9
— Да это хуета какая-то!! Зачем им участвовать в московском этапе?!?! — голос Субина сорвался на крик, отражаясь от кафельных стен раздевалки.
— Вот я тоже не понимаю. И можешь не орать так, пожалуйста, — тихо, но твёрдо сказал парень с бронзовой медалью, оглядываясь на дверь.
— Хорошо, — сказал тот уже тише, заворачиваясь в свои руки, будто пытаясь сжаться в комок и исчезнуть.
— Ты молодец, — мягко сказал парень.
— Нет, я не молодец. Молодец — это тот, кто выиграл, — глухо ответил Субин, не поднимая головы.
— Тот, кто получил место не родственниками, а своим трудом — это молодец, — сказал парень, похлопав Субина по плечу, а после пошёл переодеваться, оставив его одного.
Субин тихо плакал себе в руки, пока все не ушли. Слёзы текли сквозь пальцы, капая на колени. Это было ужасное чувство — предвкушение того, что теперь он не сможет выйти из-за льда, что зал продолжит давить на него своей пустотой и чужими аплодисментами.
Но вдруг туда зашёл Джун.
— Бин, тебя там тренер ищет! — он подошёл ближе и замер. — Ты плачешь? Так сильно расстроился? Второе место — это же хорошо, — голос его стал тише, осторожнее.
— Нет, Джун!! Это ужасно, очень плохо!! Уже пять лет — второе место! Неужели я не становлюсь лучше!!! — выкрикнул Субин, сжимая пальцами волосы.
— Это просто судьи хуже. Всё-таки не забывай, что у наших тренеров скандалы чуть ли не со всем миром, — сказал Джун, садясь рядом на скамейку.
— Я просто плохо откатал. Я виноват в этом, — голос Субина сорвался на шёпот.
— Не виноват ты ни в чём. Ты даже ни разу не упал, — возразил Джун.
— Номер был не чистым, не обработанным. Зря я вчера спать ушёл. Это ужасно. Если бы не ушёл — забрал бы золото, — упрямо сказал Субин, сжимаясь ещё сильнее.
— Субин, сон перед соревнованиями — самое главное. Ты бы тогда вообще никакого места не занял, — твёрдо сказал Джун.
— Занял бы, — сказал тот и только сильнее сжался, вжимаясь в колени.
— Нет, не занял.
Субин не стал ничего отвечать, только вжался больше в колени, пряча лицо.
— Хочешь, вместе в наш город поедем? — неожиданно предложил Джун.
— Давай... Мне нужно сейчас отвлечься от этого всего, — подумал Субин.
— Тогда давай помогу, — сказал Джун и сел на колени, наклонившись к ногам Субина, и стал развязывать ему шнурки на коньках.
— Не надо, я сам, — уже спокойно и устало сказал он, наклонившись к шнуркам на правой ноге, к которым тянулся Ёнджун.
— Развязывай пока левый, — не оборачиваясь, сказал Джун.
— Мг, — издал звук тот, закусывая свою губу, чтобы больше так сильно не реветь навзрыд. Слёзы так и стекали по его щекам — горячие, солёные, бесконечные.
— Ты правда молодец. Тяжело выиграть золото в спорте, в котором от тебя может ничего не зависеть, — тихо сказал Джун, не поднимая головы.
Тот резко обнял Джуна за шею и уткнулся тому в плечо — порывисто, отчаянно. Дыхание было обрывистым, даже слишком. Руки парня были ледяными, дрожали мелкой дрожью.
Джун сразу даже не понял, что произошло — замер на секунду, — а потом обнял того в ответ и стал гладить по спине, медленно, успокаивающе.
— Я раньше тоже занимался фигурным катанием, так что знаю, что ты сейчас чувствуешь, — сказал тот довольно тихо, почти в макушку Субину.
Субин свёл плечи вместе, всё ещё всхлипывая.
— А я думал, откуда у тебя такая жопа классная, — сказал тот грустно, даже не пытаясь шутить.
— У тебя тоже классная, — серьёзно ответил Джун, и в голосе не было насмешки.
— Пх, — посмеялся он сквозь слёзы, только сильнее вжавшись в Джуна.
Тот похлопал его по спине — мягко, по-дружески.
«Я так давно не обнимался...» — подумал Субин. Он имел в виду не просто прикосновения, а так, чтобы и его тоже обнимали, а не только он.
— Хочешь, когда-нибудь покататься сходим? — спросил Джун.
— Я всегда на катке. Ты приходи, когда захочешь, — отозвался Субин, не отрывая лица от плеча.
— Мне неловко при других кататься, — признался Джун.
— Почему? — удивился Субин.
— Не знаю, — тихо сказал Джун, пожимая плечами.
Субин никак не отлипал от Ёнджуна — будто боялся, что если отпустит, то развалится на части.
