Пандемия (на лечении)

          Я поблагодарил Алину Александровну за крем-суп и чай с пряниками. Вставать из-за стола пока не стал, раз Ольга и её родители продолжали сидеть, погрузившись в свои мысли. Возникла пауза, и, чтобы не терять время, я достал «зиг-зауэр». Вытащил из него магазин. Пошарив по карману, высыпал рядом пули, тут же разбежавшиеся в стороны.

          - Оружие на обеденный стол! – фыркнула Алина Александровна.

          Она поднялась и резкими движениями начала убирать в раковину грязную посуду, сахарницу и корзиночку с пряниками в шкаф, чайник на столешницу кухонной секции. Гремели кружки, звенели ложки.

          - Как сказал Дмитрий, - Владимир Николаевич шикнул на жену, чтобы не возмущалась на пустом месте, - скоро каждая минута будет на счету.

          - Делайте, что посчитаете нужным, - обиженным тоном заявила Алина Александровна. – Хоть всю мебель порубите на дрова, ведь надо подумать о зиме.
          Олиной маме не нравилось, когда в доме, где хозяйничала она, кто-то другой нарушал правила, или даже менял их. Доставалось и домочадцам, преступавшим неписаные законы Алины Александровны. Иммунитета от её недовольства или исключений не существовало в помине.

          Я вставил в магазин первую из трёх недостающих пуль, когда в кармане завибрировал телефон. Сомнений быть не могло, звонили родители.

         - Алло, - неохотно ответил я, догадываясь, о чём пойдёт речь.

         - Ты куда пропал? – мама сходу учинила допрос, опустив приветствия, как офицер КГБ, не терпящий телячьих нежностей и формальностей, когда счёт идёт на минуты, и нужно вытянуть из предателя информацию. Тон, которым она спросила, навёл меня на этот образ.
          - Никуда не пропадал. Я еду домой. Лучше поинтересовались бы, цел ли я...

          - Ты в порядке? – смягчилась мама. – Никто не укусил, не забрызгал пакостью?
          - Ну, конечно же, в порядке. Иначе, не снял бы трубку. Глупый вопрос...
          - Сам предложил поинтересоваться, - спокойно отреагировала она.

          - А? Сам его и предложил? Просто, ни привета тебе, ни здрасьте. Только машина волнует.

          - Вот не надо! – осадила меня мама. – Я всегда переживаю и за тебя, и за Тёмку. Сегодня так больше обычного извелась. Но и взаперти сидеть не хотим. Надо бежать на дачу, в квартире, словно в ловушке.

          Звякнула посуда. Возмущённая Алина Александровна решила помыть тарелки и кружки, чтобы отвлечься, так как её никто не слушал.

          - Ты где? – спросила мама, услышав посторонние звуки.

          - Завёз одну девушку домой. Задержался в гостях.

          - Кто такая? – опять допрос.

          - Новая знакомая с вечеринки у Алексея.

          - Красивая? – мама незаметно переключилась на второстепенные вопросы. С кем встречается её мальчик, волновало больше, чем разгуливающие по городу заражённые.

          - Хорошенькая.

          Ольга, не поворачивая головы, искоса глянула в мою сторону.

          - Понятно, почему ты задержался, - улыбнулась мама и осеклась, когда на заднем плане послышался раздражённый голос отца. – Когда приедешь?

          - Выдвигаюсь в вашем направлении, готовьтесь.

          - К чему?
          - Что значит, к чему? Вы же на дачу собираетесь. Сложите одежду, возьмите документы, еду.

          - Уже сделали. Сидим на пакетах, ждём тебя.

          - Отец рвёт и мечет? – тихо спросил я.

          - Десять раз пожалел, что отпустил тебя на вечеринку, - прошептала мама. – Говорит, убьёт, как только ступишь на порог.

          - Ого! Может, мне сделать круг по городу, пока он не остынет?

          - Ты же знаешь, станет хуже.

          - Хорошо. Я выезжаю, потому кладу трубку. Есть одно незавершённое дело, а разговор отвлекает.

          - Ладно. Ждём тебя.

          - Ох уж эти отцы! – подмигнул Владимир Николаевич, когда я убрал смартфон в карман.

          - Вечная проблема...
          Я доставил пули в магазин, и пистолет занял своё место за поясом. Оставшиеся пять ссыпал обратно.

          - Как бы не было хорошо у вас, надо спешить домой.

          Уезжать не хотелось. Не потому, что меня, хоть и нарушившего правила хозяйки домашнего очага, радушно приняли у Ольги, и не потому, что отец грозился убить за задержку. Я страшился ехать один.
          Когда в машине были девушки, сдаться, опустить руки и забиться от ужаса в дальний, тёмный и безопасный угол представлялось мне непростительным. Нельзя было и мысли допустить об этом. Я парень и, как бы избито не звучало, должен защищать их. Хотя твари в подъезде и бежавшие от парома пугали до чёртиков. А теперь перед кем храбриться? И я дрогнул. Испугался трудностей, что ожидали впереди.

          - План остаётся в силе? – Владимир с серьёзным видом наблюдал за мной.

          - Сделаю всё возможное. Главное, уговорить отца. Он очень упрямый. Правым считает только себя. Другим прощает их вечные ошибки, ведь они не без греха.

          - Может поехать с тобой? – задумался отец Ольги.

