачем я всё ещё это делаю... Эти записи, блоги... или как это вообще назвать. Кажется, это уже стало привычкой. — Он замолчал и потер переносицу, словно собираясь с силами.

Старк усмехнулся, но в этой улыбке не было радости — лишь горечь.

— Ты бы, конечно, уже высмеяла меня за эти «сопли в камеру», — сказал он, глядя в сторону. — Но, знаешь, мне правда не хватает твоего смеха... этих дурацких выходок, хулиганка.

В этот момент Морган потянула его за руку.

— Папа, пойдём играть!

Тони посмотрел на дочь, и его улыбка стала мягче.

— Сейчас, пчёлка. Дай только закончить, ладно? — он снова повернулся к камере.

— Так вот... я завёл этот дурацкий блог, наверное, только для того, чтобы «говорить» с тобой. Чтобы хоть немного притвориться, что ты меня слышишь.

Он вздохнул, но в конце снова выдавил кривую ухмылку.

— Ну что ж, как там говорится... конец связи.

Он выключил камеру, и экран погас, оставив Адриану наедине с тишиной и полумраком её квартиры. Теперь на неё смотрело только собственное отражение — усталое, с плотно сжатыми губами. Но всё внутри предательски сжималось. Грудь наливалась тяжестью, дыхание сбивалось.

Глаза защипало, и она даже не пыталась моргать чаще, чтобы сдержать их. Слёзы выступили, наполнили глаза и скатились по щекам, оставляя тёплые дорожки. Она прикусила губу, пытаясь удержаться и не дать слабости прорваться сильнее.

— Мне тебя тоже не хватает, папа... — прошептала она в пустоту. Голос дрогнул, едва слышный, почти потерявшийся в гулкой тишине квартиры.

Слова растворились в воздухе, но для Адрианы они были криком души — единственным способом хоть на миг стереть невыносимую пропасть, разделившую её и отца.

Медленно опустив голову, она закрыла лицо ладонями, позволяя себе несколько долгих минут спрятаться от всего мира. Слёзы утихли, но оставили после себя тяжесть, которая казалась почти невыносимой.

Она отняла руки, опустила их на колени и посмотрела на бокал с вином, стоявший на стойке. Красная жидкость в мягком свете лампы казалась густой, почти чёрной. Адриана молча подняла бокал и одним глотком осушила его. Потом налила себе ещё.

— Ваша норма на сегодня уже превышена, — вежливо возразила Пятница.

— Только не читай мне морали о том, что норма, а что нет.

Адриана взяла бокал, сделала ещё глоток. Алкоголь растекался по телу тёплой волной, будто пытаясь размыть остроту боли. Но вместо облегчения приходила только пустота.

Так вечер перетёк в ночь. Один бокал сменял другой, пока рубиновая жидкость не закончилась. Пустая бутылка осталась лежать на боку, покатившись по столу.

Девушка с трудом поднялась на ноги, шаткая, словно каждый шаг давался усилием. Она не включала свет — её шаги освещал лишь мягкий отблеск города за окнами. Добравшись до спальни, она почти рухнула на кровать, не раздеваясь. Голова кружилась, мысли расплывались. Она едва успела натянуть одеяло, как глаза закрылись сами собой.