— Есть хочешь? — спросил Джун.
— Неа. Стресанул — теперь есть вообще не хочу, — пробормотал Субин.
— Пить хочешь?
— Хочу, — сказал тот и полез в свою сумку, шаря внутри.
Вскоре Субин снял коньки — оба, наконец, — и поставил их в сумку.
— Я сейчас.. схожу до тренера и приду, — сказал Субин, закинув сумку на плечо. Он вытер слёзы рукавом и слегка, натянуто улыбнулся.
— Да, хорошо, — кивнул Джун.
Субин вышел к тренеру, который ждал его у выхода на лёд.
— Вы меня искали? По какому поводу? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— На автобусе вместе поехать — а то он уедет скоро, — сказал тренер, поправляя очки.
— Я... я поеду один. Меня друг подвезёт, — ответил Субин, чуть отводя глаза.
— А, хорошо. Кстати, прокат был очень и очень хорошим, — голос тренера стал мягче.
— Спасибо большое!!!! — радостно сказал тот, с улыбкой до ушей и блестящими глазами — как будто только что не плакал навзрыд.
— Прости, — вдруг сказал тренер, опуская взгляд.
— За что?? — искренне удивился Субин.
— За то, что у меня с многими судьями конфликт, — тихо сказал тренер, теребя край куртки.
— Нет, нет, вы не виноваты в таком. Не извиняйтесь. Вы же тоже боретесь за справедливость. Да? — серьёзно спросил Субин.
— Да, — кивнул тот.
— Вооот, я горжусь вами, — сказал Субин, замявшись, но с тёплой улыбкой.
— Ой, спасибо. Лет двадцать этого не слышал, — тренер невесело усмехнулся.
— Правда? Я думал, вам часто такое говорят, — удивился Субин.
— Мной уже некому гордиться, — тихо сказал тренер, глядя куда-то в сторону.
Субину стало неловко от этого ответа — комок подступил к горлу.
— Точно с нами не поедешь? — спросил тренер, возвращаясь к делу.
— Точно. Меня уже знакомый позвал с ним поехать. Ладно, до свидания, а то он ждёт меня, — сказал тот и махнул ему рукой.
— До свидания, — кивнул тренер.
Субин улыбнулся и быстро зашагал обратно в раздевалку, к Джуну.
— Можем идти, — сказал парень и потянул ручку сумки, нервно перекидывая её с одного плеча на другое.
— Пойдём. У меня, если что, поесть есть, — сказал Джун, вставая.
— Ооо, что?? — радостно сказал Субин, впервые оживая. — А, будешь бутерброды?
— Не, спасибо, — покачал головой Джун.
— Ну потом поешь, а то я столько наделал. Вчера две буханки хлеба купил, — стал слегка посмеиваться Субин, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Хах, будешь если что на тренировки брать, — улыбнулся Джун.
— Дадада. Могу тебе ещё пару отдать. Они в плёнке, ничего такого — не грязные, — предложил Субин.
— Не, я хлеб стараюсь не есть, — ответил Джун.
— Почему? — удивился Субин.
— Ну, он же мучной, а от мучного толстеют, — пожал плечами Джун.
— Подожди.. ты? — не успел договорить Субин, как Джун сам понял этот вопрос.
— Это у меня с фигурки осталось. Сейчас вроде бы проходит. Ладно, давай не об этом, — резко оборвал Джун, махнув рукой.
— Понял, больше не буду, — сказал Субин, погладив парня по плечу.
Тот лишь кивнул головой, и они стали выходить из здания — через коридоры, мимо пустых скамеек, к парковке.
— Я на самом деле не думал, что ты придёшь. Да и вообще согласишься. У вас разве не ежедневные тренировки? — спросил Субин, пока они шли.
— Да, похуй. Всё равно никогда не выиграем, — равнодушно бросил Джун.
Су опустил глаза и не знал, что говорить.
— Да и одна тренировка не сделает нас лучше, — добавил Джун, брелок ключей звякнул в руке.
— Ну да, ты прав, — сказал Субин. Больше вопросов к парню не было — ведь он сам занимался фигурным катанием, и смысла спрашивать про его интерес не было.
— Тебя укачивает в машинах? — спросил Джун, открывая дверь.
— Неа. Но я на них не так и часто езжу, мог и забыть, пхп, — усмехнулся Субин, садясь на пассажирское сиденье.
— Хорошо, — кивнул Джун и завёл двигатель.
Парни не знали, о чём разговаривать друг с другом. Субину было просто неловко, что он показал тому свои эмоции слишком ярко — разрыдался, как ребёнок. Ему было очень неудобно за вчерашнее, но и за сегодняшнее не намного меньше.
— А сколько ты вообще на льду? — спросил Джун, выруливая с парковки.
— С трёх лет где-то, — ответил Субин, глядя в окно на проплывающие фонари.