          - Нет, держите оборону здесь.

          - Не много ли берёшь на себя? На кону наши жизни и жизни твоих родителей и брата, а ты собираешься ехать один. Сквозь забитый недвижимыми пробками город, и мимо заполонивших улицы каннибалов.

          - Понимаю... Но пока людей больше, чем мест в машине. И не оставите же вы Алину Александровну, Ольгу и Иру одних?

          - Нет, не оставлю.

          Я встал из-за стола - пора было прекращать оттягивать момент отъезда. Прошёл в комнату Ольги, где мирно спала Ира.

          - У тебя есть номер её родителей? – не оборачиваясь к стоявшей за спиной Ольге, прошептал я.
          - Да.

          - Дай, запишу. Не привёз им дочь, значит, доставлю их сюда.

          - Справишься ли со всеми обещаниями? – донеслось из коридора. С кухни вышли Владимир Николаевич и Алина Александровна.

          Я не ответил, переписывая телефонные номера. Закончив, направился к двери.

          - Подожди, - Ольга коснулась моего плеча.

          Я остановился и повернулся к девушке. Оля крепко обняла меня.

          - Рада была познакомиться.
          Ответил ей взаимностью, обхватив за талию.

          - Береги себя, - сказала она.

          Владимир пожал руку.

          - Да, береги. Потому что мы надеемся на тебя.
          Алина Александровна тоже обняла, вслед за дочерью.

          - Спасибо за Лёлю, - шепнула она.
          - И ещё минутку, - спохватившись, Оля исчезла в своей комнате. Послышалась возня, рассыпались карандаши под сдавленное «блин!». – Вот! – девушка протянула листок. – Не потеряй!

          Я развернул бумажку с зелёными, наспех выведенными цифрами.

          - У тебя же моего нет, как тогда свяжемся.

          - Впервые не пришлось выпрашивать у девушки номерок, - улыбнулся я и в благодарность вновь приобнял её за талию. – Я пошёл.

          Владимир Николаевич вооружился дубиной и открыл дверь.

          В подъезде было тихо. Мёртвое безмолвие. В квартиру потянуло неприятным, гнилостным запахом. Мы сразу захлопнули дверь.

          - У вас есть маска на лицо или ненужная тряпка? Я не смогу так надолго задержать дыхание.

          - Сейчас...

          Алина Александровна сбегала на кухню и принесла маску из аптечки.

          - Готов? – спросил Владимир.

          Я кивнул и выскочил в подъезд. За спиной щёлкнули замки, оставив меня наедине с ужасами нового мира. Хотя всё самое жуткое, что могло случиться в подъезде, уже произошло. На третьем этаже, в густой кашице лежали кости соседки снизу. Её череп проводил меня чёрными глазницами, полными печали. За дверьми в другие квартиры кипела жизнь, но осторожно, украдкой. То половица скрипнет, то кто-то о дверь потрётся, посмотрит в глазок. На одну обрушился мощный удар, но косяк и полотно с петлями выдержали. Я запомнил номер квартиры, где возможно оказался взаперти заражённый хозяин или хозяйка.

          У выхода на улицу лежали трупы изуродованных метаморфозами организма Мари-Лийз и её сына Каупо. Они жутко воняли. И не спасала ни маска, ни задержанное на минуту дыхание. Я переступил тела и вышел на улицу, где о свежем воздухе тоже можно было забыть.

          Между домами, под арками, в кронах деревьев по-свойски разлёгся пока ещё прозрачной завесой дым от пожаров. Как иммигрант, без разрешения вторгся на территорию, и вскоре собирался перетащить всех родственников, загустевая, заменяя собой воздух и заслоняя свет. Едкий, он щипал нос и драл горло.

          Я осмотрелся. Во дворе было тихо. «Кадиллак» стоял там же, где я его оставил. Запрыгнул в машину. Заурчал двигатель, и внедорожник выехал на улицу Манеежи, через арку вновь открытую Владимиром. А там, пропустив спешившие куда-то машины, на пересечении с Гонсиори повернул направо, в сторону проспекта Эстония.

          Внедорожник нырнул под нависающий над дорогой и соединяющий два торговых дома переход с отделом женской одежды и кафе. На мгновенье в салоне «кадиллака» потемнело, но через секунду солнце опять ослепило меня. Потому не сразу заметил, как за парочкой с вместительными рюкзаками гонится группа странных существ. Загоняя перепуганного парня и девушку, твари открывали огромные пасти и высовывали неестественно длинные языки. Они пытались помочь ими вытянувшимся рукам, чтобы повалить жертв на землю. Тела морфов покрылись набухшими кожистыми шариками. От покрывавшей бывших людей одежды остались лохмотья. Твари окружали парочку, заставляя ту постоянно менять направление. Но получалось так, что парень и девушка метались между мутировавшими особями.

          Одно из существ, не участвовавшее в охоте, держалось в стороне, наблюдая за агонией сорвавших от крика голоса и обезумевших от страха молодых людей, сохранявших лишь маленькую толику ясности в головах, чтобы найти путь к спасению.

          Увидев это, я посигналил. Думал, отвлеку часть каннибалов, как их называл отец Ольги, на себя, дам парочке шанс убежать. Но твари только огрызнулись, жутко оскалившись. А «кадиллак» проехал мимо, и я так и не узнал судьбу ребят.
          Сзади послышался шорох.